ГЛАВА 4. МАША

– Можно я пойду спать? – не ответила на его вопрос. Мой ответ не понравился бы Филиппу, а я не хотела его обижать сейчас, он ведь выручил меня в трудной ситуации. Плохо было то, что Якушин начинал нравиться мне, и от этого понимания по моему позвоночнику гулял холодок. – Конечно. Идем. Отведу тебя в комнату сестры, – поставил он на столешницу бокал с недопитым соком. Свет в коридоре зажигался от движения, выхватывая светлыми пятнами большие фотографии на стенах. Фотографии океана, морских котиков, китов. Я сглотнула от досады. Снимки как будто еще больше делали Филиппа нормальным человеком, заставляли трепыхаться мое сердце. Хотелось побыстрее спрятаться под одеялом и не ощущать, как волоски на шее встают дыбом от близкого присутствия парня, от которого надо держаться подальше. – Вот. Это комната Камиллы, – распахнул он передо мной одну из дверей. В гостинице подобные двери из текстурной древесины с оригинальным рисунком ставили в номерах-люкс. – В шкафу постельное белье, – протянул Филипп руку над моей головой, нажимая на выключатель. – И можешь брать вещи, какие тебе понадобятся, чтобы переодеться. Сестре они точно не нужны. Я хотела поблагодарить его, но неожиданно в мою ногу впилось что-то острое. Боль была такой мгновенной, что ступня подвернулась, и я едва не наступила на белоснежного кота. – Халк…, – успел ухватить Якушин монстра за холку. Кот повис на уровне моего лица. В янтарных глазищах ни капли сожаления. Я перевела взгляд на Филиппа, тот же янтарь в глазах. – Прости, не уследил, – потер он свободной рукой челюсть. – Сейчас перекись принесу. Он вышел, а я, морщась от жжения в поцарапанном месте, сняла разорванные когтями колготки. Филипп вернулся без пушистого чудовища, присел, поправив джинсы, и сам обработал ранки на моей лодыжке. Заклеил пластырем. Я едва дышала, прикосновения мужских пальцев к моей коже отзывались электричеством. Неправильно. Так не должно быть. Завтра я уеду и постараюсь никогда больше не пересекаться с Филиппом Якушиным. – Халка Камилла притащила, – выпрямился он, держа в руке ватный диск, пропитавшийся моей кровью. – Собиралась с собой в Питер увезти, но у сестры маленький ребенок и вот-вот второй родится. Так что кот с нами остался. – Спокойной ночи, Филипп, – очень хотела я, чтобы он ушел. – Спокойной ночи, Маша, – сделал он шаг, но остановился. – Я завтра отвезу тебя в общежитие, заберем твои вещи оттуда. Кивнула молча, не было сил спорить с ним, просто встану пораньше, да убегу. Пораньше не получилось. Если бы не сильное жжение на запястье, наверное, спала бы и еще дольше. На моей груди топтался снежный ком, рычал, пытался скинуть с меня одеяло. – Я уже поняла, что не нравлюсь тебе, – поднесла руку к губам, останавливая кровь. Царапина была такой же глубокой, как и те, что кот оставил накануне. – Не волнуйся, я скоро уйду. Не знаю, убедили ли Халка мои слова, но, пока я снимала футболку Камиллы и влезала в свое платье, пропахшее запахами ночного клуба, агрессии не проявлял. Колготки пришлось позаимствовать у сестры Якушина. Накануне Филипп показал мне, где находится санузел. Хорошо, что у меня с собой хотя бы расческа. Волосы слишком густые, без специальной щетки не уложить. Я так торопилась, что и не поняла, как врезалась в нечто плотное и теплое. Филипп стоял напротив меня в дверном проеме ванной комнаты, облаченный в темно-серые брюки и светло-серую футболку с длинным рукавом. Я вынужденно попятилась, отступая. – Маш, прости, меня занесло вчера, – спрятал он руки в карманах брюк. «Это я не настолько опустился, чтобы возиться с такой, как ты», – пронеслись в голове злые слова. – Я же первая тебя оскорбила, – от нервного напряжения, плохо сознавая, что делаю, провела расческой по спутанным прядям. – О…, – пропустил он меня внутрь, сообразив, что загораживает путь. – Маша, умывайся и идем завтракать. С моими родителями, – добавил, когда я уже почти прикрыла дверную створку. – С родителями? – дрогнул мой голос. – Можно я не пойду? – не знаю, отчего растеряла всю свою смелость, еще и разрешения спрашивала. – Не надо бояться моих родителей. Это просто завтрак. Никто не станет возражать твоему присутствию. Видимо, он всех своих девчонок приводит сюда, и родители уже привыкли завтракать в компании его подружек, – излишне терла я глаза холодной водой. Думать о том, что меня причислят к очередной подстилке, было неприятно. – Через улицу пройдем или по переходу? – предложил мне интересный выбор Филипп после того, как я вновь предстала перед ним, нацепив на себя безразличие, от которого на самом деле была далека. – Переход между домами? – Ага. Очень удобно на случай непогоды. На моих ногах тапочки Камиллы, если идти по улице, придется обувать сапоги, потому я выбрала переход. Он оказался стеклянным, с открываемыми форточками. Цветы в подвесных кашпо, несколько мягких кресел и круглых полированных столиков делали