Пролог 2

Костин Стево был действительно молод для следующего шага, но так произошло, он опережал своих сверстников в главном: чисто внешне он ничем не отличался — высокий, стройный и смуглый. Его тренированное тело украшали татуировки, которых еще было немного. Всего-то на лопатке парень носил герб своего рода, законно гордясь благородными предками, которые никогда не афишировали свои связи в этом мире и способности, просыпающиеся в поколениях семьи с завидной регулярностью, особенно в последние годы. Прошлое, которому еще шел небольшой срок, не позволяло быть беспечными, и Костин рос, оглядываясь на него, учась не делать глупостей. Его отличие от сверстников было в его взрослости: он ставил цель и шел к ней, отметая все ненужное. Как и любому сумарунцу, тренировки не доставляли хлопот, его тело, весь организм были предназначены для физических нагрузок, да и реакция, острый слух и зрение помогали в избранной профессии. Да и голова была на плечах, и он знал свой собственный план на ближайшие лет десять, вот и следовал ему, не распаляясь по всем направлениям. Именно усидчивость и целеустремленность помогли ему добиться столь высокого результата. Он не успевал дружить с одногодками, его учеба шла в собственной скорости, вот они и остались на своем годе обучения, а он его уже закончил. Теперь спешки уже не было, можно было перевести дух, но не расслабляться, чтобы не потерять достигнутое положение. Он получил назначение на «Энцелад» почти месяц назад, успел познакомиться с отрядом и перенести необходимые вещи на борт открывателя миров. На рассвете, если серый полумрак, что угнездился над планетой, можно было считать рассветом, он отправился в первую в жизни командировку.

Конечно, он был взвинчен и немного возбужден, вот и не мог усидеть на месте. Парень вышел из комнаты, бесшумно прошелся по спящему дому, прощаясь с ним: его стенами и запахами. Дом семьи Стево некогда располагался в живописном районе Сумару, а сейчас, как и везде, здесь была выжженная земля и безжизненные камни. Дом был расположен уединенно среди когда-то буйно растущего леса на берегу широкой реки далеко от Вадома. В выборе места еще его прапрадедом Айоргу Стево не было ничего удивительного — две семьи Затаны и Стево имели крепкие дружеские узы. Айоргу и Гэврэл были лучшими друзьями, мечтавшими стать одной семьей, но ни сын Затана, ни дочь Стево не проявили никакого энтузиазма. Дружба мужчин, длящаяся десятки лет, не прервалась: владыка часто приезжал в гости и на недели оставался под крышей Айоргу, где они пытались решить проблему выживания целого мира и кое-что еще. Но 53 года назад все закончилось со смертью Гэврэла Затана и отречением от родной крови Адраса Затана, его старшего сына, что положило раскол двух близких семей.

Костин, как и все Стево, знали правду, но посторонним не было сказано ни слова в обеление репутации семьи. На ветвь Акоса Стево, старшего брата Илинки, не так косились, найдя жертвой ее единственного сына и его семью. Парень стиснул зубы и сжал кулаки: он не собирался позволять унижать ни Эрно, ни Лекару, хотя и был годом моложе. Он уже принял решение, и Айоргу вряд ли осудит его. Костину была нужна твердая позиция в спецназе, чтобы он мог вести диалог на равных советом, который забыл свои обязанности перед потомками Гэврэла. Сам Эрно не пойдет требовать справедливости, он был горд и уязвлен, да и снова идти на поклон к Затанам — он не повторит подвиг бабушки и прадеда, уже зная ответ. Его раны были глубоки, да и смерти близких не способствовали восстановлению родственных отношений с правящим домом. Затаны теряли членов своей семьи, будто для них началась черная полоса, похорон было слишком много и от процветающего рода остались сыновья-близнецы Адраса — Эйш и Джаэлл, да их выросшие дети: Лукаа, Киззи, Костин и Тсера, которые возглавили четыре открывателя миров.

