Глава 10

Костин набил топку дровами, и впятером они вышли из дома. Первым в заросли травы, прокладывая дорогу, вошел Стево, мальчишки и Наташа. Сумарунец уверенно двигался по избранному пути, поглядывая на небо: успеют вернуться до темноты. Вряд ли дети захотят долго плескаться в прохладной воде.

— Здесь речка, впадающая в залив, — объяснил он. — Нашел, когда изучал окрестности.

Семья неожиданно вышла на берег, поросший травой и осокой. Берег был пологим и мест для входа в воду хоть отбавляй.

— Как много места, — обрадовалась Наташа.

— Уже вечер, — четко раздал приказы Стево. — Вода уже остыла, поэтому ныряем, намыливаемся, ополаскиваемся и бегом в дом.

Без споров мальчишки разделись до трусов и нырнули с визгом в речку. Костин цепко следил за всеми и еще за округой — на несколько километров никого не было, во всяком случае без глушилок. Костин бросил мыло сначала Денису. Парень ловко отловил Игната и полностью намылил его.

— Дальше сам, — поторопил он мальчишку, и он не подвел. Денис сам весь намылился и отдал брусок Димке. За пару минут парни полностью вымылись и выпрыгнули на берег, трясясь от холода.

— Снимайте мокрые трусы! — подсказал Стево, пока Наташа повернулась спиной к реке, уже приготовив полотенца и чистые вещи.

Костин помог вытереться сыну, старшие справлялись сами. Мальчишки натянули сухие трусы и футболки, кроссовки на голую ногу, потирая ладони.

— Бегом в дом, — приказал мужчина. — Тропинка видна. Дальняя комната уже протопилась.

— Да, папа, — первым рванул в тепло Игнат, а за ним уже побежали подростки, чувствуя пробирающий холод.

Стево смотрел им вслед, пока дети не захлопнули за собой входную дверь.

— Они добрались. С ними все в порядке.

— Хорошо, — она сложила влажные полотенца стопкой и подобрала мокрые трусы.

— Сначала стирка или купание?

— Стирка, пока хоть что-то видно.

— Лады, — согласился он. — Ты стирай легкие вещи, а я джинсы.

Он небрежно скинул футболку и разулся. Наташа тоже разулась, но не рискнула войти в воду, как мужчина. В тишине они споро стирали вещи. Теперь грязная одежда оставалась только на них, но Наташа при нем не станет раздеваться. Стево вылез из воды, замечая ее пристальный взгляд. Она еще была одета, а он полуголым и полумокрым дикарем, угрожающим ее спокойствию. Он взял второй кусок мыла и успокоил:

— Я отойду за деревья. Там помоюсь и постираю вещи. Не испугаешься побыть одна?

— Нет, Костя.

— Не бойся, — повторил он. — Я буду в досягаемости крика. Если что-то напугает, сразу зови меня.

— Не переживай. Я верю, что здесь безопасно.

— Правильно делаешь, — он перебросил через плечо полотенце и вытащил из сумки чистые трусы. Он зашагал к раскидистой плакучей иве и зашел за ее толстый ствол, теряясь из вида молодой женщины.

Наташа не стала стирать джинсы, все же носила их день, да и волосы побоялась не промыть в этой холодной ванне. Она закрутила их на затылке и, пока не передумала, вошла в воду, окунулась, выскочила на берег и намылилась, отдраивая себя до скрипа. Она окунулась еще раз, смывая пену. На берегу она принялась растираться полотенцем, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.

Костин сразу следил за всеми. Он знал, что Наташа первой замерзнет и торопился. Со стиркой он закончил быстро, швырнув на траву выжитые вещи. Он нырнул в реку, проплыл до середины и вернулся назад. Он радостно помылся, чувствуя, как тело набирается сил, теперь воздух свободно проходил сквозь поры кожи.

Скупыми движениями он вытерся, натянул трусы и собрал все вещи. Бесшумно ступая босыми ногами по земле он пошел назад. В опустившейся темноте он хорошо видел молодую женщину, завернувшуюся в полотенце. Она чувствовала легкую нервозность: под полотенцем на ней ничего не было, а рядом мылся молодой и здоровый мужчина, который был абсолютно свободен. Сейчас все менялось. Оба остро осознавали это. Он знал, что Наташа еще не заметила его, а он ее осязал — она и желала, и боялась своих желаний, имея горький опыт за плечами.