это место не просто переходом между двумя домами. Не удержалась от смешка, разглядев за стеклом умильную морду Бада, наблюдавшего за действиями Халка. Кот что-то старательно закапывал под корнями невысокой яблони. Мне стало не до смеха, когда я поняла, что монстр закапывает. Мою расческу. Ладно бы обычный гребень…, не так обидно. Но эта со специальными зубчиками и удобной ручкой. В большом коттедже было очень светло, несмотря на пасмурный пейзаж за окном. Как будто здесь светило какое-то особенное солнце, касалось мягким светом стен, люстр, мебели. Может быть, так бывает в тех домах, где живет счастье? «Папа мне рассказывал, когда она за жизнь боролась, он едва умом не тронулся. Любил ее сильно. – И сейчас любит? – Он ее обожает», – мне стало интересно посмотреть на родителей Филиппа вместе, когда они рядом. Какие они? Его мама была очень красивой, но я не думала, что она не снобка. Судя по фотографиям в комнате Камиллы, дочь – ее копия. А вот на кого похож Филипп и откуда в парне столько харизматичности, стало ясно, стоило увидеть его отца. Воплощение мужественного магнетизма, – так бы я охарактеризовала старшего Якушина. И да…, он обожал свою жену. Это было заметно по каждому взгляду, брошенному им в ее сторону. Они не удивились, когда на веранде дома, где был сервирован стол, Филипп появился не один. А четвертый набор столовых приборов подсказывал, Анастасия Игоревна заранее распорядилась его поставить. Я решила сосредоточиться на еде, но, конечно, мама Филиппа пожелала задать мне вопросы. – Маша, ты жила в общежитии. Приехала из другого города? – Да, – назвала я маленький городок Свердловской области. Настолько маленький, что он не удостаивался чести быть указанным на большинстве географических карт. – Вернешься туда? – Не вернусь, – сжало голову обручем, как всегда бывало, стоило вспомнить, но я быстро взяла себя в руки, позволив себе насладиться вкусом домашней творожной запеканки. Филипп не обманул, их кухарка готовила превосходно. – И где же будешь жить? – Анастасия Игоревна, – посмотрела в глаза этой очаровательной женщины. – Я понимаю, вы отличная мать. Беспокоитесь о сыне. Волнуетесь, чтобы он не привел в дом какую-нибудь проходимку. Пожалуйста, не переживайте, я не претендую ни на вашего сына, ни на вашу жилплощадь. Филипп рассмеялся в голос. Да он просто расхохотался. Скупая улыбка появилась и на лице его отца. Илья Алексеевич поднялся из-за стола, ласково дотронулся до щеки жены и, прежде чем выйти, весело глянул на сына. – Чудесная девушка. Кажется, Якушину старшему я понравилась. – Маша, я вовсе не хотела обидеть тебя, – смущенно произнесла мама Филиппа. Совсем не снобка, – что-то ломалось в системе моих ценностей, но я не желала рушить возведенные барьеры, слишком страшно поверить в то, что бывает по-другому. Не верю. – Тебе не обязательно везти меня. Я доберусь на автобусе, – уже в машине сказала Филиппу. Мы как раз выезжали из частного сектора. – Просто высади меня на остановке. Он чуть повернул голову, поймал мой взгляд, потом вернулся глазами к дороге. И проехал мимо автобусной остановки. Буду его игнорировать, – пыталась переключиться на хмурый городской пейзаж и новости из автомагнитолы. – Какие у тебя планы? – выключил он радио, не давая себя игнорировать. – Заберу вещи и поеду в гостиницу. – Собираешься жить в гостинице? – ровно и безэмоционально поинтересовался Филипп. – Я там работаю. Думаю, мне разрешат на какое-то время остановиться в номере для персонала. – Работаешь? – мне показалось, что он сбит с толку, непонятно только почему. – А кем? – Администратором, – коротко ответила я, мысленно подсчитывая через сколько минут мы приедем. – А разве ты не на химика учишься? – На школьного учителя химии, – всегда поднимался градус моего настроения, когда речь шла о любимой науке. – И после вуза устроюсь в школу. Но сейчас мне нужны деньги, и моя должность в гостинице позволяет совмещать работу и учебу. А ты чем займешься? – поспешила увести дальнейший разговор от себя, раз уж не получается у нас сидеть молча. Не могла я себе представить, чем такие парни, как Филипп занимаются в выходные дни. Тусуются в клубах? Посещают автогонки? Улетают на пару дней на Карибы? – Поеду на лесопилку. Папе надо помочь, – удивил меня Якушин. – На нашем лесном предприятии масштабная реорганизация. Много дел. – Твой папа владелец лесокомбината? – мысленно присвистнула я. – Лесное хозяйство и деревообрабатывающая промышленность в городе входили в десятку лучших по стране. А лесопилка располагалась неподалеку от заповедника, где зимой можно было покататься на горных лыжах. – У четырех семей равные доли, – вывернул Филипп руль, заезжая на стоянку университетской общаги. – Но папа и отец Поли там всем руководят. – Потом ты станешь руководить? – Потом я стану, – неожиданно тепло посмотрел он на меня, и я пулей вылетела из автомобиля, спасаясь от этого взгляда.