Глава 11

Когда они вернулись в деревеньку, пожар прекратился, уничтожив только один дом, не бросившись гулять по всем участкам.

— Иди в дом, Тата, — оставил ее на крыльце мужчина. — Развешу белье и приду.

— Может в доме?

— От влажности дышать будет нечем. Лучше на улице.

— Хорошо, — согласилась она, заходя в дом.

Пока их не было, мальчишки логично решили, что вторая комната их. Они сдвинули обе кровати, расширяя ложе, и застелили постель. В доме стало тепло, и парни сидели в одних трусах прямо на кровати. Под шкафом хранилось несколько настольных игр, вот они и резались в монополию. Генератор справлялся, и они включили бра.

— Уже пришли? — спокойно спросил Денис, едва взглянув на мать. — А мы играем.

— Вижу, — кивнула она, остановившись в дверях.

— А где папа?

— Во дворе, малыш, — успокоила Наташа. — Повесит белье и придет.

— Ясно.

Понаблюдав за ними с минуту, она вернулась в большую комнату, не закрыв дверь. Ее сыновья четко дали понять, что первая комната и диван остаются им с Костей. Стево быстро разобрался с задачкой и развесил влажную одежду, а носки, трусы и лифчик принес в дом и развесил на стуле возле печки.

— Что тут у нас? — свободно спросил он, видя, что Наташа свободно устроилась на диване, поджав под себя ноги.

— Смотри сам, Костя, — предложила она с юмором, скрывая легкую неуверенность: — дележка квадратных метров прошла без нас.

Небрежно он подошел к проему двери, оперся плечом о косяк и насмешливо взглянул на не запланированную перестановку: они давали понять, где чья территория, и он не возражал.

— Хорошо устроились. Удобно?

— Да, пап.

— Очень, — поддержали братья.

— Доигрывайте, — просто сказал Стево, — и через полчаса спать. Генератор стоит поберечь. Нам придется задержаться.

— Ладно, Костя, — не стал спорить Денис. — Доигрываем и ложимся.

— Дверь на ночь мы закроем, — спокойно предупредил мужчина, — как запрем и входную дверь. В туалет лучше сбегать перед сном.

— Я видела пустую кастрюлю на углу дома, — предложила Наташа.

— Есть горшок, — вытащил железного монстра из-под серванта мужчина и поставил его в дальний угол от кровати возле двери. — Чтобы не переломать ноги, придется вспомнить детство.

— Сойдет, — поморщился Денис.

— Мы устраиваться на ночь, — естественно проговорил Стево, — и отбой. Тата, встань, пожалуйста, надо раздвинуть диван.

— Конечно, Костя, — не стала спорить с ним женщина. Без проблем Костя раздвинул диван, и вдвоем они застелили диван покрывалом, простыней. В изголовье полетела одна подушка и поверх легло одеяло. Из машины он принес еще одну подушку и, натянув наволочку, положил ее рядом. Постельные принадлежности с дачи перекочевали в две комнаты, пополняя место на кроватях.

В комнаты Костин поставил бутылки с водой. Мальчишки доиграли и убрали игровое поле на пол, сбегали в кусты и вернулись в дом. Сумарунец постоял в проеме входной двери, глядя в ночь. Он отвечал абсолютно за всех в доме, они были важны и необходимы ему. У сумарунцев были глушилки, и у него тоже сейчас работали в доме такие же приспособления. Но джип у стены и одежда на веревке выдавали их с головой, как и дым из трубы. Дом в первую очередь был ловушкой, и он дергался, правильно ли поступил, что решился ночевать здесь.

Мужчина запер дверь на засов и вернулся в молчании к дивану, где уже устроилась Наташа, которая залезла и оперлась спиной о стену. Он опустился на край дивана, роняя опущенные руки на колени. Мальчишки как раз готовились ко сну в соседней комнате.

— Что с тобой, Костя? — подползла к нему на коленях женщина и осторожно положила ладонь на плечо.

— Думаю, не делаю ли я смертельной ошибки? — заставляя холодок пройти по ее позвоночнику, ответил он. — Оставаться на ночь в доме, Тата? Может, стоит оставить все здесь, как есть, а самим устроиться в лесу или в любых развалинах?

Из комнаты выглянули ребята, настороженно переглядываясь: подозрения Кости пугали и их, и дом уже не казался теплым и заманчивым. Игнат забрался на диван и уселся поближе к отцу, борясь со страхом.

