Глава 29

Шарлин Хенрай ещё был жив, судороги сотрясали его тело, мой муж попытался сесть, однако его повело в сторону, мастер уложил его снова на кровать. Язык барона распух и покрылся белым налётом, не знаю, говорит это о тифе или другой болезни. Странные симптомы, незнакомые мне, а я ведь не врач и хоть, благодаря профессии, разбираюсь во многих болезнях, но и моим знаниям есть предел. И сейчас я была перед чертой, за которой у меня не было ни одной догадки, ни одного предположения. Супруг начал бредить, иногда коротко вскрикивал и каждую минуту становился всё слабее. Я сидела рядом, пытаясь хоть немного помочь, обтирая лицо влажной тряпицей. Мы с Хенраем не любили друг друга, но такой страшной, мучительной смерти не заслуживает никто. Спазмы изменили лицо мужа, сделала его похожим на живого мертвеца. Слёзы навернулись на глаза, я сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Мне стало бесконечно жалко Хенрая, и до боли досадно, что мне удавалось вылечить многих, а члена семьи уберечь не смогла. Да, я злилась на мужа и сильно, но смерти ему не желала. - Шарлин, тебе не обязательно смотреть на это, - Фарлей мягко попытался отстранить меня от Хенрая, - иди на улицу, свежий воздух пойдёт на пользу. - Нет, мастер, я буду с мужем в его последние минуты, - голос предательски задрожал. - Ты не обязана… - Я не уйду, - упрямо мотнула головой, - Хенрай заслуживает того, чтобы хоть кто-то родной был рядом. Мне так жаль… Так жаль... - Шарлин, - Фарлей подал мне воды, - не кори себя, гнилостная горячка неизлечима. Мы ничего не могли сделать, и лекари Эрленда тоже. Многие принимают начальную стадию этой болезни за желудочную горячку… - Да! Вы правы! Хенрай так и сказал. - И всё правильно делали, - мягко ответил аптекарь, - никто не виноват в смерти барона. Как же, правильно! Замучили рвотным и слабительным, к тому же я увидела на локтевых сгибах характерные следы от кровопускания. Не болезнь свела в могилу моего мужа, а варварское лечение. И ведь лекари искренне стараются помочь, не понимая, что медленно убивают больных. Муж содрогнулся как-то сразу всем телом, резко выдохнул, глаза его закатились, руки и ноги конвульсивно дёрнулись, а потом он затих. И сразу, без проверки пульса, стало понятно, Хенрай умер. Странный запах прогорклого чеснока был просто невыносим. Почему от мужа так воняет? - Шарлин, - тронул меня за плечо мастер, - вели открыть склеп, мы перенесём тело твоего мужа, не следует держать его дома, это может быть опасно. Фарлей так расстроился, что сам не заметил, как перешёл со мной на ты, но в эти минуты мне такое обращение было даже ближе. - Да, сейчас, мастер, хочу попросить вас, помочь мне отнести тело, не нужно, чтобы кто-то приближался к барону. - Конечно, всё понимаю. Я вышла во двор, объяснила Эмину, что от него требуется. Садовник быстро сколотил пару досок наподобие носилок. Не очень удобно, однако выбирать не приходится. Мы с мастером взгромоздили тело мужа, и садовник с Фарлеем потащили его через парк, туда, где в дальнем конце стоял склеп, в котором покоились несколько поколений баронов Леннард. Я лишь раз была там, усыпальница из серого гранита находилась за купой деревьев и не была видна с дорожек. Мрачная обитель мёртвых стояла в окружении раскидистых печальных тисов, тяжёлые металлические двери сторожили покой усопших. Я провернула ключ, потянула на себя створку, и на нас пахнуло сыростью. Подняла повыше фонарь, в котором горела свеча. - Шарлин, здесь есть пустой постамент, - мужчины потащили тело Хенрая в темноту, я обогнала их, освещая путь. Усыпальница была простой, но добротно отделанной. Тот же серый гранит укрывал стены, где виднелись квадраты с надписями, за которыми покоились умершие бароны, словно в ячейках. Умно, так