Глава 7

— Ты один! — веско повторил солдат ему в лицо. — Ты не успеешь.

— Именно я и успею, — заверил Стево с ледяным блеском в просто стальных глазах. — Ты за всю свою никчемную жизнь не сталкивался с такими, как я. Лучше отступить и забыть, что видели меня, что видели нас.

— Смешно! — деланно рассмеялся командир, хотя его уже начал пробирать озноб. — Я молчать не стану!

— А придется, — вежливо возразил он, не опуская глаз. — Ты либо послушаешься меня, либо я приму кардинальные меры. Я не допущу охоты на себя. Мне не до вас!

— А как же твоя семья? — выгнул он бровь. — Неужели подставишь их?

— Мой дед, — с извиняющими нотками ответил он увещевательно, — дал слово перед моим отъездом, что позаботиться о всех. Никто не пострадает, какие бы решения мне не пришлось принимать. Я бы не рекомендовал: первое — шантажировать меня, второе — угрожать моим близким, третье — пытаться напасть, четвертое — пытаться использовать их, как наживку. Почему? Потому, что: первое — деда злить не надо вообще. Он, конечно, стар, но способен вправлять мозги и призывать к порядку. Второе, разозлить удалось уже меня. Третье, я сильнее вас всех вместе взятых. Меня в отличие от вас учили с детства быть собой. Четвертое, я уже принял самое главное решение — я здесь! Мое место здесь и сейчас. Я стану действовать, исходя из всех пунктов. Ничего личного.

— Ты не знаешь причин…

— Нет и не может быть причин для массового уничтожения, — оборвал он, скрипнув зубами. — Я видел и слышал гибель целых городов! Еле сам увернулся от бомбежек! — у спецназа хватило совести покраснеть и опустить глаза. — Я вижу обе стороны монеты. Знаете, что вижу в вас я? Безумный рой ненависти и бесчеловечности! Когда это вы успели стать дерьмом, которому все позволено? Кто вам позволил забыть, что жизнь самый бесценный дар во Вселенной?! Что она зарождается слишком редко и избирательно? Я вижу, во что вы превратились!

— Не видишь! Они заслужили!..

— Ты несешь зло и смерть, — оборвал сумарунец. — Я чую эту вонь в тебе! Знаешь, кто так воняет? В том далеком мире их уничтожили огромной ценой, чтобы спасти жизни, отдав миллион душ взамен миллиардов, которые жили и должны были потом родиться! Воины отдавали жизни ради чужих детей, ведь многие так и не успели стать отцами. Потери были раздирающими, и лишь их современники осознавали чудовищность утрат! Вам не дано понять!

— Я…

— Ты пришел и сеешь уничтожение! — резко и властно заговорил Стево, беря тон, с которым не поспоришь. — Ты убиваешь без разбора. Под твоим оружием страдает планета, страдают люди всех возрастов и полов. Вы не просто убиваете, вы опустились до насилия! Так скажи мне, что ты такое? Я знаю ответ. А ты? Кто ты? Что ты? Кем позволил себе стать? Когда кровавая пелена упадет с глаз, сможешь смотреться в собственное отражение? Ты еще способен на угрызения совести или уже перешел тонкую грань, став дерьмом?

— Я выполняю приказ! — заорал командир, доведенный до срыва методичными упреками. — Совет знает, что делает!

— Совет? — и столько презрения слышалось в мужском голосе, сто спецназ опешил окончательно. Никто не смел быть так откровенен в суждениях на людях. — Ты мне про Совет не вспоминай вообще! Там давно правят трусость, страх и истерия! Слабак отдаст приказ о нападении, даже не разобравшись во всем! Сильный удержит людей от психоза и не поднимет оружие на беззащитных. Твой совет забыл собственные клятвы. Забыл свое прошлое, и оно в своем изуродованном виде возвращается. Я не удивлен, что способные на предательство, боящиеся общественного мнения, напали без объявления войны. Так сделали и те, что превратились в прах!

— Ты сам предатель, если позволяешь такие мысли.

— Мои мысли всегда будут отличаться от твоих, — приготовился ко всему Стево. — Ради сохранения баланса, ради сохранения жизни. Если еще очухается мой брат, вы не остановите то, что подняли сами, заставляя людей не просто действовать, становиться собой, выходя из тени, в которой они дали слово жить ради сохранения мира. Я давно стал собой. У меня было время для совершенствования. И мне давно не 17 лет. Я страшнее всего вместе взятого совета с горсткой убийц, если заденете уже меня. А вы не просто задели. Вы ударили меня так, что едва не вырвало, а желудок у меня луженый.

— Только разряд не переваришь даже ты! — в руках спецназовца оказался бластер, который он направил на Костина. — Ты арестован и будешь доставлен в Совет. Пусть они решают твою судьбу!

— Как они решили судьбу новорожденного младенца и его несчастной матери? — ударил он наотмашь. — Подло, низко, украдкой! Ноги моей не будет в совете, пока я не решу иначе!

— Тогда придется убить, — пожал плечами командир, — и тебя, и твою семью.