— Считаешь, нам лучше уйти? — напряженно спросил Денис.

— Сам не знаю, — устало признался он, взглянув на высокого юношу, стоящего возле диванного валика. — Может, я прав? Может, перестраховываюсь? Нам нужен нормальный сон. Я осознаю. Тата устала за безумную гонку, — начал он перечислять доводы за и против. Наташа не обратила внимания на свое имя, а Денис внимательно посмотрел на обоих. — Нам всем стоит выспаться в нормальных кроватях. Ночь в конце августа возле залива под открытым небом без палатки и спальников опасное мероприятие. Я отвечаю за детей, женщину и себя. И не имею права ошибиться.

— Думаешь, мы здесь не одни? — осторожно уточнила Наташа, оставив ладонь на его плече.

— Понятия не имею, Тата, — ответил мужчина правдиво, сейчас он находился в том же положении, что и земляне, не мог защитить близких, ведь его способности пригодятся в самый последний момент. Он выступал против военной махину Сумару.

— Ничего страшного, — обняла она его за плечи. — Мы справимся, Костя.

— Сейчас мы беспомощны, — объяснил он свои метания. — Ловушка в Медвежьем углу, пришлось сбить самолет, еще солдаты на дороге и, — он замолчал, не смея сказать вслух о гибели Тедры. Наташа сразу поняла, что Еву изнасиловали скорее всего солдаты вражеской армии. Каков их следующий ход?

— Пап, ты забыл, — неожиданно проговорил Игнат, — ты забыл, что вы расставили ловушки по большому и малому периметру. Мы услышим их приближение и успеем уйти.

— Молодец, Игнат, — обрадовался отец и взъерошил его волосы. — Ночуем здесь. Мы успеем уйти.

— Хоть выспимся в кроватях, — обрадовалась Наташа и вылезла с дивана, опираясь о мужские плечи. — Давайте по постелям. Поздно уже.

— Спокойной ночи, папа, — обнял его Игнат и получил поцелуй в макушку.

— Спокойной ночи, Игнат, — спустил он его на пол, — и ничего не бойся. Теперь я рядом.

— Я и не боюсь! — важно заявил мальчик и убежал в комнату.

— Дима, Денис, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Костя, — не заморачиваясь, — ответили они. Наташа пошла следом и дождалась, когда мальчишки залезли в постель, и заулыбалась: Игнат устроился между подростками в тепле. Она помогла укрыться одеялами, пожелала спокойной ночи и выключила свет. Она вышла из комнаты и плотно закрыла за собой дверь.

Пока она занималась детьми, Костин успел раздеться до трусов и скользнул под одеяло. Он поудобнее положил подушку под головой на валик, глядя на дверь. Наташа остановилась возле дивана и с улыбкой посмотрела на картину, которой для себя не представляло.

— Чему улыбаешься? — негромко спросил он.

— Мужчина в постели, — подошла она еще ближе и остановилась возле его торса. Рука Костина поднялась, коснулась ее коленки и поползла вверх, задирая юбку и лаская кожу. — Я уже забыла, как соблазнительно это выглядит.

— Как и женщина в моей спальне, — тихо сказал он. Мужчина пристально наблюдал за женщиной. Он притянул ее поближе к дивану, продолжая ласкать внутреннюю часть бедра. — Лезь к стенке, Тата, — шепнул он. — Пора последовать собственному совету.

— Ладно, — она свободно оперлась о грудь мужчины, собираясь перелезть через мужчину. Но с порочной усмешкой, которая заставила женщину замереть в предчувствии весьма острой эротической выходки. Под сексуальный смешок вторая рука мужчины оказалась под подолом сарафана, сжимая бедра, и дернули из вниз. Костин не сводил разгоряченных темнеющих глаз с Наташиных. Они потрясенно расширились от вопиющей выходки, но еще по телу пробежали разряды удовольствия, острого и запрещённого сейчас, если их застукают собственные дети. Развилка ее бедер угнездилась на его паху, и Наташу ударила волна вожделения. Ее тело хорошо помнило их жгучую и откровенную близость прямо на земле. А сейчас он давал ей прямолинейные намеки, что только начал и не собирался останавливаться.

— Костя, — задыхающимся шепотом напомнила она, — дети!