Но и семья Стево несла свои потери: Имрус и его жена Дрина умерли с разницей в два года, оставив этот отвернувшийся от них враждебный мир. Семье парня везло больше, похороны случались, но его родные умирали в глубокой старости. До сих пор был жив его прадед, Акос Стево и его жена, которые приближались к своему девяностолетию. О дяде и отце Костин даже не беспокоился: они однозначно дождутся его возвращения из экспедиции. Некогда опустевший дом снова был полон: у деда родилось двое детей — Вилмос и Оана с семьями. Но дети Оаны были совсем малышами: Айоргу едва исполнилось четыре года, а Лекара родилась в прошлом году. А вот Вилмос стал отцом намного раньше: Костин уже был семнадцатилетним взрослым парнем, а младшей сестре Крине на три года меньше.

Здесь же в тишине доживала свой век Илди, сестра Эрна (деда Костина), с мужем Казмером, устав от суеты городов, где судорожно искали одно — спасение. Их сын Андрас находился в гуще событий, как и его жена Тека, а вот с детьми они не торопились, видя, что Сумару доживает последние месяцы. Здесь же жила их дочь Пири Одон. Молодой женщине в конце года должно было исполниться уже тридцать три года, но она даже не спешила замуж, предпочитая жить на отшибе. В чем была причина, Костин не задумывался, ему были не интересны перипетия деда, все Пири была на шестнадцать лет старше, и они просто были дальними родственниками, ничего больше.

Парень вышел во двор и еще раз взглянул в черное небо, на котором не светилось ни одной звезды: вот так, погрузившись во тьму, они и жили. Но выход уже был, оставалось просто до него добраться, он уже маячил впереди.

— Не спится, Костин? — услышал он рядом негромкий голос Эрна Стево. Дед почувствовал едва заметное движение в доме, прислушался и вышел к внуку, понимая его бессонницу. Эрн уже был шестидесяти девятилетним сумарунцем, не потерявшим своей формы.

— Не спится, дед, — повернулся к нему внук, внимательно глядя яркими в темноте серыми глазами. — Разбудил?

— Нет, я еще не спал, — заверил Стево и замолчал, тоже глядя на их идущий к закату мир. — Что ты чувствуешь, Костин?

— Сумару умрет до моего возвращения, — просто сказал он страшную истину, что открылась ему еще несколько месяцев назад. — Мы бессильны предотвратить ее гибель, лишь спасти тех, кого сможем.

— Я тоже это знаю, — подтвердил Эрн его слова, не облегчая боли. — Ты найдешь для нас новый дом, Костин, а я обещаю, что наша семья уцелеет. Ты увидишь нас. Не переживай за близких, с нами ничего не случится. Главное, позаботься о себе.

— Ты что-то знаешь, дед? — насторожился юноша, прислушиваясь к сумарунцу, но он не давал ему ответа, прекрасно зная, что будущее подвержено изменениям, если человек будет ждать и исправлять то, что ему не нравится. А окончательный вариант может оказаться хуже изначального.

— Твое будущее туманно, Костин, как и будущее всего нашего народа, — спокойно ответил дед. — Но ты избрал тернистый путь, на котором будет все: опасность, препятствия, проблемы, которые ты будешь решать сам.

— Что ты мне посоветуешь? — с легким напряжением спросил он.

— Будь мудрым и терпеливым, — попросил сумарунец. — Ты увидишь много миров на пути к нашему новому дому. Не отворачивайся от них, изучай. Воин, знающий народы, среди которых вращается, способен на многое. Ты знаешь, есть хорошее и плохое, добро и зло, свет и тьма. Не позволяй себе идти на поводу злости, как бы не казалось это правильным и справедливым. Ты всегда должен помнить, что жизнь самый ценный дар, и отбирать ее ты имеешь право в самом крайнем случае, когда исчерпаны все другие возможности. Ненависть способна уничтожить тебя самого и твою семью. Всю твою семью, Костин. Ты уже видел, к чему приводит страх и отрицание.

— Видел, дед, — стиснул он зубы: тетя Илинка и ее семья. Он знал, что даже сейчас, не смотря на повторное замужество, собственная дочь не сильно верила в ее первое замужество. Да и кара, коснувшаяся Затанов, отрезвляла.