Костин прислушался к себе: он освободился от своей зависимости от Тедры, но жалел, что таким страшным путем. Он был нормальным мужиком, вынужденным соблюдать верность Тедре. Теперь его чувства и желания ожили, набрасываясь ярко и бурно, не позволяя соскочить. Он нуждался в обновлении, которое могла дать только женщина, после всей грязи, через которую он прорвался сюда. Он желал коснуться теплой живой кожи, мечтал попробовать на вкус губы Наташи, снова ощутить под собой желанное тело, истекающее и желающее получить его. он не сомневался, что их желания совпадают, но ждать от нее первого шага не приходилось. Он не должен затягивать, иначе неудовлетворенное желание просто разорвет его.

Наташа присела перед сумкой, роясь в поисков трусиков, пока не заметив мужчину, пристально следящего за ней. Она осмотрелась по сторонам, сразу застыв: в паре шагов в молчании стоял Костя, сурово изучая ее темнеющими от желания глазами — она узнала разгорающуюся страсть в глазах и крепком теле, и не знала, радоваться или пугаться. Она вскочила на ноги, сжимая тонкую белую ткань, не зная, что ей делать. Костин слышал безумный стук сердца: она была готова бежать от него при первом движении в ее сторону, но ее глаза успели оценить мускулистое тело, не оставившее равнодушной.

Она видела его без майки, обнимала и успокаивала, а сейчас видела все остальное. Ноги Кости были длинными и мускулистыми, покрытыми темными волосками. Бедра и талия были узкими, кубики пресса, развитая грудная клетка и плечи с перекатывающимися под соблазнительно теплой кожей мускулами. Но самым интригующе волнующим были трусы, под которыми совершенно точно собственной жизнью жил его член, просто нагло распирая эластичную ткань, пугая и доводя до мурашек Наташу. Она растерялась, слишком давно не оказываясь в подобной ситуации. Она видела, что Костя действительно возбужден и хочет ее, но у обоих хватало секретов. Имеет ли она право поддаться соблазну? Не сказать про диагноз? Вдруг он отвернется от нее, и в ней появилась боязнь: чем дольше она тянула с отношениями, тем страшнее было оказаться с мужчиной.

— Не знаешь, — хриплым голосом спросил он, не пряча желания, заставляя зрачки расшириться от удара желания, — бежать или остаться?

— Костя, — пролепетала она в крайней растерянности, подпадая под сексуальные нотки голоса, обволакивающие ее. Ноги предательски дрогнули, не давая сбежать. Все волнения и сомнения ударили в него, и он с иронией усмехнулся: опять столкнулся с женщиной, разборчивой в связях и не позволяющей лишнего, забывая о собственной сексуальности и потребности в мужском внимании. Сейчас он чувствовал себя по-другому: он сам хотел Наташу и собирался получить. Оба нуждались друг в друге, чтобы уцелеть в разрухе и не поддаться отупляющему безразличию, ведущему к гибели. Впереди пока виднелась тьма без единого просвета.

— Останься со мной, — прямо сказал он, не таясь от нее. Это было непорядочно и не по-мужски. Она видела все признаки его возбуждения, и если выкручиваться начнет он, унизительно будет ей. — Я слишком долго жил один и сам изголодался по женскому вниманию.

— Костя, — чувствуя вялость во всем теле, проговорила она, — так же нельзя.

— Именно так и можно, — властно проговорил мужчина, делая к ней большой шаг. Он продолжал смотреть ей в глаза, не позволяя сбежать, удерживая, обволакивая, соблазняя. — Мы просто перегорим и пострадают все, наши дети. Я не врал: насильно не прикоснусь, — и она дернулась. — Но после этого безумия я хочу коснуться чистого и не извращенного. Я хочу коснуться тебя, чтобы найти силы жить дальше. Хочу отогреться с тобой, сгореть вместе в огне и вернуться назад с тобой, уже не так пессимистично глядя вперед. Разве ты не хочешь того же?

— Хочу, — сдалась она, любуясь более откровенно его телом, не рискуя посмотреть в серьезное лицо и коснуться его, хотя хотелось так, что подушечки пальцев покалывало.

Костин видел смущение и робость, охватившие ее, и мягко улыбнулся: действительно девчонка, а не взрослая женщина. Раньше женщины сами набрасывались на него, жадно требуя удовольствия, а с Наташей все по-другому — ее придется соблазнить, чтобы она свободно и пылко отвечала и проявляла инициативу. Она хотела его и до ужаса стеснялась его.

— Не бойся меня, Тата, — ласково произнес он. — Я не обижу. Не смогу.

— Знаю, Костя, — подняла она на него растерянные светлые глаза и почувствовала теплую дрожь в теле: он стоял слишком близко, щекоча нервные окончания. — Я так давно ни с кем не была, что забыла…

— С мужем? — уточнил он и заметил легкий отрицательный кивок.