— Поцелуй меня на ночь и спать, — выдохнул он, пялясь на ее губы, показывая, что желание не прошло, и он хочет продолжения. — Поцелуй меня, Тата.

Что она и сделала, пылко отдаваясь поцелуям, которые слишком быстро зашли очень далеко. Она алчно целовались и ласкали друг друга. Снова к ее бедру прижался твердый бугор, заставляя ее вынырнуть из пьянящего дурмана.

— Подожди, Костенька, — зашептала она, обхватив ладонями щеки и со стоном отрывая его от своей ноющей груди. Его глаза ярко пылали, и он явно не готов был слушать ее. — За стеной дети, милый. Услышат!

— А ты не шуми, — шепнул он, — они и не услышат. Мы быстро и тихо. Я с таким колом не усну, да и ты полночи будешь возиться.

— Только тихо, — позволила себя уговорить она.

— Очень тихо.

Его лицо приобрело суровое выражение, покоряясь страсти. Сейчас они заспешили. Он приподнял женщину над собой, полностью поднимая подол сарафана до самой талии, укладывая женщину на спину, сдернув одеяло. Он навис над ней, одной рукой сдергивая трусы и морщась от твердости и неудобства, высвобождая себя на волю. Костин обхватил его пальцами у основания и взглянул на ждущую его женщину.

— Тат, — шепнул он с мольбой, — раздвинь ноги, чтобы я мог войти в тебя.

— Да, — выдохнула она, выполняя знойный приказ. Костин сразу оказался сверху, безошибочно направив себя между влажных складочек, пробившись в них одним бесконечным ударом. Он стиснул зубы, чувствуя, как жадно узкий вход сжал его, обволакивая. Он полно устроился на ней, обхватил руками ее бедра, а она снова обняла его за плечи. Длинные ноги сами сцепились в замок на его пояснице, вбирая его целиком во влажный опьяняющий жар.

Он вошел еще глубже, растянув, как надо под свой размер и толщину. И она радостно поддалась, впитывая и окружая его, сжимая с естественной жадностью вокруг него. Костин снова двигался в ней, смакуя весь процесс. Наташа поражалась, как медленно он вдавливал себя в ее плоть, растягивая, заполняя и затапливая. Это было удовольствием, пыткой. Это было полно и откровенно в своей первобытной сути. И они достигли снова звезд, чтобы почти сразу уснуть в объятиях друг друга, укрывшись одеялом.

Костин обнимал ее, прижимая спиной к груди, держа в коконе своего тела. И Наташа спала спокойно в мужских руках. Сумарунец, как уже привык, спал в полсознания и не пропустил чужое присутствие, напрягаясь, но опасность не приблизилась, прошла далеко по касательной, удаляясь от заброшенной деревеньки. Больше ничто не потревожило его сон до самого утра.

Не смотря на беспокойные пробуждения сознания, Костин выспался, но не спешил вылезать из постели. Ночью Наташа снова повернулась на бок, приникая спиной к мужчине. Вот он и проснулся в весьма приятном состоянии, а девушка еще продолжала спать. Он прислушался к соседней комнате: там посапывали, но скоро устроят подъем. Во сне подол снова сбился и задрался. Костин осторожно поднял его еще выше, обнажая бедра и ягодицы с расщелинкой между ними.

Сумарунец лениво размышлял, как взять ее на этот раз, гоняя в голове разные способы. Наташа спала, и его воображение получило полную свободу самовыражения. Ее попка упиралась в его твердеющий член, но и она не оставалась равнодушной, ее тело откликалось на призыв мужчины. Мысли мужчины словно просочились в ее сознание, овладевая им. То, что сделало твердым его, сделало уже влажной и готовой для него. С легким стоном она откинулась на него, дрожа от желания, в котором затерялась, но не подумала проснуться.

Тоненький звук резанул по его паху. Он приподнял голову, убеждаясь, что Наташа еще спит. Снова он стянул вниз трусы, не потревожив сон, и снова прижался к ней. Он вернул ладонь на живот и вкрадчиво скользнул вниз, касаясь мягких складочек. Она уже была влажной и готовой для него, что мутилось в голове. Твердая головка упиралась в ложбинку между ягодицами, потираясь и доводя до стонов. Он ласкал ее там, доводя до исступления. Его пальцы без сопротивления проникли внутрь, будя огненное желание.