— Хорошо подумай, Костин, — предупредил его мужчина, — взвесь все последствия своего поступка и лишь потом действуй. Тебе будет сложно. Знаю, как эмоции затмевают разум, но ты должен быть сильнее и не поддаваться. Я знаю, что требую слишком многого с тебя, мальчик, но наследие нашей семьи вынуждает меня быть неумолимым.

— Я знаю, — прикрыл он глаза. — Мы несем еще большую ответственность за свои решения, чем совет Вадома.

— У нас с тобой силы чуть меньше, — напомнил ему дед, — чем было в Имрусе, но она в нас течет весьма сложным способом. Я не знаю, почему сила была в Айоргу, в Акосе ее не было, во мне есть, в твоем отце нет, в тебе…

— Есть, — закончил Костин спокойно. — Наш дар идет через поколение. Я вижу. Но не понимаю смысла.

— Если суждено, узнаешь, — пожал он плечами. — Не желай слишком многого, а то получишь больше, чем необходимо для спокойной жизни.

— Обещаю, дед.

— И еще, — медленно попросил Стево, зная, что не получит отказа. — ты знаешь, что Имрус порвал отношения с сыном, чтобы спасти от собственной участи и конца его деда.

— Знаю, — прикрыл от боли глаза парень. — Эрно, как и я, еще просто ребенок.

— Который не жаждет ноши на свои плечи, ничего не зная о ней, — кивнул Эрн. — Имрус хотел действительно защитить сына, чтобы от обиды он не переступил черты, не готовый к грузу. Эрно слишком часто унижали и предавали.

— Что я могу, дед? — слова древней клятвы прозвучали в ночи. Костин открыто смотрел своими чистыми глазами в уже мудрые глаза взрослого воина, каким он станет через полвека.

— Присмотри за Эрно и Лекарой, — попросил Стево. — Они бегут с Сумару на «Энцеладе», желая уйти от Вадома. Не позволь семье расколоться, Костин. Да, Эрно на год старше, но…

— Я все понимаю, — прикрыл он глаза. — Даю слово, я присмотрю за обоими незаметно, чтобы не уязвить гордость. Буду держаться поблизости, чтобы они не убежали, руша свое будущее и теряясь во вселенной. Он думает, что чужой мир поможет стать счастливее, но это не так. Без корней мы обречены на исчезновение.

— Ты радуешь меня, Костин, — с достоинством сказал ему Эрн. — Я горжусь и вижу того порядочного и благородного мужчину, каким ты будешь, когда пройдешь свой путь взросления и становления. Ты достойное продолжение Айоргу.

— Спасибо, дед, — с чувством поблагодарил он и крепко обнял Эрна, мечтая, чтобы он дождался его. — Дождись меня и не отвернись.

— Клянусь, мальчик, — пообещал ему Стево. — Живи своим умом. Это лучший рецепт.

— Буду!

— Верю, — обнял его в ответ воин, который никогда не использовал свои силы целиком. — Теперь иди спать. Перед экспедицией стоит выспаться.

— Да. Дождись меня, дед.

— Я дал слово: дождусь, внук.

Стево проводил его задумчивым взглядом, когда юноша ушел к себе. Эрн мог приоткрыть завесу тайны, но не стал этого делать, чтобы не программировать парня на то, что видел. Он мог просто накликать и притянуть эти события, которые могли сами измениться, если вдруг на той стороне найдется нормальный человек. Шанс оставался, чтобы не спровоцировать уже других людей на агрессию, которая не входила в их планы. Да и не мог он предвидеть всего, лишь небольшие урывки, выпадающие куски пазла из хронологической цепочки. Эрн давно дал клятву не вмешиваться в события, не менять ход будущего, ведь чем сильнее исправляешь, тем кошмарнее могут быть последствия. Внук должен был справиться, и он сделает это, зная, какова будет цена поражения. Эрн знал, что его род именно сейчас имеет троих наследников силы: Костин, Эрно и он сам. В сыне Оаны пока нельзя было увидеть силу, Айоргу был слишком мал, ему предстояло подрасти, чтобы понять его будущее. В Андрасе, сыне Илди и Казмера, наследие не проявилось. Это Эрн знал абсолютно точно.