— С бывшим парнем, — едва не шепотом сказала она. — Через полгода после развода поехала я поехала к брату. Там снова встретила его. Мне было так плохо. Просто хотела почувствовать себя живой, вот и провели одну ночь вместе. На утро снова стали чужими. Больше не виделись.

— Это ничего не значит, — отмахнулся он от ее признания. — Ты так никого и не нашла.

— Я его давно не люблю, Костя, — уверенно сказала Наташа. — Он слишком сильно обидел меня. Вот я и растеряла уверенность в себе и веру в мужчин.

— Почему, Тата? — негромко спросил он, замирая в ожидании: доверится ли ему? Это было слишком важно, и он не торопил ее, хотя уже жаждал положить ее на спину и взять себе.

— Я больше не могу иметь детей, — с легким вызовом ответила она, сжимая кулаки, словно готовясь к обороне. И он заметил ее движение. — После Димы уже не могу. Женщина снаружи, не внутри!

— Идиотка! — буркнул он, швырнув влажные вещи в общую кучу. Его полотенце свалилось с плеча на землю, и он обхватил узкие обнаженные плечи, обжигая девушку расплавленным серебром глаз. — Ты женщина, а я мужчина! Ты пьянишь меня! Я больше не стану сдерживаться. Я хочу тебя! Еще на той чертовой обочине ты меня зацепила. Затем эта гонка со смертью с детьми на заднем сиденье! Я вообще святой, что терпел и не затащил тебя в кусты!

— Замолчи, — пораженно выдохнула она, обжигаясь о его пальцы и слова.

— Теперь мне никто не мешает, — мрачно припугнул он, но Наташа не испугалась, распалившись от его признаний и притязаний на нее. — Возьму тебя прямо сейчас и потеряюсь в тебе, чтобы найти себя.

— Костя! — бурно вскрикнула она. Ее ноготки чувствительно впились в его плечи, сбившееся дыхание вызвало улыбку: холодности нет и больше не будет. Она бурно отвечала ему, подчиняясь своим просыпающимся желаниям.

— Надо срочно лечь, — мрачно проговорил он, буквально пожирая ее глазами и вызывая волну дрожи. — Пока мы не рухнули на землю. Постой ровно одну минуту, Тата!

Сквозь поволоку желания она увидела, как мужчина расстелил на земле два влажных полотенца в двух шагах от нее, сделав достаточно широкое ложе. Он торопился получить ее, распалившись сам и раззадорив ее. Наташа видела, как изгибается его тело, любуясь глазами, а скоро она сможет прикасаться к нему. Она затрепетала внутри — Костя не будет довольствоваться пассивной любовницей, он захочет ответной страсти. и она не возражала, она сама хотела ласкать его губами и руками, даря наслаждение.

Мужчина выпрямился, повернулся к ней, не пряча ищущего взгляда. Она видела татуировки на его теле. Они ее будоражили и притягивали. Рядом с ней он не прятал свои знаки, но для остального мира он их будет скрывать. Если ей станет интересно, он расскажет про каждый символ, но еще ему было любопытно, увидит ли она еще один знак на его груди, чьи очертания просто сливались с кожей. Он дал ей достаточно времени на обдумывание ситуации, и она не сбежала. Хотя, если бы испугалась, он догнал бы ее. Наташа видела, что все готово, вот ноги и не слушались. Она позволила мужчине делать все, что он хотел, других приглашений ему не требовалось.

Костин протянул руки, обнял за талию и потянул, прижимая хрупкое тело к своему обжигающему. Наташа дернулась, жар проникал сквозь полотенце, она ощущала экзотический мужской запах при каждом вдохе. Сейчас она видела, насколько он выше и крепче, его стройность навевала одежда. Ее макушка была в районе его губ, которые уже не улыбались, так его затянуло, что сводило мышцы. С хозяйской властностью большие ладони скользнули вниз, скользнули под полотенце, коснулись упругих ягодиц и рванули послушное тело навстречу своему жесткому и требовательному. Он всмотрелся в потрясенное лицо девушки, давая целиком осознать, что с ним творится и вспомнить ощущения, которых она эгоистично лишала себя. Она ахнула, цепляясь за него, когда твердый и горячий бугор уперся в низ живота. Наташа с содроганием поняла, что ей нравилось его возбуждение, и его страсть не заставляла ее зажиматься, а находила бурный отклик.

Под тканью полотенца ее кожа горела, а Стево просто вжимал ее в себя и медлил, доводя до помешательства. Его небритый подбородок коснулся ее волос, потом скользнул вниз по щеке.

