Глава 5

Не успела я привести себя в порядок и переодеться, как в дверь постучали и в комнате появилась Мила.

— У меня всё в порядке, я хочу побыть одна, но уже скоро приду к завтраку. — отзываюсь я, когда она осторожно входит в комнату и её взгляд бегло скользит по разбросанным Айроном бумагам и свечам.

Мне нужно время наедине с собой, чтобы кое-что прихватить в дорогу.

— Доброе утро, моя госпожа, — глухо отзывается она. — Я здесь, чтобы помочь вам собрать ваши вещи — произносит она, и я застываю. Меня даже бросает в холодный пот. Что я такого вчера сказала, что Мила догадалась о моём желании покинуть дом и решила помочь мне со сборами? А главное, кому она успела рассказать? — Господин Айрон приказал помочь вам. Вы ведь в другую комнату теперь перебираетесь — поспешно добавляет она, очевидно, заметив, как я напряглась.

Облегчение подобно тёплой волне приятно прокатывается по телу, и я сдерживаюсь, чтобы не выдохнуть и не улыбнуться. А я уж испугалась.

— Ах, ты об этом — киваю я — Да, всё верно. Соберёшь вещи, когда я спущусь. Я хочу немного побыть одна. — повторяю я, и моя служанка нехотя делает шаг назад, а затем скрывается за дверью.

Подхожу к комоду и не сразу тянусь к стоящей на нём шкатулке.

В ней я храню кольца и серьги, подаренные мне Айроном. Возьму себе лишь несколько колец и серёг, хотя понимаю, что легко могла бы их продать и купить себе хороший ночлег и оплатить дорогу. Переживаю, что такие дорогие украшения у меня попросту никто не примет. А если удастся, то вдруг Айрон будет искать меня по ним.

В конце концов, он генерал и у него есть власть.

Холодный металл касается пальцев, когда открываю крышку и выбираю всего несколько колец, один из которых с драконитом, самым драгоценным камнем Эльмора.

Впрочем, для меня он самый дорогой из всех, что лежат здесь совсем не поэтому.

Это моё обручальное кольцо.

Айрон много расспрашивал меня о моём прошлом, и когда я, разомлевшая от здешнего вина, рассказала ему однажды, как мужчины моего мира предлагают своим женщинам руку и сердце. А позже он встал на одно колено и попросил меня стать его.

До боли сжимаю кольцо в ладони, а затем возвращаю в шкатулку.

Нет.

Его я, пожалуй, не стану забирать.

Прячу несколько других колец, пару серёг и одно ожерелье в потайной карман плаща. На дорогу и на ночлег, деньги я возьму из своего магазина.

Запах выпечки, жареного хлеба и свежих овощей стоит в воздухе, когда я подхожу к столовой.

Голос Селестии смешивается со звонким смехом новой хозяйки этого дома, и я стискиваю зубы. Внутри против воли всё сжимается тугим узлом, когда я слышу и низкий голос Айрона.

Замедляюсь, потому что хочу уйти прочь и не делать себе ещё больнее, но уверена, что эти драконы уже почувствовали моё появление. Не время сейчас отступать.

Когда появляюсь в столовой, только Айрон поднимает на меня глаза. Свекровь продолжает любезничать с любовницей моего мужа, накрывает своей ладонью лежащую на столе её руку и рассыпается в комплиментах.

Они сидят за столом и уже заканчивают завтракать.

Айрон допивает чай и со звоном опустив чашку на стол, поднимается.

Лидия, так ведь её зовут, тут же разворачивается к нему и касается его руки. Проводит вверх и вниз своими тонкими, изящными пальцами по ткани его генеральской формы, словно отмечая его таким образом, как своего.

Что-то мямлит об удаче и скорейшем возвращении.

Мне толком не разобрать.

Злость и ревность разгораются в груди и медленно обжигающей лавиной поднимаются к голове.

— Рад, что ты поднялась с постели. — отзывается Айрон, а затем слишком быстро оказывается напротив. — Делай, как я попросил. Я скоро вернусь — едва слышно произносит он, и воздух между нами становится тяжёлым. Моя злость и обида на него выходит волнами, повисает вокруг плотным туманом.

Я знаю. Знаю, что Айрон это чувствует, потому поджимает губы и вновь хмурит брови. А затем наклоняется и, оставив на моей щеке быстрый поцелуй покидает комнату. Даже шагов его не слышу, такой у меня в ушах шум от нахлынувших эмоций.

Кипят внутри меня, требуя выхода. Они, как бурный поток горной реки, норовят меня снести и заставить взвыть прямо здесь.

Однако моя свекровь никогда не получит возможности насладиться моими страданиями.

— Ну надо же, — наконец, разворачивается ко мне Селестия и осматривает брезгливым взглядом, который словно липкий налёт оседает на лице и плечах. Плащ я предусмотрительно оставила в гостиной на спинке кресла. — не думала, что ты сегодня появишься. Уже чувствуешь себя лучше? Тогда поешь на кухне, потому что мы с Лиди и Айроном уже закончили.