— Угрожаешь? — ласково уточнил Стево, выгнув бровь и заставляя испытывать нешуточное беспокойство. — Теперь вижу, что не ошибаюсь. Пора вмешиваться. Нарушение законов освобождает меня от клятвы, которая уже ничего не стоит. Вы сами развязали мне руки. Я больше не собираюсь скрывать свои возможности. Пора совету вспомнить, что на его силу всегда существовала другая сила, которой пора обрести себя. Кстати, купол полное дерьмо. Меня этой игрушкой не удержать, когда передо мной стоит цель.

— Что? — дрогнул он в испуге и начал нажимать на курок, но Стево уже опережал его. Костин знал, что попадание разряда в джип приведет к гибели его знакомых, вот он и не мог допустить этого.

Его тело наполнилось неимоверным количеством чистой энергии, что струилась в нем и в земле. Он оттолкнулся мыском и стремительно рванул с места, сокращая расстояние за доли секунды. Командир не успел моргнуть, как Стево уже стоял перед ним и его людьми. Сильная ладонь схватила бластер за ствол и без всяких усилий опустила дуло вниз. Мрачные стальные глаза не дали усомниться в приговоре, который пугал. Левая рука Стево поднялась и почти без размаха открытой ладонью врезалась в середину груди, причиняя боль. Он упал на землю, а его люди отпрыгнули в сторону, чтобы уже не барахтаться под ним. Бластер был вырван у спецназовца и перекочевал к Стево. Воин знал, что упавший сейчас не опасен, треснули ребра. А остальные решили вместе напасть.

Костин метнулся к крайнему, схватил мертвой хваткой за запястье, рванул к себе, делая из него щит, и удобнее перехватил за горло. Он не сомневался. Бластер привычно лежал в ладони, пальцы сжимали рукоять, и Стево выстрелил в стоящего на ногах врага. Разряд пришелся сразу в голову, чтобы уж наверняка. Костин не наблюдал за его падением, он уже стрелял в поднимающегося командира, не отводя от него глаз: еще одно попадание в голову. Но его пленник захотел испытать судьбу. Он попытался врезать локтем в живот Костину, но он ожидал этого, и все пошло по другому сценарию. Его локоть будто врезался в камень, и он боли он заорал.

— Не стоило, — посочувствовал ему воин, и уронил бластер в траву. Он не хотел стрелять в упор, его руки крепко сжали шею, пугая огромной силой. Еще рывок, и Костин услышал треск сломанных позвонков. Он осторожно опустил тело на землю, начиная действовать, не зная, что и когда понадобится. Он раздел подходящего по размеру спецназовца до трусов, споро складывая форму в стопку, а обувь забрал у другого. Сюда же он выгрузил все аптечки, оружие, но главным уловом были наладонники. Стево быстро извлек маячки из-под крышек, которые бросил рядом с трупами. Чтобы тела не валялись возле обочины, он оттащил их чуть вглубь, зная, что их скоро обнаружат. Он стоял спиной к машине, и спутники не видели, что он делает. Он достал заряд-капсулу, дернул за кольцо и выпустил содержимое контейнера, которое охватило огромный радиус, стирая все улики. Тела найдут, а распыленное вещество скроет следы ДНК. Схватив трофеи, он бегом вернулся к джипу, запихивая все в багажник, и вернулся за руль, сразу трогаясь с места.

Костин отъехал километров на десять, напряженно глядя назад, но погони не наблюдалась. В деревне он создал достаточно большие проблемы и выиграл им время, которое использует до конца. Но в салоне стояла нервная тишина, Наташа с детьми нервозно посматривали на него, но не кричали и не бежали. Уже хорошо. Хотя сейчас бежать им было некуда. Костин надеялся, что найдет слова и успокоит их. Наташа не дура, их разговор четко давал понять, что Костин в теме. И что теперь? — риторически спросил он у себя. Сказать всю правду и надеяться на понимание, когда она всего пару дней назад лишилась всех близких? Или потянуть время, чтобы они привыкли к нему, а затем осторожно все рассказать, надеясь на понимание?

Стево еще не принял решение, а разговор не замолчишь. Наташа начинала дергаться в его присутствии, она не могла скрыть переживаний. И он проклинал идиотов, что рванули по его следу. Наташа действительно пребывала в шоке и подозрениях — разговор четко показал, что Костя знает намного больше, чем говорит. Несколько минут назад он преобразился, сбросив привычную маску, став собой, и отвел от них смерть. В убийстве солдат она не винила его, там вопрос стоял или они все, или спецназовцы. Во что она влипла? Что за совет? Какая у Кости семья? Откуда он может знать так много? Она похолодела внутри от одной единственной догадки: он был с ними и знал врагов.

Ее родители и все близкие погибли из-за них, из-за него, он мог предупредить, но не сделал этого. Она закусила губу и отвернулась к окну, пытаясь сдержать слезы, не замечая, что мужчина уже все почувствовал, ломая голову, как сломать лед, который стал расти между ними, отдаляя друг от друга. Так ничего и не решив, он просто гнал джип без остановок. Он знал, чем дольше тянет, тем больше отдаляется от него Наташа. Он стиснул зубы и внимательно смотрел за дорогой. Теперь он меньше переживал за их безопасность, наладонник в багажнике работал, пряча их транспорт от всевидящего ока компьютеров Сумару. Столкновение дало ему просто незаменимые вещи, теперь он был на равных с той силой, что угрожала уже ему, мог противостоять, уже не расходуя силы для защиты.