— Распусти волосы, — пробормотал он, бросая в бездну. Дрожащие руки поднялись, распуская хвост. Грудь натянула полотенце, полнее обрисовываясь под тканью, сводя с ума уже его. Он вскрикнул, подчиняясь собственной природе, заставляя женщину спешить. Она распутала волосы, пока мужчина знакомился с ней. Его влажный язык оставил бархатный след на коже, посылая импульсы чувственного восторга, откликающиеся в ее позвонках. Он уткнулся ей в уголок губ, и она услышала эротичный сексуальный смешок, сводящий с ума, вызывая ответный робкий стон уже у нее.

Костин накрыл ее дрожащие губы своими теплыми и сладостными, заставляя ни о чем не думать, кроме него одного. Наташа сразу поникла в объятиях, его поцелуй оказался властным, настойчивым и призывным. Он сильно прижал ее к себе, оставив ладонь на ягодице, скользнув другой на затылок, не позволяя уклониться от поцелуя. Его губы крепко прижались к ней, похищая дыхание. Она тихо всхлипнула под его губами, и ее всхлип затерялся под жарким движением его языка, пробирающегося еще глубже, штурмуя самые укромные уголки ее рта. Он погружался, отступал и вновь нырял внутрь. Костин не позволял ей дергаться, продолжая настойчивые, головокружительные поцелуи.

Когда она решила, что больше ничего не будет, Стево начал действовать напористо и решительно. Не прекращая покоряющего поцелуя, их языки столкнулись, и мужчина сорвался. Сильные руки подхватили женщину, отрывая от земли, и он решительно шагнул к расстеленным полотенцам. Ее голова откинулась на его плечо, находя опору, ведь мужчина не прекращал своих необузданных касаний. Он остановился и поцеловал более настойчиво, чувствуя, как ее тепло разгоняет его холодный мрак.

Наташа расплавилась, остро чувствуя настойчивую потребность мужчины в ней. Он так набросился на нее, что она забыла о своих комплексах, о недостатках фигуры и долгом одиночестве. Она разучилась быть вместе с мужчиной, но напор Кости сметал все сомнения, делая ее полной желания, красивой в его глазах и своих собственных. Костин наклонился, и девушка почувствовала спиной твердость земли, на которую ее осторожно положили. Она едва сделала вдох, как руки мужчины в разрез полотенца, нетерпеливо скользя дальше, распахивая его. Розовая махровая ткань легла поперек других полосок, и Наташа оказалась абсолютно обнаженной под мужчиной, который сразу оказался сверху. Он внимательно, даже испытывающе смотрел в ее глаза, видя настоящее желание и страсть. Ее губы припухли от его алчных поцелуев, хранили его тепло и запах. И он хотел большего, откровенно давая понять свои желания. Наконец, он прикоснулся к ее груди, заставляя Наташу дернуться, как от ожога. Он посильнее сжал ее грудь, заставляя заметаться под ним. Он опустил глаза вниз, лениво скользя взглядом по молочной коже, любуясь почти идеальной формой груди со сморщенными сосками.

— Какая красивая грудь, Тата, — хрипло выдохнул он, заставляя трепетать. — Я мечтал взять ее в руки, как увидел тебя. Она упругая, сочная, — обволакивал он ее сетями желания. Она чувствовала, как от его слов ее грудь налилась. Пальцы обвели ореол соска и умело сжали его, заставляя затвердеть еще больше. Наташа бурно вскрикнула. Его взгляд заставлял ее гореть, делая еще более неистовой. Одна только мысль о его рте на ее груди заставляла слабеть и таять от желания.

О, да, это было именно то, что она ждала с той минуты, как увидела его. быть обнаженной с ним, чувствовать горячие руки, блуждающие по ее телу, его тело, жесткое и соблазнительное, вжимающееся в ее. Наташа сходила с ума, Костя взял ее груди, сминая, потягивая соски между пальцами. Она повернула голову на бок, и он прочертил кончиком языка влажную дорожку вниз по шее, потом вверх. Его рот скользнул по подбородку к ее губам, вбирая в жестком поцелуе. Со стоном вновь пробудившегося желания Наташа подняла руки, обняла за спину, ласково гладя и ощупывая мускулистое тело, возвращая удовольствие ему. Она беспомощно приподняла бедра, прижимаясь к паху.

Неожиданно Костин оборвал поцелуй и резко сел на колени между ее разведенных его собственным телом ног. На миг он зажмурился, стиснул зубы, пытаясь притормозить, но не мог совладать с собой. Наташа распахнула глаза, любуясь, как он сражается с собой за самообладание. Она мощно действовала на него. Он открыл глаза. Их взгляды встретились, и она поняла, что он четко понимает ее чувства, а она видела его. Она была потерянной, томящейся и отчаянно нуждающейся в нем.

