Глава 13
Они выехали на нормальную двухколейку, Костин притормозил, и внедорожник повторил его движение. Стево раздумывал, куда ехать: позади он наделал дел, за которые по головке не погладят. Направо вдоль побережья слишком велика вероятность выжженной земли, и самую большую площадь имеет Питер. Если повернуть налево, города меньше, но больше низин с болотистой местностью. Питер уже разбомбили, вряд ли челноки снова начнут утюжить тот же квадрат, да и никто в здравом уме не поедет к котлованам после бомбежки.
Сейчас сумарунец размышлял холодно и отстраненно, в нем говорил солдат, тем более для спасения семьи он использовал все силы. Искать скорее всего будут южнее, на центральной части материка. В сторону Питера шли северные территории, где с жильем было скуднее, климат не способствует расслабленному течению жизни.
— Ты чего, пап? — Денис поравнялся с ним и приоткрыл окно, свободно облокачиваясь на свободное соседнее сиденье.
— Смотри, Ден, — рассудительно заговорил он. — У нас два пути. Назад дорога отрезана. В сторону Большой Ижоры сплошные низменности с болотами, открытых мест слишком много. Дорога на Питер более удобна своим рельефом. Она предпочтительнее потому, что в пекло добровольно никто не поедет, если есть другой выход. Там бесполезно летать, и отряды почти прошли. Через залив не переплыть.
— Что по дороге в Питер?
— Можно поискать дачные кооперативы, — ответил мужчина. — Самый безумный вариант добраться до Карелии. Там огромные, едва тронутые угодья, если отъехать севернее Петрозаводска. Лесной массив с ягодами, грибами и животными, реки и озера с рыбой. И жилье раскидано на приличных расстояниях друг от друга. Там можно укрыться, но есть свои нюансы.
— Какие? — сдвинул брови Денис, пытаясь освежить в памяти уроки географии.
— Это Северо-Запад, да еще омывается Белым морем, которое напрямую связано с Северным Ледовитым океаном, — заговорил он. — Труднопроходимые места для машин, но наши пройдут танками. Мне нравится, что там много холмов, есть горы — это естественные укрытия, если уметь ими пользоваться. А вот погода…
— Холодно?
— Да не то, чтобы холодно, Дима, — покачал он головой. — Погода холоднее, зима снежная, а лето прохладное и непродолжительное. Загорать не получится, вода в реках холодная, да еще в теплое время полчища комаров. Там жизнь будет трудная, но, мне кажется, безопасная. Основная масса беженцев двинет южнее, к землям с более мягким климатом. Кто во время войны ищет берегов северных морей?
— Проедем?
— Да.
— Тогда давай пробовать, — произнес Денис собранно и уверенно. — Только ты сказал брату, что осядешь на берегу залива?
— Найдемся, Денис, — пообещал он. — Это не проблема. Если Эрно потянет ко мне, адрес подскажу.
Джипы двинулись в сторону северной столицы, держась на удалении от административных центров, объезжая их по проселочным дорогам, лабиринты которых буквально переплетал каждую область. Но миновать зачищенные места получалось не всегда, и сумарунец держал слово — кроме него, никто не видел, что произошло в угаре кровавой мести, о которой потом будут сожалеть и пытаться искупить вину, но до этого еще слишком долго ждать. Свидетелей просто не оставалось, а время само уберет все улики, которые останутся в памяти солдат и единиц уцелевших. Денис спокойно вел внедорожник, не испытывая усталости. Он расслабился, когда понял, что дороги пусты и нет никаких помех, все же по оживленным трасам его не выпускали ездить.
Сумарунец начал подыскивать место для ночлега. Они достаточно удалились от обжитых мест, можно было искать отдых и не бояться наткнуться на трупы. Дорога стала значительно сложнее, Стево выбирал объездные пути, чтобы не нарваться на беженцев и сумарунцев, объезжая взорванные трассы. Вот они и удлиняли время в пути, вынужденно виляя по дорогам, да пережидать в лесу, когда Костин перестраховывался. Внедорожники свернули с дороги, резко сбавляя скорость, и стали переваливаться по волнистой от кочек и ухаб, оставленных разливом воды, земле, двигаясь вглубь леса. Джипы сминали собой худенькие ростки деревьев, стелящие вдоль стеблей травы. Костин поглядывал в зеркало заднего вида, убеждаясь, что с дороги они не заметны. Обе машины остановились в пологом овраге-русле, чьи склоны были усеяны кустарниками и поломанные стволы деревьев. Костин помог Наташе выйти из машины, боясь, что она подвернет ногу на неровной поверхности. Дети сами справились с вылазкой:
— Ночлег, — провозгласил Стево. — Ехать дальше будем на свежую голову. Ден, ты как?