Наташа задыхалась от сжигающего пожара, открыла глаза и негромко застонала: его пальцы уже двигались в ней, пробуждая отклик, к попке прижимался твердый стояк.

— Заорешь, — ехидно шепнул он на ухо, заставляя широко распахнуть невидящие глаза, — влетят дети. А я не остановлюсь.

Его возмутительная угроза, ее последний звук совпали со жгучим толчком взбесившегося члена в ее узкий и влажный вход. Губы Костина коснулись ее уха. Он едва не мурлыкал, щекоча губами и покусывая мочку, сводя с ума. — Я же сказал, что возьму тебя сзади. Как жарко в тебе. Доброе утро, Тата.

— Костя, — задыхаясь под ним, она получала чувственный обстрел по всем направлениям. Наташа дернулась от еще одного откровенного толчка. — Я действительно заору!

— Не закричишь, — пальцы обхватили ее подбородок, повернул лицо к себе и накрыл раскрывшиеся губы затяжным поцелуем, оккупируя ее рот и поглощая все рвущиеся звуки, продолжая делать сильные толчки в ее плоть. О-о, выход можно было найти из любой ситуации.

Наташа полностью расслабилась, начиная утро самым изысканным способом — с занятия любовью. Ее бедра щедро отвечали, делали рывки навстречу мужчины и откровенно отдавались наслаждению. Она закричала ему в рот, когда мужские руки атаковали грудь и промежность. Он удерживал и прижимал ее к собственному телу, пока продолжал торопливые и свирепые толчки, изощренно лаская ее.

Костин целовал ее полно и властно, пальцы сжимали и теребили соски, а в ней властвовал его твердый член, буквально долбящий ее. Мужчина прямолинейно без всяких прикрас шел к своему освобождению. Он врезался в нее и опалил горячей струей, бросая в пучину удовольствия. Когда жаркая буря утихла, ее последние содрогания приятной полудремой бродили в телах, и они лежали на диване в объятиях, ища силы для подъема, дверь неожиданно распахнулась, вызывая неподдельный ужас и смущение молодой женщины, которая остро осознала, что лежит близко к мужчине. Он интимно обнимал ее, а его полутвердый член оставался в ней. Костин быстро опустил руку на простыню, освобождая сосок от теплых пальцев. А вторая рука под одеялом надавила на низ живота Наташи, не давая отшатнуться в извечной женской панике. С долей обреченности он покосился на дверь: из нее уже выбегал проснувшийся сын и намеревался с разбега запрыгнуть на диван, калеча ненароком собственного отца.

— Стоять, Игнат! — заорал Стево, опережая мальчишку на миг в легкой панике, когда детские руки уже опирались о диванный валик. Наташа тоже уставилась на ребенка: до нее сразу дошло, что так испугало Костю, и залилась яркой краской. — Денис, живо сюда! Забери Игната на пять минут.

— Иду, — заторможено ответил юноша, сонно вылезая из кровати. Он не заметил, как мальчишка сполз с кровати вдоль их тел и побежал к отцу.

Денис появился в дверях и моргнул, начиная широко ухмыляться: Игнат опирался на валик дивана и в полной растерянности смотрел на взрослых, не понимая предостережения, но подчиняясь. А парень не отказал себе полюбоваться пикантной сценой — мать интимно прижималась спиной к Косте, и оба лежали на боку, не пытаясь отодвинуться. Стево уже взял себя в руки, будто ничего не происходило, а мать смущалась, но не дергалась. Интересным было то, что мужские треники и майка висели на спинке стула, а мать спала прямо в сарафане, позволяя обнимать и прижиматься к себе. Денис мысленно поблагодарил обоих, что сообразили укрыться одеялом, но и так было понятно и очевидно.

— Доброе утро, мама, — с явным удовлетворением сказал он, вызывая тихий обреченный стон и зажмуренные глаза. — Доброе утро, папочка. Как спалось?

— Отлично, Ден! — улыбнулся он, обещая одним взглядом выволочку, если не уймет чувство юмора. — Забери его отсюда, чтобы мы могли встать.

— Даю вам десять минут, — пожалел он обоих и подхватил мальчишку на руки. — Игнат, завязывай беготню по утрам. Дай проснуться.

— Я к папе, Денис, — обхватил он руками парня за шею. — Я всегда так делал: прыгал на папу, а он ловил.