Он прижался к ее губам, втягивая ее язык себе в рот. Костин сразу накрыл ладонью низ ее живота, и она закричала ему в рот от острого наслаждения, когда его пальцы толкнулись в ее влажные складочки, безошибочно отыскивая клитор, потирая круговыми движениями. Без раздумий он одним толчком вложил в нее палец, начиная им двигать, упиваясь жарким ответом. Она бурно отвечала на его проникновения, обдавая пальцы влагой, не пряча от него ничего. Он упивался всей этой вакханалией чувств, желая перейти к основному блюду. Он накрыл ртом ее грудь, губы обхватили затвердевший сосок, не прекращая сосать, пока в нем не появилась пульсация, и лишь потом взялись за другой, даря такую же сокровенную ласку.

Костин погружал уже два пальца, быстрее и с достаточной силой, чтобы она чувствовала давно забытое трение и коснулась начала оргазма. Она извивалась, принимая его толчки, и желая другого, более интимного и основательного вторжения. Хриплое мужское дыхание, язык на ее соске наравне с пронзающими ее пальцами довели ее до оргазма, который она так долго ждала. С криком она взорвалась безрассудно и сладостно теряясь в наслаждении, содрогаясь и вжимаясь лоном в его пальцы, что хозяйничали между ее ног. Он слушал ее крики, касался ее наслаждения, которое разлетелось в ней на мелкие мерцающие осколки. Он продолжал медленно двигать рукой, продолжая толчками вкладывать в нее пальцы, чувствуя тиски ее оргазма, губы продолжали истязать грудь, продлевая экстаз, пока Наташа не расслабилась под ним, слабея. Но Наташа продолжала испытывать боль — она была удовлетворена и нет. Как и Костин.

Пока девушка плыла на волнах блаженства, чувствуя отголоски желания, Костин начал действовать, достаточно быстро, чтобы дурман не отступил, снова будя неуверенность и комплексы. Он решительно встал на ноги, сдергивая с огромного бугра трусы, которые высвободили огромную эрекцию, и бросил их рядом с одеждой, снова возвращаясь к Наташе, уже полностью голый, как и она, что она не успела осознать.

Снова он навалился на нее. Его рот был горячим и голодным на ее губах. Наташа обмякла под ним, он напоминал огромного и изголодавшегося после долгой спячки зверя, который не причинял ей боли, а просто присваивал ее целиком себе. Ее ничего не волновало, как и его, кроме поцелуев, сплетения языков и жара двух тел. Костин наглухо запечатал ее рот своим, его язык обыскивал, требовал и совращал. Он запустил ладони в ее волосы, осторожно фиксируя голову, пока он погружал язык в ее рот. Его руки бродили по ее телу, оглаживая плечи, грудь, живот, бедра и снова наверх, выдавая его нетерпение. Но и она дала себе волю в ответ не только целуя его, еще продолжая гладить, царапая ноготками кожу. Наташа снова испытала сильнейшее возбуждение, что захныкала ему в рот, когда он сместился, чтобы уткнуться в ее болезненно припухшие складочки твердой головкой. Наконец-то! На ней лежал горячий и крепкий мужчина, собираясь взять ее, недвусмысленно давя на нее.

Костин прижал ее спиной в землю, целиком навалившись, вжимаясь и потираясь. Запутавшись пальцами в его густых шелковистых волосах, она выгибалась под ним каждый раз, когда он изощренно толкался в нее, имитируя, но не доводя до завершения толчок. Его рот был на ее губах, его язык между ее губ, и она хотела с ним всего — откровенно, жадно и бесстыдно, как он мог предложить. Костин содрогнулся, словно читая ее мысли. Схватил ее руку и потянул ее вниз, прижимая к каменному члену.

Наташа задохнулась, когда осознала, каким большим и толстым он был. Она даже разучилась ласкать его, вмиг поглупев, чувствуя себя школьницей в объятиях мужчины, заново учась ласкам и прикосновениям. Но с чувственной дрожью она думала, что после долгого перерыва будет нелегко принять горячую пульсирующую твердь, испытывая волну порочного возбуждения. Она осторожно касалась его, знакомясь и ощупывая длину, вырывая перебои дыхания. Он приподнялся и оперся на локоть, чтобы ей было удобнее касаться его. сила притяжения была огромной, и через миг он положил поверх ее пальцев собственную ладонь, помогая сжимать и двигаться по его эрекции. Он снова стал ласкать ее грудь, позволяя Наташе самой без подсказок скользить по его длине. Ее прикосновения делали его ужасно твердым и причиняли боль.