Ну надо же!

Она уже и ласковое прозвище ей придумала. Какая идиллия.

Они с Лиди сидят за столом напротив друг друга. Между ними чайник, из моего сервиза, что я привезла в прошлом году из столицы, две кружки, варенье из ягод моего сада и булочки.

Те, что любит эта девушка.

Или не любит, признаться я не запомнила.

Новая будущая хозяйка держится уверено рядом с Селестией, смотрит мне в глаза, спину держит прямо и ухмыляется. Должно быть, в компании моей свекрови ей более чем комфортно.

Качаю головой и усмехаюсь.

За годы жизни с Айроном я хорошо усвоила несколько вещей.

Первое: моя свекровь испытывает какое-то странное наслаждение, когда у неё появляется возможность сделать мне больно.

А второе: в моём доме есть только одна хозяйка. Я. И пока я его не покинула, будет здесь всё по-моему.

— Я поем там, где посчитаю нужным — произношу и подхожу к столу, занимая место рядом с Селестией. Лидия от неожиданности едва не роняет чашку и опускает взгляд, руки начинают подрагивать, и она смотрит на мою свекровь, будто ищет защиту.

А куда же подевался вчерашний гонор?

— Не нужно накрывать завтрак заново. Просто принеси мне паровые булочки, омлет и салат из свежих овощей. — перевожу взгляд на Катерину, которая замерла рядом со столом после того, как я вошла. — И ещё я хочу кофе. — добавляю и она, кивнув спешно покидает столовую.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? Я должна вызвать для тебя лекаря, чтобы ещё раз осмотрел или? — спрашивает Селестия и я качаю головой. Я в состоянии вызвать себе врача, точнее, как здесь говорят, лекаря. — Я не смогу покинуть ваш дом до возвращения Айрона — сообщает она, когда Катерина приносит мой дымящийся кофе и я глубоко вдыхаю его бодрящий аромат. — Нам придётся на какое-то время позабыть о наших недомолвках.

Как ловко она сейчас назвала недомолвками годы обид. Несмотря на то что Айрон всегда советовал мне игнорировать поведение его матери, её поступки меня обижали. А кого не будут? Найдите ту, которая легко смогла бы полноценно игнорировать обиды от матери своего любимого. Впервые годы мне вообще так отчаянно хотелось ей понравиться, что колючие слова этой драконицы царапали меня и рвали сердце.

Этой сейчас я уже научилась и могу дать ей отпор.

Ничего ей не отвечаю, принимаюсь за свой завтрак и чувствую, как сидящая напротив Лидия сверлит меня презрительным взглядом.

Сегодня мне действительно лучше. Головокружение и слабости нет. Даже ломота в теле прошла. Сейчас я чувствую себя бодро, должно быть, адреналин перед дорогой разгоняет моё сердце и придаёт сил. Впереди неизвестность. Но определённо лучше, чем то, что мне уготовано.

— Мы могли бы заняться домом — слышу голос Селестии — Ты ведь так и не поменяла те убогие шторы в большой гостиной. У меня из глаз кровь едва не пошла, когда я вошла в этот дом. Нестерпимая безвкусица — кривиться она

— Согласна. — кивает Лидия — Мне тоже не понравилась.

Я едва не прыскаю от смеха.

Согласна она.

Они говорят что-то ещё, но их слова сливаются в тихий гул, когда я погружаюсь в свои мысли, чтобы продумать план действий.

Первым делом мне нужно попасть в свой магазинчик зелий и трав. До того, как я попала в больницу, мне, так и не удалось забрать выручку за последний месяц, а значит, эти деньги мне сейчас очень хорошо помогут.

Учитывая, что драгоценности Айрона могут меня выдать.

Во-первых, мало кто захочет взять такую ценность в обмен на услугу, потому что это нужно будет где-то обменять, а во-вторых, в драконьих землях многие знают драгоценный камень каждой из важных семей.

Предвкушение приятно щекочет в груди, когда понимаю, что скоро окажусь в своём раю. Я обожаю это место и создавала его несколько месяцев с большой любовью. Там светло, чисто и очень уютно.

Самое интересное, что моё увлечение цветами и травами появилось благодаря Селестии. Она обожает цветы, и сад у неё гораздо, гораздо больше и красивее моего. Когда мы с Айроном после свадьбы только появились в её доме, она приглашала меня возиться вместе с ней в саду, сквозь зубы и с диким раздражением, но всё же обучила меня названиям цветов и трав, показала, как можно приготовить успокаивающий отвар и какие травы могут помочь взбодриться по утрам. После я проявила к этому интерес и стала уже сама изучать сочетания трав и их свойства. А потом появился мой магазинчик, который пришёлся местным по душе.

