Глава 27

Хенрай Проснулся барон снова от противного вкуса, будто он объелся на ночь гренок с чесноком. Странное состояние преследовало его уже неделю: слабость, тошнота, иногда были и рези в желудке, а вдобавок ко всему начали выпадать волосы. Катрин приглашала к нему врача, тот поставил диагноз «желудочная лихорадка» и прописал лёгкий бульон, а к нему рекомендовал присовокупить клистир. Но легче Хенраю не стало, не сказать чтобы было совсем худо, однако тошнота выматывала. - Кати, будь добра, вели мне подать бульона, - барон сел на кровати, мучаясь отрыжкой, - что за дрянь такая, не пойму. - Хочу напомнить тебе, твоя жена - гезель, ядов у неё хватает. Сам говорил, Шарлин обещала тебя отравить, - любовница накинула халат, расшитый пышными кружевами. - Я не такой дурак, - проворчал Хенрай, - мы питались отдельно, а все бутылки открывал самолично. - Ха! - дёрнула плечиком Кати. - Яды бывают разные и можно превосходно отравить воду. - Брось, я уже третью неделю дома, - отмахнулся барон, морщась от вновь подступившей тошноты, - иди, вели принести мне бульон. - Ты мне совсем не веришь, - надулась Кати, - а мне кажется, твоя хворь не так проста. Хенрай встал, прошёлся по комнате, глянул мимоходом в зеркало и поморщился: видок ещё тот. А, может, Кати права? Сегодня он об этом узнает, - Леннард пригласил к себе лучшего лекаря Эрленда. Барон глянул на часы, скоро тот и пожалует. В комнату вошла служанка, неся поднос с дымящейся чашкой: - Ваш бульон, милорд, присела она в книксене и поставила посуду на столик, - что-то ещё? - Нет, иди, - махнул рукой Хенрай. - Ты недооцениваешь знания своей жены, - зудела под ухом Кати. - Перестань, - барон неловко отхлебнул бульон и чертыхнулся, варево было обжигающе горячим. - Вечно меня затыкаешь, а следовало бы пораскинуть мозгами, - не унималась любовница, - ты помрёшь, имущество унаследует Дженна, а Шарлин при ней будет распоряжаться наследством до её совершеннолетия. Удачно, да? Не передумал ехать в поместье? - Да пойми, ты, - занервничал Хенрай, - не время сейчас для монастыря и вообще, - махнул он рукой, - старуха Чандлер не шутит. А ну как начнутся проверки и прочее… - Трус, - бросила, скривившись, Кати, - одни отговорки. - Да я и сам бы рад избавиться от жены, но пойми, наконец, не вовремя так всё получилось. - Ты вообще не собираешься на мне жениться? - глаза любовницы сузились, блеснув льдом. - Милая, не говори глупостей. Ты почти живёшь со мной, мы везде бываем вместе. - После того, как вернулся из поместья, всё переменилось, - Кати скинула халат, вызвав служанку, - я уезжаю. Хенрай только мотнул головой, барон не собирался делиться своими планами с любовницей, а в то, что Шарлин могла его отравить, и вовсе не верил. Хотела бы жена избавиться от него, он давно бы кормил червей в семейном склепе. А планов своих менять Хенрай не собирался, выгодно пристроить жену в совет рецептариусов, и можно всю жизнь пожинать плоды. Счёт в банке у них общий, а распоряжается им всецело барон, когда Шарлин начнёт продавать свои мази для богатеньких, золотые тудоры будут капать в его карман. Он привезёт жену в Эрленд, поможет добиться признания, а история про спасение маркизы Чандлер станет весомым подкреплением. Потом снова отправить Шарлин в поместье. Старуха, сама того не желая, поможет увеличиться его состоянию. А там и до поставок можно добраться, только действовать с умом. Его раздумья прервал стук в дверь: - Милорд, - в комнату размашистым шагом прошёл лекарь, - я велел прислуге проводить меня сразу к вам, здесь