Костин решительно оторвал ее руку от себе. Стон разочарования заставил торопиться. Он не дал ей вынырнуть из угара дурманящей страсти. Он снова впаялся в нее, сейчас его намерения были красноречивее слов. Он подхватил расслабленные ноги и закинул их себе на спину, где она сцепила их в замок с тихим стоном-всхлипом. Наташа чувствовала его целиком, ни о чем не думая, подчиняясь его диктату. Сейчас он войдет в нее, делая своей. Ее пальцы ухватились за покатые плечи, глаза широко распахнулись, когда на миг она увидела огромный пульсирующий член, который он намеревался ввести в нее.

Наташа сглотнула, желая, чтобы он больше не медлил, и Костин прекратил оттягивать рывок в ждущее его такое податливое и влажное тело.

— Не бойся, Тата, — голос прерывался и был неровным, глаза просто пылали страстью, как и его слова, — я смогу защитить тебя. Детей тоже. Ты не пожалеешь принадлежать мне! Никогда не пожалеешь!

— Костя, — потерянно позвала она, чувствуя, как твердая головка распирает ее складочки. — Хочу тебя…

— Да! — выкрикнул он и нанес решительный удар, вырвавший два радостных крика. Руки мужчины удерживали ее бедра, а сам он сделал мощный толчок, раскрывая ее плоть под свой немаленький размер и насаживая себя целиком на ее влажную плоть, которая миг сопротивлялась, учась и вспоминая мужские проникновения. Он продолжал входить, пока жесткий член не вошел в нее до основания, заполнив всю пустоту.

Наташа задохнулась от безжалостного толчка. Его горячий член распирал узкий вход, подчиняя и растягивая под себя. Он вонзился со всей силы, ее боль от его толчка была мимолетной и мелким беспокойством, мгновенно сменившимся наслаждением от его присутствия в ней. Скоро Костя начнет в ней двигаться, его рот будет на ее коже, а крепкое тело будет вдавливать ее в землю. Костин отвел бедра назад и снова нанес сокрушительный удар, вонзаясь до упора, хотя Наташа была уверена, что глубже уже нельзя, а он доказывал невозможное, врезаясь глубже, и она беспомощно хныкала, обхватывая его руками и ногами.

— Влажная, — хрипло выдохнул он, найдя пылающим взглядом ее потерянный, — мягкая, податливая и сладкая.

— Костя, — изогнулась она, моля всем телом о движениях в ней, но он умудрялся медлить совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы она изнывала от нетерпеливого неудовлетворения.

— И очень вкусная, — лизнул он языком ее плечо и нашел бьющуюся на шее жилку, упиваясь ею. — Да, искусительно вкусная.

— Ты сводишь с ума! — выкрикнула она, царапая кожу его спины и заставляя уже его выгнуться со стоном удовольствия.

— Сейчас медленно и нежно, — предупредил он, заставляя закатить глаза. — Потом найдем наш собственный ритм.

— Сделай это, — молила она, желая всего и не понимая, как он терпит, находясь в ней, ведя соблазнительный разговор и не двигался.

— Скоро, — пообещал он. — Ты мучила меня все эти дни. Потерпишь пару минут?

— Чем мучила?

— Когда я увидел тебя на той обочине, — пригвоздил он окончательно, удерживая серо-голубой взгляд своим стальным, — я хотел оказаться у тебя за спиной, задрать юбку и заполнить тебя собой. Теперь я получил тебя, Тата, и ты каждую ночь будешь спать в моей постели.

— Костя, — покраснела она.

— А твои ноги в этих чертовых узких джинсах! — мрачно предупредил он. — Я хотел, чтобы они обвивали мои бедра! Как сейчас!

— Костя, да, — всхлипнула она, целиком отдаваясь соблазнению.

— Хорошо, Тата, — подчинился он уговорам. Костин медленно вышел, наполнил снова, пронзая длинными медленными ударами, мягко пробиваясь внутрь.

Наташа чувствовала, как в ней нарастает удовольствие с каждым уверенным толчком, но еще больше ее убивала та неспешность, с которой он вторгался в ее расплавленное тело. Костин провел языком по ее соску, желая, чтобы ее удовольствие было полным и сверкающим. Он неустанно ласкал ее, чувствуя женские пальцы в волосах. Наташа прижимала его голову к своей ноющей груди, и мужчина с радостью дарил ласку за лаской. Ее тело полностью расслабилось, отдаваясь восхитительному теплу, которое концентрировалось и нарастало в ней, подобно лаве, ищущей выход. Она наслаждалась твердым и обжигающим мужским присутствием в ее теле, она жадно сжимала его, бросая в бездну каждый раз, но он еще держался.