— Я собираюсь проведать свой магазинчик. Меня слишком долго не было. Надеюсь, Агата справилась без меня. Запаса зелий должно было хватить. Необходимо приготовить ещё — произношу я, и Селестия довольно усмехается.

— Твоего магазина больше нет — сообщает она мне, и я чувствую, как меня бросает в холод. — Я закрыла его, когда мы поняли, что больницу ты покинешь нескоро. Думаешь, до него было дело кому-то кроме тебя? Айрону этим заниматься некогда, потому я и вмешалась. Раздала твои.. — она замолкает и, протянув руку, шевелит пальцами, будто пытается подобрать слова — бутылочки твои, всем желающим, пучки эти травяные тоже раздала. Всем, кто хотел и распустила тех девиц, с которыми ты работала. Ты неисправима, Мария. С кем ты работала? Непроходимые тупицы и неумехи. Впрочем, я не удивлена.

Болтает она, а я словно застыла. Внутри меня такое чувство, будто огромная дыра образовалась.

Что значит раздала желающим?

Она хотя бы понимает, сколько сил и труда было вложено в каждое зелье. Многие из них были созданы долгими экспериментами, кучей потраченного времени и сил, а часть я настаивала неделями. Ни одному из них нет аналогов, каждая бутылочка в магазине уникальна и ценна для людей, точнее, драконов, по запросу которых я это готовила.

Как можно было так обесценить мой труд?

Впрочем, я что до сих пор удивляюсь?

Закрываю глаза и качаю головой, чтобы вернуть себе самообладание. А когда открываю глаза, встаю.

— Вы не имели права так поступать с моим магазином. — говорю я довольно грубо. Никогда прежде я так с Селестией не разговаривала, но, похоже, нужно было давно начинать — Кто дал вам право лезть в мои дела и тем более раздавать то, что было сделано моими руками?

— Я хотела как лучше. Я ведь не знала, как долго тебе подобная будет восстанавливаться после пережитого. Тебе покой нужен был, а не хлопоты в магазине. Сядь, ты говоришь с высокородной драконицей, иномирянка. Подобного тона я не потерплю.

— А другого вы не заслужили — парирую и выхожу из-за стола.

— Вот потому ты и будешь прислуживать нам. Рождённая в нашем мире знает об уважении и о том, что женщина высокородному дракону нужна не для любви, которую ты годами выпрашиваешь у моего сына. Такому, как Айрон рядом нужна сила, чтобы подарить достойных наследников, а ты оказалась здесь только из-за нелепой случайности с истинностью. Вероломна вторглась в наш мир и перевернула всё с ног на голову. Ты недостойна носить нашу фамилию.

— Боюсь, что за эти годы вы так и не узнали меня по-настоящему. — сердце бьётся в груди так, словно вот-вот пробьёт грудную клетку, в теле появляется дрожь, а ярость приливает к щекам. Лидия сидит, округлив глаза, вжавшись в стул, и переводит взгляд с меня на Селестию и обратно, кажется, девчонке больше не весело. — В моём доме вы всего лишь гостья, и пока я здесь хозяйка и законная жена Айрона всё будет по-моему. Все слуги здесь подчиняются мне, и когда прибудут солдаты — ничего не изменится. Я могу сказать, что вы доставляете мне дискомфорт или угрожаете моей жизни. По моей просьбе они запрут вас в одной из комнат до прибытия генерала, потому что Я буду утверждать это, и Я истинная и законная жена того, кому они подчиняются. Как, думаете они поведут себя, если я в слезах и истерике скажу, что нахожусь не в безопасности? Большинство из них знает меня в лицо и лично видели, что я значу для Айрона и как он дорожит мной, потому что я бывала с ними в самых горячих точках несколько раз и помогла залечить раны моими зельями, которые вы так легко обесценили и раздали желающим. — взрываюсь я.

Селестия фыркает. Знает, что это непустые слова, хоть воплотить это будет не так уж и просто. Поджимает губы и осматривает меня таким взглядом, будто мечтает испепелить.

Я поступать так не планирую, потому что покину дом до прибытия солдат, но я так зла на свою свекровь, что в самом деле с удовольствием заперла бы её в подвале.

Поговорили, в общем.

Не дождавшись её ответа, я разворачиваюсь и выхожу из столовой. Забираю свой плащ, наскоро его натягиваю и направляюсь к выходу. Внутри всё пылает, ярость и негодование огнём горит и требует выхода. Я даже представить боюсь, что сейчас творится в моём магазине. Осталось ли там хоть что-нибудь, что поможет мне при побеге?

— Моя госпожа, — останавливает меня Катерина у двери и хватает за край плаща — Прошу вас, останьтесь! Не уходите, сейчас. Вы так слепы в своей боли, что многое не замечаете — она часто-часто моргает, чтобы прогнать слёзы — Вы не сможете никуда уйти. Не покинете это место. Город закрыт по приказу генерала, никто не может ни въехать, ни выехать.