и осмотреть вас будет удобней. - Как вам угодно, - не стал спорить Хенрай. Доктор долго его щупал, осматривал глаза, рот, только что до желудка не залез, что-то простукивал и задавал вопросы о лечении. - Что же, выводы коллеги правильны, - развёл лекарь руками, - «желудочная лихорадка». Но пожалуй, я добавлю к его лечению кое-какие средства. Нам надо очистить организм от дурных соков, они выйдут и буквально «вытолкнут» лихорадку наружу. Пропишу вам рвотный корень, касторовое масло, а если поднимется жар, то принимайте хинную кору, дороговато, но отлично поможет. - Это не может быть следствием отравления? - барон поднялся с кровати. - Есть подозрения? - Сам не пойму, - признался Хенрай, словам Катрин он не верил, но где-то внутри копошился червячок сомнения, - недели три назад меня не могли отравить? - Не-е-е-ет, ну что вы, - улыбнулся доктор, - сильный яд убил бы вас сразу, а слабый просто не подействует в маленькой дозировке. Чтобы травить медленно, нужно подсыпать яд ежедневно, ну или хотя бы через день. Вы домашним своим доверяете? Столь серьёзное обвинение… - Да, конечно, мне казалось, меня могли отравить в поездке, которая была три недели назад. - Ерунда, - отмахнулся лекарь, - а вот лихорадку во вполне могли подхватить. Несвежая еда или вода. - Я не останавливался нигде, а припасы были у меня с собой. - Вы долго ими питались? - насторожился лекарь. - Один день, вернее, ночь, почти всю дорогу проспал, а поутру, приехав домой, отдал корзину прислуге и больше оттуда ничего не ел и не пил. - Ни у кого из слуг подобных симптомов нет? - Кажется, нет. Спросите их сами, - барон дёрнул шнурок, тренькнул колокольчик, и в комнату тотчас вошла служанка. - Милая девушка, - улыбнулся доктор, - в доме никто не болел? Тошнота, рвота, головокружения? - Нет, господин, - испуганно распахнула глаза служанка, - все здоровы. - Можете идти. Ну, сами видите, - обернулся лекарь к больному, - ваши тревоги напрасны. Ничего, дней через пять вы и думать забудете о хвори, поверьте мне. Успокоившись, Хенрай приободрился, плотно пообедал и даже, кажется, почувствовал себя лучше. - Накрутишь с этими бабами, - ворчал он под нос, вспоминая гневные речи Кати, - Шарлин только грозится, кишка тонка человека отравить. И потом, в поместье я чувствовал себя отлично. А, ерунда… *** Приехав домой, Катрин отправила Хлою на рынок, а сама скользнула в комнату служанки, отыскала хорошо знакомую фарфоровую баночку с плотно подогнанной крышкой. Эта маленькая вещица когда-то избавила её от ненавистного мужа. Катрин усмехнулась, тогда противному старикану пришлось изрядно помучиться, никто не должен был заподозрить её. Хлоя сама предложила этот вариант, когда Кати прибежала однажды к ней в комнату вся в слезах. - Не могу больше, - шептала девушка, уткнувшись по привычке в колени служанке, - тошнит от него. Мерзкий старикашка воняет мочой, а со рта разит, как из помойки. Зачем ты только уговорила меня выйти за него? Хлоя, обняв свою воспитанницу, поднялась с кровати: - Я знаю, как помочь тебе. Только поклянись, что никогда ни единым словом, никому не обмолвишься об этом, - женщина вытащила маленькую склянку, внутри Кати увидела мелкий белый порошок. - Что это? - распахнула она глаза. - Мышьяк. Я буду добавлять понемногу его барону в еду, промучается твой муженёк с месяц и отдаст Всевышнему душу. - Хлоя! - взвизгнула девушка от радости, тут же прикрыв рот рукой, - а никто не догадается? - Нет, если с умом всё делать, - служанка спрятала баночку в сундук среди своей одежды, - доверься