Костин пьянел от полного и безоглядного владения женщиной. Он врезался в нее, чувствуя каждый раз, как она обхватывает его, скользит, сжимает, доставляя блаженство. Наташа плавилась на дыбе желания, распластанная и уязвимая; его прикосновения были искусными, мучительными, настоящими. Костин продолжал глубоко погружаться в ее тело:

— Так хорошо? — задыхаясь, спросил он.

— Да! — и он захотел конца. Он накрыл ртом ее губы, одновременно делая глубокий и сильный толчок бедрами, вгоняя в сочащуюся плоть свой член, потираясь бедрами о ее бедра.

Наташа была больше не в силах сопротивляться собственному телу: напряжение, скручивающее ее, неожиданно взорвалось, затапливая огненной сверкающей лавой сила которой была так ослепительна и прекрасна, что Наташа подчинилась ей. Наслаждение было опустошающим. Оно достигло вершины и разлетелось на тысячи мерцающих осколков.

Тело женщины сотрясалось, она безрассудно кричала, и Костин впитывал все звуки. Она стискивала его руками, ее скользкое тело сокращалось вокруг его члена, стискивая и толкая к собственному концу. И он врезался со всей мощью, заставляя надсадно закричать. Он слушал ее крик, выгнувшись над ней, запрокинув голову, впаиваясь до конца и разрядился горячей струей в глубину женского тела, испытывая ни с чем не сравнимое наслаждение. Костин тоже был ослеплен яркой вспышкой оргазма, которую он долго сдерживал, и сейчас купался в его первозданном откровении. Он сделал пару более осторожных толчков, выплескивая все семя до конца, и утомленно упал сверху, не в силах пошевелиться. И она позволила, плывя в своем экстазе.

Наташа чувствовала внутри опаляющее извержение, которое длилось и длилось, делая ее мокрой и липкой, вот и кончала, пока тело сжимало его член. Она не боялась незащищенного секса, зная диагноз, а он не боялся, зная, кем был рожден: ни он, ни она не хотели ребенка. Они нуждались в утолении страсти, которая слишком давно находилась под замком. Он все еще находился внутри своей женщины и оставался твердым. Он с усмешкой думал, что им придется еще задержаться на берегу, чтобы он мог влезть в штаны. Наташа тоже приходила в себя, испытывая умиротворение. Костя умудрился сделать ее живой и заставил с надеждой смотреть в будущее. Ей было слишком хорошо, но еще в ее теле незаметно для обоих произошли необратимые изменения. Сперма сумарунца делала свое дело: стоило ей попасть в женское тело, как она набросилась на все клетки организма, до которых дотянулась за один раз, начиная менять их структуру под ДНК Костина. Но с Наташей обстояло все достаточно сложно, ее проблемы со здоровьем тормозили изменения, но не отменяло их. Просто сначала пришлось вылечить то, чего не было заложено в здоровых клетках, а потом завершить то, что было начато.

Они зашевелились, и Стево с тихой улыбкой спросил, никуда не двигаясь:

— Хочешь встать?

— Не хочу, — качнула она головой. — И ты не хочешь.

— Точнее пока не могу, Тата, — пожаловался он и сделал пробное движение бедрами, заставляя ее закусить губу: — Последний раз на земле и пойдем в дом.

— Да, Костя, не возражаю.

— О боже, Тата, — застонал он, когда она шевельнула под ним бедрами. — Ты совершенно готова для меня.

— Да, — выгнулась она. — Костя!

Он уже был в ней, поэтому просто сделал рывок, начиная все с начала.

— Вот теперь, — шепнул он, не отводя жаркого и многообещающего взгляда, — я могу делать с тобой все, как хочу. Ты уже со мной, Тата!

— Не сдерживайся! — выкрикнула она.

— Причинять тебе боль преступление, — выдохнул он. — Ты сейчас, как девственница со своим первым мужчиной. А сейчас в моих руках моя женщина!

— Да!

Сейчас Костин взял тот ритм, который был нужен ему, ведь женщина уже получила свое изысканное удовольствие, и у нее можно было требовать всего остального. Вот он и желал взять ее и присвоить себе, трахать так неистово, чтобы шальная мысль смотреть в другую сторону не пришла никогда в голову. Вот он и удерживал бедра, чтобы не выскользнула, не уклонилась от его выпада. Она не собиралась делать таких глупостей, но ей было приятно, что он не хочет ее выпускать. Он вышел и снова протаранил ее до самой матки, продолжая врываться в ее послушное тело, полностью выходя и заталкивая себя назад мощным толчком.