много поколений можно поместить в относительно небольшой склеп. А постамент, вероятно, служит подставкой для гроба, пока не будет готова погребальная табличка к очередной «ячейке». Мужчины взгромоздили доски на постамент, едва не уронив Хенрая, я поправила его тело и, не сговариваясь, мы сразу вышли прочь. - Я подготовлю документы о смерти барона, - Фарлей тяжело ступал, утирая пот со лба, - и отвезу их в храм, а потом, после того как настоятель внесёт их в список усопших, привезу вам, мадам. - Спасибо вам за заботу, - кивнула в ответ, - мы же займёмся похоронами, надо заказать гроб… - Необходимо окурить тело дёгтем, дабы зараза не распространилась на других, - перебил меня мастер. - Да, конечно, сама займусь этим, но только завтра, всё завтра… Над Леннардвиллем царила ночь, звёзды печально перемигивались в небе, будто и сами скорбели по барону, деревья шумели листвой, словно тихо пели реквием по усопшему. Как бы я ни относилась к мужу, чтобы о нём ни думала, но сейчас печаль завладела мной. Дженни лишилась отца. А я… Кто знает, может, жизнь без Хенрая станет для меня ещё худшим испытанием, чем брак с ним. По пути я зашла в лабораторию, взяла там спирт, дала его Фарлею и Эмину обработать руки. - Мастер, подождите, мне надо рассчитаться с вами. - Мадам, - аптекарь снова перешёл на вы, - я ничего не сделал, к сожалению, и не возьму платы. - А как же риск заразиться? Он не испугал вас. - Гнилостная горячка - редкостная дрянь и да, может передаваться, однако, она не считается очень заразной. Обычных средств, таких как окуривание и очистка помещения будет достаточно, а я дома хорошенько помоюсь, что и вам советую. - Спасибо вам, мастер, - я приказала запрячь Эйвис и отвезти аптекаря домой. Карету отогнали к склепу, от греха подальше, родные сидели на втором этаже, только Тина упрямо отказывалась «изолироваться». - Стара я уже бояться болячек, - ворчала она, - лучше пусть Фиби домой бежит, нечего ей здесь заразой дышать. - Будь добра, - сил спорить не было, - поставь воду, мы сейчас помоемся, мастер прав, это необходимо, а пока вымоем мою комнату. Я сама сняла постельное бельё, не подпуская Фиби к кровати, и сожгла его в очаге. Выкинула всю посуду, из которой поили Хенрая, пусть это слишком крутые меры, но мне так было спокойно. Странная хворь не давала покоя, а что, если мастер ошибся? Вдруг Хенрай умер не от тифа, а отчего-то в разы страшней? - Фиби, прости, что втянула тебя в это… Лучше тебе остаться в поместье. - Шарлин, не переживай, ты же сама учила, что любую заразу можно уничтожить, если хорошенько всё промыть. - Да, но… - Не надо, - мотнула головой девушка, - я останусь, но ты, пожалуйста, не терзай себя, тебе, итак, сейчас непросто. Пока грелась вода, мы успели всё отмыть, - Фиби окурила помещение донельзя вонючим дёгтем, как и говорил мастер Фарлей. Я вышла на крыльцо, глотнуть свежего воздуха, села на ступеньки и задумалась. В голове назойливым комаром крутилась какая-то мысль. Что-то связанное с тифом… Точно! Ещё в мою бытность студенткой, однажды на паре нам рассказывали, что эпидемии так называемой гнилостной горячки убивали многих, а весь секрет болезни крылся в простой гигиене. Тиф переносят вши, и только они! Вот что не давало мне покоя. Значит, нам нечего опасаться. Чтобы избежать заражения, достаточно просто прокипятить одежду и постель больного. Так, а откуда эту дрянь мог подхватить Хенрай? В его доме точно не было вшей. Может, ходил в бордель? Но у него есть любовница, и потом, мой муж был крайне брезглив, не думаю, что он увлекался подобными развлечениями. Нет, что-то тут не вяжется. Или мы ошиблись в диагнозе, или Хенрай где-то умудрился подцепить случайную заражённую вшу. Махнув рукой на все свои догадки, я тщательно отмылась и