ГЛАВА 2. МАША

Я рано проснулась. За окном шелестел дождь, мешая вновь провалиться в сон. Вообще начало октября выдалось дождливым. Сердце тоскливо сжалось, три года назад в тот день тоже шел дождь, и сейчас он словно вновь оплакивал мою потерю. В полутемной комнате никого, кроме меня. Людмила осталась ночевать у своего парня. Ее отсутствие позволило включить звук на планшете. Посмотрю ролики в любимом блоге волонтерской группы, раз уж время позволяет. На экране замелькали кадры с острова Тюленей на Сахалине, выхватывая крупным планом животных, запутавшихся в веревках, травмированных пластиком, проволокой, упаковочной лентой и прочим мусором, выбрасываемым людьми в море. – Для того, чтобы распутать животное, требуется удерживать его на одном месте. Обездвиживают тюленей с помощью отлова сачком. Но такой метод подходит для работы со взрослыми самками и не самыми крупными самцами, – пояснял волонтер и автор блога. – Крупного тюленя усыпляют ветеринарным инъектором. Этот способ помогает освободить от пут крупных тюленей и молодняк с очень сложным запутыванием. Но его применение ограничено при высокой плотности лежбища, близости животного к воде и сильном ветре. Еще одна техника, применяемая спасателями – шест с ножом. Годится для срезания веревок и проволок с неплотным прилеганием к коже животного. И для работы с шестом необходимо укрытие, за которым тюленю не видно человека. Посмотрела еще несколько постов и после сделала небольшое пожертвование. Волонтеры собирали средства на экспедицию в Авачинский залив, где обнаружили косатку с малышом. Шею детеныша опоясывала промышленная лента. Пока она не причиняла ему беспокойства, но дельфиненыш быстро растет, лента постепенно начнет душить его, уйдет под кожу, станет пропиливать шею, мешая питаться, обнажая рану для инфекций. – Какой же этот парень молодец, – увеличила фотографию автора блога с ником «Океан». Снимок был не слишком четким, к тому же сделан в непогоду, едва ли не во время снежного бурана. Дутая куртка не давала понять, какого он телосложения. Лицо… – Надо же…, – дернулся уголок моих губ. Волонтер-спасатель напомнил мне внешним обликом Филиппа Якушина. Я только теперь это заметила, хотя уже не раз рассматривала снимок. Волевое лицо, суровый взгляд, резко-очерченные скулы, темно-русые волосы коротко сострижены на висках, но оставлены длинной челкой, небрежно откинутой набок. Щетина делала мужчину с фотографии старше, точно так же, как и Филиппа. – Да уж, – пробормотала ворчливо. – Спасатель морских животных точно не имеет ничего общего с этим мажором. Якушин, как и в прошлом году, явился в универ лишь к концу сентября. Наверняка отдыхал где-нибудь в жарких тропиках. И все ему сходит с рук. Любимчик декана, а все потому, что его отец крупный воротила. Во всяком случае, так болтают. Мне на самом деле все равно, ненавижу популярных парней с их завышенным эго и черствой душой. Не надо было платить за него в автобусе. И чего это я расщедрилась на такого, как он? – против воли занимали меня мысли о пятикурснике все те минуты, что собиралась на занятия. Две пары пролетели незаметно, лектор – один из тех немногих преподавателей, кто контактирует с аудиторией, не обзывает нас тупицами и материал подает интересно. К такому на урок бежишь с радостным воодушевлением, как за тем экскурсоводом, что экскурсию превращает в увлекательное путешествие, а не занудное перечисление фактов. – Маш, не забудь, вечером встречаемся в «Неоновом тренде», – весело напоминает мне Коля Ключников, когда я тороплюсь к гардеробным. Через полчаса начнется моя смена в гостинице. – Как можно? – шутливо журю его. – Приду обязательно. На работу успеваю вовремя, сняв пальто и переодевшись в униформу, занимаю свое место за стойкой ресепшена. Так как я студентка, график у меня плавающий, и напарниками по смене может оказаться кто угодно из девяти администраторов. Сегодня дежурят Катя и Алина. Несмотря на то, что обе старше меня в два раза, мы прекрасно ладим, в непрерывном рабочем ритме успеваем шутить и делиться личным. – Не знаю, как отвадить от мужа нахалку, – печалится Алина. – Клещами вцепилась эта Маргарита в моего Стасика. Маргарита и Стас работают в той же гостинице, история соблазнения разворачивается перед нашими глазами. Алину искренне жаль, и я предлагаю: – Столкнись с ней в туалете, сделай вид, что горько плачешь. – Думаешь, она раскается? – горько смеется Алинка. – Нет, конечно. Но