— Костя… не останавливайся!

Ее всхлипы довели его до апогея. Он отпустил себя на волю, давай ей то, в чем она нуждалась. Его руки подхватили ее под согнутые колени и резко подняли вверх, прижимая к ее бокам, раскрывая еще полнее для своих толчков. И она просто улыбалась, принимая все, что он ей давал.

— Не буду! — пообещал он, не прекращая жестких и мощных ударов, не боясь сделать больно. Он вбивался со всего размаха, полнее владея женщиной. Наташа балансировала на тонкой грани удовольствия и боли, все же поза была не только откровенной, очень уязвимой. Напор мужчины был вопиющим и диким, он отрывался с ней, и она хотела еще и еще, стремясь к наслаждению. Дале отголоски мощных толчков, делающих немного больно, не могли заставить ее оттолкнуть мужчину. Она приподнимала бедра, встречая каждый толчок, чувствуя низом живота и телом мощь погружений. Тело Костина покрылось капельками пота, он поверхностно дышал, мышцы на руках и груди напрягались, когда заставлял свое тело двигаться, выкладываясь до конца. Наташа цеплялась за него руками, притягивая к себе, ее губы оставляли теплые поцелуи на его теле. Она даже пару раз прикусила его кожу, не в силах сдерживать надсадные крики. Ее тиски сжимали его, бросая бездну, теплую и сжимающую.

— Тата! — простонал он и так прижал ноги к телу, что она едва могла вздохнуть, и вонзился в нее, продолжая это делать раз за разом, выгибая бедра, чтобы его член дал женщине все наслаждение, которое она хотела, и беря себе щедрую часть.

— Костя! Костя! — повторяла она, вращая бедрами и помогая насаживать себя на него. Наташа крепко прижала его лицо к своей шее, чувствуя, как он задыхается от обрушивающегося оргазма, который начался с нее. — Костя! Еще! Да, да, да!

Она сильно содрогнулась, когда он сделал несколько бесшабашных толчков, едва не расчленивших ее тело на части, и бурно кончила, опрокидывая его в слепящую бездну. Костин сделал завершающий толчок в жадную плоть и замер, изливаясь в нее. Он уткнулся в нее и протяжно простонал, изливаясь волна за волной. В его охваченном страстью мозгу хватило соображения вытащить руки из-под ее колен и более нежно обнял ее. Наташа с тихим стоном уронила ноги на его бедра.

Костин сделал глубокий вдох, чувствуя себя обновленным, живым, возродившимся. Он чувствовал и в Наташе новое начало: она открестилась, избавилась от прошлого, собираясь жить с чистого листа в разрушенном мире.

— Живой, Костя? — с извиняющей интонацией спросила она.

— Кажется, — хохотнул он с долей беспечности. — Спроси минут через пятнадцать. Сама как, Татка? Не слишком переусердствовал?

— Нет, — мечтательно улыбнулась она.

— Сейчас сползу с тебя, — выскользнул он из натертого лона, устраиваясь рядом на земле. Он уставился в ночное небо, привычно разглядывая россыпь звезд. Он поднял руку, и Наташа скользнула головой ему на плечо, прижимаясь к боку.

— Нужно возвращаться к детям, — очень неохотно сказала женщина. — Еще перепугаются, что нас долго нет.

— Эти могут, — вздохнул он и вытащил руку из-под ее шеи. Серые глаза с теплом взглянули на женщину, и он оставил неспешный поцелуй на плече. — Давай собираться.

— Я почти ничего не вижу, — призналась она со вздохом.

— Найдем все, что разбросали, — перегнулся через девушку сумарунец, подхватывая свои трусы. — Не сильно тебе натер?

— Нет, Костя, — улыбнулась она. — Ходить смогу.

— Ненадолго, — пообещал он с сексуальным смешком, который покрыл ее коже румянцем. Костин уже был на ногах и уверенно нашел пакет с чистыми вещами. Очень быстро они оделись и собрали мокрые вещи. Наташа надела прямо на голое тело летний сарафан в мелкий цветочек. Нижнее белье так и осталось в пакете, сейчас молодая женщина могла позволить себе простоту. Пока она обувалась, сумарунец натянул старые спортивные штаны и майку, цепко заметив, что Наташа без трусов.

— Готова, Тата?

— Да.

— Тогда идем.

Он взял в одну руку обе сумки и взял подругу за руку, переплетая пальцы. Теперь она не споткнется в темноте. Наташа шла следом, не переживая за сыновей: они примут их выбор, а вот Игнат? Как он отреагирует? Сегодня он похоронил мать, отец долго не жил с ними и привел в дом другую женщину.