легла спать на кушетке, боязно было занимать кровать после покойника. А утром жизнь взяла своё: мастер привёз документы, наняли плотников и специального человека, который известит всех на землях баронства о смерти Хенрая. В Эрленд послали курьера, однако предупредили, что посещение похорон нежелательно, дабы избежать случайного заражения. Пришлось заказать службу в память о бароне Леннард в городском храме, для тех, кто желал почтить усопшего. Я поговорила с настоятелем местного прихода, и подобную службу решили провести и в Леннардвилле. На самих похоронах были только свои, впрочем, маму, сестру и дочь я оставила дома, во избежание… А через три дня возле ворот остановилась тёмная, невзрачная карета, из которой, пыхтя, выбрался судья Уптон Пикок, я узнала его, встречая на крыльце, мы виделись на приёме у бейлифа, Терранса Бутби. Насколько мне было известно, служитель закона работал в соседнем небольшом городке, приезжая в Леннардвилль лишь по необходимости. - Мадам Леннард, - утирая платком лоб, подошёл ко мне судья, - сочувствую вашей потере, но я вынужден переговорить с вами. - Прошу в дом, - мы вошли в холл, - с чем связан ваш визит, господин Пикок? - Хм, дел в том, - судья занял кресло напротив меня, - что ко мне приехали родственники вашего покойного мужа… - Но у милорда нет родных. - Прямых нет, а вот троюродные кузены имеются. Так вот. Они утверждают, что барон был отравлен в поместье. Тина, которая как раз несла нам чай, резко поставила поднос на стол, так что брякнули стаканы: - Всем известно, что милорд скончался от гнилостной горячки! - возмутилась старушка. - Мадам ухаживала за мужем, даже несмотря на опасность заразиться! Вспомнила, как Хенрай говорил, что отправил письмо судье, в котором написал, что я угрожала его отравить, и похолодела. Нет. Имей Пикок при себе такой компромат, махал бы им сейчас, как флагом. - Откуда подобные сведения у каких-то кузенов, которые никогда не бывали в поместье и, насколько мне известно, не общались с мужем? Говорить можно что угодно, где доказательства? - я понемногу пришла в себя и сейчас была абсолютно спокойна. - Дело в том, что их навестил человек, близкий к милорду, сразу же после его смерти, и сообщил: состояние барона было неважным, когда тот вернулся из поместья, а потом и вовсе его здоровье начало стремительно ухудшаться… - Ерунда! Нет такого яда, который будет действовать при однократном применении в течение четырёх недель. Если бы мой муж отравился здесь, то умер бы по дороге в Эрленд. - Вот, вот, - судья, казалось, и не слушал меня, - вы гезель, и у вас, конечно же, есть яды. Сколько разговоров было о том, как вы вылечили миледи Чандлер белладонной. - Послушайте, господин Пикок, - я поднялась, - если хотите обвинить меня, предоставьте вменяемые доказательства, а не ту чушь, что вы несёте, а сейчас, прошу покинуть мой дом, у нас траур и ваш визит просто оскорбителен. Хотя… Погодите, я принесу документы, которые подтверждают, отчего умер мой муж, там описаны симптомы, а потом мы пойдём в склеп. Осмотрите тело сами, конечно, если не боитесь подхватить гнилостную горячку, вы, конечно же, знаете, что эта болезнь неизлечима, а смерть от неё ужасно мучительна. Судья подскочил как ужаленный: - Пожалуй, осмотр ни к чему, но я обязан был удостовериться… Поймите мадам, это моя работа, - Пикок дёрнулся к выходу. - Вас проводят, - я даже не пошла за ним. Каков мерзавец, а ведь действует по навету кузенов, чтоб им пусто было. Ко мне подошла мама: - Я слышала из кухни, о чём вы говорили, Шарлин, боюсь, его визит не последний. - Зачем это кузенам Хенрая? - Ты ещё не поняла? Если тебя признают виновной, то они смогут добиться, чтобы Дженну передали им на воспитание, а значит, и контроль над всеми вашими деньгами.