Мужчина еще постоял, глядя в ночь: его семья уже спасала планету от гибели, отдавая жизни воинов, но сейчас он видел то же, что и Имрус. Стареет все, даже галактики, поэтому он отсылал Эрно, чтобы выжил уже человек, а не погибающий мир. Больше планета не возьмет ни одной жизни воинов, это бесполезно, да и совет успел все приготовить для спасения населения. Эрн зажмурился: сколько Сумару отпущено, пусть столько и будет. Мужчина открыл глаза, развернулся на пятках и пошел к себе.

Ката терпеливо дожидалась мужа, просматривая в наладоннике последнюю главу книги. Она уже лет двадцать знала, за кого вышла замуж почти сорок лет назад, и они решили собрать в один большой мемуар всю историю семьи. Для потомков, чтобы они знали, с чем придется иметь дело, если сила решит уснуть и вернется к воинам, когда рядом не окажется учителя. Сначала они систематизировали записи Айоргу, деда Эрна, который благодаря дружбе с Гэврэлом собрал много знаний и сведений, перелопачивая еще и архивы семьи. Стево понимали, что тяжелые книги с описанием древних событий, участия в них Воинов Света и способы тренировок, они не смогут взять с собой в космос. Поэтому несколько лет они сканировали и форматировали каждую страницу, чтобы забрать все на маленьких носителях, способных уместиться в кармане. Но каждый нес в себе огромное количество информации, которая помещалась внутри.

— Как он?

— Взвинчен и взбудоражен, Ката, — ответил муж, устраиваясь рядом на постели. — Первая командировка, а парень все же еще юн.

— Стоило ли помогать ему форсировать учебу, Эрн? — неуверенно спросила она. — Он бы закончил вместе с ровесниками.

— Он другой, Ката, — покачал он головой. — В нем не просто сила, он опережает сверстников по развитию. Заметь, у него нет друзей-одногодок. Ему с ними неинтересно. Я его учил, сама знаешь: что знал сам, постарался передать ему все, вот он и юнец с мозгами. А это тяжело. Он уже ступил на свой путь. Я сделал все, что мог, чтобы Костин справился.

— Знаю, что так и будет, Эрн, — заверила Ката. — Я верю в вас обоих.

— На чем ты остановилась? — спросил сумарунец, и женщина пододвинула к нему наладонник.

— Смотри сам, Эрн…

Костин вернулся к себе. Его апартаменты находились на первом этаже для удобства. Все же он в силу бурлящей энергии молодости, вскакивал рано и брался за тренировки. Его комнаты располагались в одном конце дома, в противоположной жили дед и бабушка, прадед и прабабка. На втором этаже расположились родители, тетя с семьей Пири и младшая сестра Костина. Парень не включал свет. В темноте он прошелся по своим покоям, проверяя, не забыл ли чего, хотя знал, что все собрал. Уже утром его здесь не будет. Он простился с домом, семьей, планетой. Теперь он смотрел вперед, не оглядываясь. Он улетает, чтобы в составе научно-исследовательской экспедиции найти живой мир для целого народа. И, как любой юноша, он желал приключений, опасности, с которой он мог бы справиться. Но в глубине души жил более рассудительный человек, поэтому он не жаждал проблем, а хотел нормальную командировку, скучную и безопасную.

Костин целиком разделся, закинув вещи через люк прямо в стиральную машинку, которая стояла на цокольном этаже. В душе он подставил лицо с закрытыми глазами под воду, которую добывали из недр с огромным трудом, собирали в резервуары и очищали, чтобы снова использовать. Его кожа благодарно впитывала влагу. Он быстро вымылся и насухо вытерся, и, как был голым, вернулся в спальню. Парень сдернул с кровати покрывало и улегся под одеяло, сразу закрыв глаза. Он давно научился отключаться и засыпать по приказу, который отдавал себе сам. Так произошло и сегодня: Костин уснул глубоким сном, зная, что дома не нужно соблюдать повышенную осторожность и ждать нападения. Вот он и набирался сил перед работой, отдыхая перед теми поворотами судьбы, что жду впереди.