ты наври, мол, узнала, что у мужа после болезни выявили бесплодие, и у вас никогда больше не будет детей. Маргарита ведь не скрывает, что торопится родить побыстрее. Вот она мигом от твоего мужа и отлепится, найдет себе новую жертву. – Маш, да ты гений интриги, – одобряет мой план Катя, а печаль в глазах Алины сменяется азартом. – Я попробую, девочки, – говорит она. – Вот мы посмеемся, когда мерзавка потом тебя беременной увидит, – были мы в курсе, что Алинка мечтает о втором ребенке. – Кстати, Маш, чуть не забыла, – выдает Катерина постояльцу ключи от номера и разворачивается ко мне. – Через неделю моего мужа в командировку усылают. Я отпуск взяла, с ним еду, не хочу одного без присмотра оставлять. А у нас кошка. Василиска. Боюсь на передержку пристраивать, она чувствительна слишком к переменам. Может, ты согласишься заходить иногда? Лоток поменять, корм подсыпать, водички подлить. И я буду спокойна, и тебе копеечка в карман. Соглашаюсь, не задумываясь. Нежданная, ненапряжная подработка. Что может быть лучше для иногородней студентки, проживающей в общежитии? После смены я обычно захожу на кухню, где сотрудникам полагается один бесплатный перекус. Но сегодня убегаю. – У однокурсника день рождения. Коля в клуб всю группу пригласил, – поясняю напарницам. – Правильно. В пятничный вечер только и веселиться, – улыбается каким-то своим воспоминаниям Катя. Прежде чем двигать в клуб, добираюсь до общаги. Еще с утра подготовила нарядное платье – шоколадно-бежевое с золотистыми блестками. Оно придает моей простецкой внешности шика. Вахтерша, завидев меня, поджимает губы. Странная женщина. Ее сынок подкатывал ко мне и получил отворот-поворот. Что с того? Он ко всем подкатывает. Пользуется смазливой внешностью и положением. Мама вахтер, тетя – комендант общежития. Многие девочки не отказывают ему, надеются на улучшение условий – комната без подселения, этаж с санузлом в блоках, а не общий в конце коридора, возможность держать домашнего питомца, хотя это и запрещено, да и по мелочам, так необходимым в быту нищей молодежи, вырвавшейся из родительского гнезда. – Люда, привет! – быстро заглядываю в комнату, забираю плечики с красивым платьем, косметичку и почти несусь в душ. – Я ополоснусь и сразу убегаю в «Неоновый тренд», – предупреждаю подружку. Мы с ней учимся на разных факультетах, но делим общажные апартаменты с первого курса. Душевые кабинки свободны, не приходится стоять в очереди, и меня никто не поторапливает. Укладываю волной волосы, наношу легкий макияж. Платье струится по фигуре, скрывает излишнюю худобу. Улыбаюсь своему отражению в слегка запотевшем зеркале. Хорошо все же, что не пожалела денег на платье. Эта вещица поднимает мне настроение. Только мое приподнятое настроение сдувается, словно воздушный шарик, стоит вернуться в комнату. Крошечное пространство коридорчика занято грузным телом вахтерши. Подле нее топчется высокая девушка. Я узнаю ее. Томила с факультета, где учится Людочка. Сама Людочка появляется в дверном проеме и виновато отводит глаза в сторону. – Предписание коменданта, – неприятная тетка буквально пихает мне в руки плотный листок бумаги. – Выселить всех, у кого домашний адрес в часе пути до вуза. Не хватает мест тем, кто по-настоящему нуждается. Срок вчера, – ехидно добавляет она. – Но я добрая. Позволила потянуть до выходных. – Маш, – заискивающи зовет Люда. – Прости, я сама твои вещи собрала, пока ты на работе была. Не стала говорить, не хотела огорчать. Но ты ведь и правда на электричке можешь добираться, – забывает она, что помимо часа в электричке, до поселка, где я выросла, еще сорок минут на рейсовом автобусе. – А Томиле жить негде, – торопливо выкладывает очевидную ложь Люда. Если мне не изменяет память, Томила вообще из местных. Видимо, захотелось студенческой романтики изведать. Вот и верь после такого в дружбу, добро и справедливость. Сплошное бесправие, если тебя некому защитить. Горло сдавило, предательство жгло глаза. Я молча взяла подарок, приготовленный Кольке и надела пальто. – Чемодан позже заберу, – оставила троицу пировать победу. Уже на улице вызвала такси. Позволю себе немного праздника, потом подумаю, что делать дальше. В родной поселок не вернусь. Как стану совмещать учебу и работу, если придется тратить на дорогу два часа в один конец? Да причина и не в этом. Просто там все дышит трагедией. Я не смогу. Не смогу после того, что там случилось. В клуб