— У него заняты руки, малыш, — со смехом в голосе ответил он, слыша, как поперхнулась мать, и шагнул в их комнату, прикрывая дверь. С кровати сонными глазами таращился Димка, не въехав в подвижки с утра пораньше. Он уже хотел спросить, что происходит, но брат прижал палец к губам и кивнул на дверь. Мальчишки сгрудились у нее, бессовестно подслушивая.

Стоило взрослым остаться одним, Костин положил ладонь е на бедро и осторожно выскользнул из женского тела и натянул трусы, возвращая себе приличный вид. Наташа судорожно натянула подол аж до самых колен. Мужчина свесился с дивана и выключил наладонник, лежащий под ними.

— Найдем дом, — ворчал он с угрозой, снова садясь на диване, — поставлю задвижку на дверь нашей спальни. Внутри!

— Костя, — диван прогнулся, когда Наташа тоже села рядом, — вылезай быстрее и оденься.

— Не собираюсь я никуда торопиться, — спокойно ответил он, внимательно глядя на женщину. — Ничего недопустимого не произошло. Нормальное утро с неугомонными детьми в доме.

— Костя, Денис же понял…

— Денис взрослый парень, — спокойно напомнил он, — и понял все абсолютно правильно. Я дал слово, что не обижу ни тебя, ни детей. В его возрасте он прекрасно осознает, что мужчина и женщина не просто спят в одной кровати. Поверь, у тех троих хватит такта и воспитания вести себя прилично. Возникнут вопросы, мы с Деном спокойно поговорим по-мужски без криков и оскорблений. Не психуй, Тата. Все хорошо. Поняла меня?

— Поняла.

— Ни ты, ни я не сделали ничего плохого. Это естественно. Не смей стесняться. Тем троим придется привыкнуть, что мы вместе. Просто оставайся собой и заботься о нас, а я позабочусь о вас.

— Уговорил, — улыбнулась она.

— Доброе утро, Тата, — подмигнул он ей и легонько коснулся губ поцелуем. — А теперь можно и вставать.

Через пять минут мальчишки оказались в большой комнате. То, что они увидели конец поцелуя и неспешное движение в сторону от женщины, дало понять, что перемены произошли и их нужно принимать. Совершенно спокойно он откинул край одеяла, вылез из постели, сразу натянув треники и майку.

— Разбудили тебя, Дим? — участливо спросил Костин, протянув Наташе руку и помогая вылезти с дивана.

— Есть немного. И чего не спится в такую рань?

— Я есть хочу, — пожаловался Игнат. — Хватит уже спать.

— Мы уже не спим, Игнат, — обняла и поцеловала его в щеку Наташа. — У нас такой звонкий будильник, что сон, как рукой, снимает.

— А завтрак будет? — с надеждой спросил он.

— Будет, — подтолкнула его к двери женщина. — Умывайтесь. Я поставлю кипятиться воду.

— Сейчас подброшу дров, — озаботился сумарунец. Денис и Дима обрадовались сложившейся ситуации: в их понимании Костя теперь останется с ними. За завтраком они снова устроились за столом: Наташа и Костин напротив друг друга, а дети между ними напротив окна. В чашках остывал чай и кофе, а в тарелках — рис с тушенкой и зеленый горошек.

— И что теперь, Костя? — спросил Денис. — Ты знаешь, что нам делать?

— Здесь оставаться категорически нельзя, — правильно ответил Стево. — У нас максимум сутки и надо выдвигаться. Если я прав, из Медвежьего угла пойдут поисковые отряды. Все же самолет с экипажем и солдаты огромный повод для беспокойства.

— Здесь дом, — посмотрел через обоих мальчиков зелеными глазами Игнат на отца, и Наташа ненавязчиво вытерла ему уголок рта с подливкой.

— Ловушка, сынок, — мягко поправил отец. — Здесь слишком легко умереть. Я не думал, что будет такое массовое наступление. Это место предназначено, чтобы пережить одну волну.

— Точно?

— Здесь запасы еды, оружия, вещей, но совершенно нет семян и рассады. Что станем делать, когда закончатся консервы? Воду найдем. А осень и зима? Дом не предназначен для всесезонного проживания. В одиночку пережить холода невозможно. Здесь еще объявятся звери. Когда такая разруха, они начнут отвоёвывать свою территорию, и пищей можем оказаться мы.

— Куда едем? — спросил Дима.