мне. Скоро твои мучения закончатся, станешь свободной и богатой. Кати улыбнулась, слёзы высохли на её ресницах: - Ты моя спасительница, Хлоя. - Надо уметь ждать и действовать осторожно, - наставительно сказала служанка, - а теперь иди к мужу, приласкай его напоследок, скоро ему станет не до тебя. Молодая женщина ухмыльнулась, вспоминая, с какой радостью примерила траур. Порывшись в сундуке, отыскала баночку, осторожно пересыпала часть содержимого в другую склянку. Хлоя не должна заметить пропажу. - Один раз никто не подумает на тебя, но, если снова решишь прибегнуть к яду, так легко можешь и не отделаться, все припомнят смерть твоего мужа, - пугала она воспитанницу. Катрин сжала в руках заветную баночку: - Пусть Хенрай отправляется к своей жёнушке, там-то и окочурится, а кто подумает на меня? Шарлин - гезель, у неё ядов куча, Леннард сам говорил. А Хлоя ни о чём не узнает. Повезло, служанка не избавилась от заветного порошка, может, решила приберечь для себя, мало ли… *** Рвотные и слабительные не приносили облегчения, Хенрай мучался противной отрыжкой, в которой ещё и примешивалась горечь хинны, от рвоты саднило горло. Всё чаще барон думал, что стоит довериться жене. Вылечила же она старуху Чандлер? Та недолго пробыла в Леннардвилле, вернулась в Эрленд бодрой и здоровой. И не верится, что какую-то неделю назад маркиза обессиленная полулежала в кресле. Катрин готовила для него бульоны сама, старясь угодить во всём, даже с разговорами о женитьбе притихла. Стала ласковой и покорной. Только просила немного подождать с отъездом, да барон и сам не был готов несколько часов трястись в карете. Он всё надеялся, что микстуры доктора принесут хоть какое-то облегчение, но становилось только хуже. - Милый, твой бульон, - Кати поставила чашку на столик, помешивая ложкой исходящее паром варево. - Ох, кажется, я его на три жизни вперёд напился, - проворчал Хенрай, но подвинул чашку к себе, - знаешь, я всё же рискну добраться до Леннардвилля, доктор Мерсер хорош, однако его лечение ни капли не помогло. - Конечно, милый, поезжай. Может, твоя жена и в самом деле так хороша, как о ней отзываются Чандлеры. Да и свежий воздух пойдёт тебе на пользу. - А как же твои слова о том, что Шарлин меня отравила? - отпустил шпильку барон. - Ну мало ли… Я женщина, иногда излишне волнуюсь. Что мне было думать поначалу? Не прошло и двух недель, как тебе стало худо по утрам, всякое приходило в голову. - А теперь ты доверяешь Шарлин? - усмехнулся Хенрай. - Нет и не стану, но в самом деле, может, она сможет тебя вылечить. Сам говорил, какие-то микстуры она для маркизы сделала чудотворные. Барон в который раз удивился переменам в речах Кати, списав это на женскую непоследовательность. - Я велел уложить свои вещи, завтра поутру отправлюсь в поместье, к вечеру буду там, - Хенрай отпил бульона и схватился за живот, - чёрт, желудок так и болит. - Поезжай, - Кати погладила его по волосам и, скривившись, стряхнула прядку, приставшую к её пальцам, Хенрай стремительно лысел, - побуду сегодня с тобой, а потом буду ждать возвращения. Ты ведь не останешься в поместье надолго? - Ни лишнего дня, - заверил её барон, - как пойду на поправку, вернусь в Эрленд. Хенрай боялся признаться, что хворь до ужаса пугала его, и Шарлин виделась теперь единственным спасением, если уж лекари Эрленда не смогли вылечить его. Он не доверял жене, только городским докторам верил ещё меньше. Человек, доведённый до отчаяния, готов ухватиться за любую возможность, особенно когда дело касается его жизни.