прибываю, когда мои сокурсники уже изрядно навеселе. – Каверина, вот и ты, – обнимает меня пьяный Колька и по-детски радуется жесткому диску, который я ему дарю. – Все на танцполе. Давай, перекуси, выпей и присоединяйся, – пританцовывает он под зажигательную мелодию Бритни Спирс. Устраиваюсь за столом с остатками банкета. Нахожу чистую тарелку, наполняю ее пиццей и картошкой фри. Жую, не чувствуя вкуса. Мне бы потанцевать, развеяться, но душевная усталость пригибает похлеще усталости после забега на большую дистанцию. В клубе по-настоящему весело. На огромных экранах транслируются клипы, под них зажигают тусовщики. Разноцветные лампочки подмигивают в такт музыки, расцвечивают стены и потолок. Мне нравится атмосфера «Неонового тренда», здесь легко затеряться и даже спрятаться ото всех. Скольжу рассеянным взглядом по гостям клуба, замечаю Филиппа Якушина. Он облокотился о барную стойку, ждет свой заказ. Темно-синие джинсы, простая черная футболка с длинным рукавом. Он кажется мне харизматичным. – Как же без тебя, – отворачиваюсь, не желая смотреть на него. Но уже через пару минут рядом со мной отодвигается кресло, и даже не глядя, я чувствую присутствие Якушина. – Почему не танцуешь с остальными? – Тебе-то что? – выхватываю из его руки стакан, так как глаза некстати начинает щипать от слез. Залпом выпиваю и едва не шиплю. Жжение по горлу спустилось до самого желудка. Водка. – Маш, у тебя что-то случилось? – проявляет он ненужное участие. Но… то ли от водки, то ли от этого самого участия в голосе, я выкладываю ему все о бесправии, учиненным надо мной в общежитии. Заодно сообщаю, что в родные пенаты вернуться не могу и жить мне негде. Что он думает по этому поводу, узнать не довелось. Изящные женские руки обвили шею Якушина. – Филипп, дорогой, ну где же ты ходишь? Заставляешь ждать себя. Девушку зовут Лика. Прежде видела их вместе в универе. Она настолько хороша, настолько в ней все из золота, что я никак не реагирую на брезгливость в ее красиво подведенных глазах. Она не понимает, что Якушин забыл за этим столиком. Я тоже не понимаю, потому меня нисколько не заботит, когда красивая Лика уводит своего парня подальше от меня. Они вдвоем вливаются в компанию за вип-столиками. Все правильно, так и должно быть. Веселиться у меня сегодня явно не получается. Еще раз поздравляю Кольку, забираю пальто из гардероба и выхожу на стылый воздух. Пока раздумываю над тем, не переночевать ли в общаге (ну не выставят же на улицу?) или пойти подежурить в гостинице с ночными администраторами (пусть и без оплаты), справа плавно притормаживает темный джип. – Садись, подвезу, – предлагает Филипп. – Я еще не настолько опустилась, чтобы садиться в машину к такому, как ты, – бьет меня изнутри давней болью, разъедает кислотой внутренности. Ненавижу. – Это я не настолько опустился, чтобы возиться с такой, как ты, – зло цедит Якушин, обжигает меня мрачным взглядом и закрывает водительское стекло до упора. Джип срывается с места, словно взбесился. Из-под его колес летит галька, метя прямиком в мое лицо. – Красотка, прокатимся? – не сделала и шагу, как возле кружат уже два байкера. – Вы ошиблись, – смахиваю с лица комок грязи. – Все красотки остались внутри. – Горячая, как лава, Сладкая отрава, Как струи водопада, Разряды, разряды. Ты – то, что надо. Ты – то, что надо. На свой лад переиначил один из мотоциклистов популярный мотивчик песни Алисы Вокс. Джип Якушина не дал возможности ответить достойно. – Валите отсюда. Девушка со мной, – выпрыгнул он из машины. – Не вопрос, – не стали драться за меня парни в шлемах. – Маша, – спрятал Филипп руки в карманах серого полупальто. – Давай так… Ты устала, тебе некуда идти. Переночуешь сегодня у меня, а завтра отвезу, куда скажешь. – Ты не пил? – повторила его жест, спрятав ладони в карманах пальто. – Я не сажусь за руль пьяным. Никогда. – Но в том бокале была водка. – Лика просила. – Лика пьет водку? А где она, кстати? Где твоя девушка? – вытянула шею, заглядывая в салон джипа. – Она не моя девушка. И все в клубе остались. – А ты почему ушел? – Может, хватит вопросов? Садись уже в машину. Иначе замерзнешь. Мотоциклисты никуда не уехали. Просто встали со своими хромированными конями чуть поодаль. Из двух зол Якушин кажется наименьшим, потому я залезла на пассажирское сиденье. Машина пахла кожей и Филиппом. Запах был хорош, немного туманил сознание. Печка в автомобиле едва работала, но мне стало жарко.