В доме находился еще один человек, который не спал. Пири Одон. Ей было тревожно на душе. Она отчетливо понимала, что любой полет полон реальных опасностей. Но опознавательные знаки Сумару на бортах берегли экипажи. В освоенном космосе их хорошо знали, и никто не рисковал нападать. Это успокаивало. А осознание, что открыватели миров уйдут в неосвоенные уголки вселенной в поисках свободных миров, тревожило. Именно там была большая вероятность найти необходимое. А вот, что будет там, никто не мог даже предположить. Пири предполагала, что в самых отдаленных уголках могла существовать разумная жизнь, с которой ее народ и остальные миры еще не сталкивались.

Молодая женщина нервно прошлась по спальне, размышляя о превратностях жизни. Она родилась в один год с Оаной, которая уже успела стать женой и матерью, а Пири до сих пор оставалась одна. Она осознала, что через год-два ей придется менять порядок вещей, ведь одиночество уже утомляло. Но она еще не была готова отпустить Вилмоса и позволить другому мужчине занять место в ее сердце. Нет, Пири позволяла себе романы, она оставалась живой и страстной женщиной, но всегда испытывала только влечение, не больше. А полюбить другого не получалось. Вилмос… горько опустила она голову. Он даже не догадывался о ее чувствах, воспринимая девчонкой. Пири надеялась, что у них появится шанс, когда она подрастет, но совершенно неожиданно в девятнадцать лет он женился, а еще через год у него родился сын. Он был потерян для Пири, которая не успела признаться в своих чувствах.

Вилмос даже сейчас не догадывался, что дочь тети Илди любит его, как мужчину, а не двоюродного брата. Вот она сама справилась со своей проблемой, храня тайну. Пири жила то здесь, то в Вадоме, где у нее была работа, когда видеть Вилмоса рядом с женой становилось невыносимо. Она уже решила, что во время эвакуации она окажется на другой спасательной станции, чтобы расстояние помогло не видеть его и построить уже собственную жизнь. Но ей не было легче от своих правильных планов. Пири давно была одна. Мысли о Вилмосе взбудоражили ее, даже возбудили, и как на зло, город был далеко.

Молодая женщина закусила губу, пробуя на вкус одну идею. В доме находился свободный мужчина, сын Вилмоса, Костин, но хватит ли ей напористости соблазнить парня? Их родство было еще более дальним, она не переживала из-за этого, а вот разница в шестнадцать лет доставляла острые переживания. Она мысленно представила перед собой парня: высокий, крепкий, выносливый, как любой сумарунец. Он был похож на отца, что делало его весьма привлекательным в ее глазах. По телу прошла дрожь возбуждения, в животе стало горячо, сбивая ее дыхание. Она хотела Костина — это Пири поняла очень отчетливо. Она поджала губы: Вилмоса она потеряла, не успев ничего сказать, она даже не коснулась его ни разу. С Костином она этого не допустит. Она надеялась, что ночь с ним поставит точку в ее нездоровой любви к его отцу, она разорвет это замкнутый круг и освободится для новой жизни. С Костином она проведет ночь, не повторяя старые ошибки. Пока не передумала и голос разума не отговорил, не одержал верх, она сняла с себя ночную, чтобы она ей не мешала, и накинула на обнаженное тело плотный халатик из ажурных кружев, завязала поясок и босиком выскользнула из своей комнаты.

Она, бесшумно и не дыша, кралась по спящему дому, вздрагивая от любого шороха, хотя Пири знала, что все спят и не увидят ее. Ей главное успеть покинуть комнату Костина до пробуждения семьи. Но она не переживала, что не успеет и проспит. Убежит до рассвета, получив свое.