— Норма, — показал он поднятый вверх большой палец. — Устал от дороги и хочется спать. Такого сложного куска трассы у меня еще не было.
— Нормальное состояние тревожности, — успокоил Костин.
— Костер можно?
— Да, Дим, — успокоил отец. — Мы в укрытии. Горячая еда просто необходима.
— Мы с Игнатом за валежником, — взял за руку мальчика подросток. — Пусть Ден отдохнет.
— Правильно, — поддержал Стево. — Слушай Игната. Он плохого не посоветует.
— Ясно, пап, — не стал спорить подросток. — Мы постараемся быстро и не заблудимся.
— Мама, — заныл ребенок, — а можно кашу на молоке? У нас же есть.
— Можно, — улыбнулась она, не спрашивая, любят ли они такой рацион. — Сварим овсянку.
Мальчишки умело карабкались по склонам, шастая между деревьями, оставаясь на виду, собирая ветки и сучья потолще. Они засиделись в машине, вот и выплескивали энергию, делая нужное дело. Костин заметил, как Денис опустился на землю, опираясь на колесо внедорожника и начал разминать затекшие с непривычки мышцы.
— Спим по машинам, — предупредил сумарунец. — Дети в Patriotе. Он просторнее для троих. Мы в моем джипе. Багажники освободим по максимуму, разложим сиденья. Ден, окна не открывайте: комары злые.
— В курсе! — хлопнул себя по шее парень, убив кровососа.
— Дым отгонит, — пообещал Костин, начиная разводить костер, когда мальчишки вернулись с охапками хвороста. Через полчаса привал приобрел вполне обжитой вид. На землю положили пару свернутых пополам пледов, и Наташа готовила ужин.
— Стрелять умеете? — спокойно спросил Стево, цепко глядя на пасынков.
— Ходили в тир и стреляли пульками-шариками по банкам в лесу, — сознался Дима, не в силах врать.
— Часто попадали? — резко спросил мужчина.
— Восемь из десяти, — ответил Денис.
— У меня семь, — тихо признался Дима.
— Есть с чем работать.
— Костя?
— Я не пущу их на передовую, Тата, — заверил он. — Но охотиться придется. консервы закончатся, а мясо необходимо. Да и охладить пыл бродяг получится.
— Пап, — решил быть честным до конца Дима, — меня дядя Сережа учил водить машину. Паркуюсь я плохо, но тронуться с места и ехать могу.
— Отлично, Дима, — серьезно ответил он. — Твои навыки нам обязательно пригодятся. Буду иметь в виду. Найдем дом, начну тренировать. В доме трое мужчин и вести себя придется по-взрослому.
— А я?
— Ты еще маленький, Игнат, — всполошилась Наташа, притягивая ребенка к себе. — Папа потом и с тобой позанимается. Денис и Дима уже с меня комплекцией и должны уметь постоять за себя. А мы с тобой будем смотреть на них. Пожалуйста, Игнат.
— Я не дам тебе терять форму, Игнат, — заверил отец. — Ты будешь тренироваться по индивидуальному плану. Мама права, сейчас важнее подтянуть старших. Большая ответсвенность лежит на нас.
— Договорились, пап, — успокоился мальчик, и каждый получил свою миску с едой. Дети сидели на одном пледе, взрослые на другом.
— Завтра нужно искать поселок, — заговорил Костин, пережевывая кашу. — Нам нужен хлеб, яйца.
— Костя, — тяжело вздохнула Наташа, — вряд ли поделятся.
— Обменяем на консервы, — нашел он выход. — Сговоримся. Возле Питера должны быть склады логистики. Если что-то подобное уцелело, там будет все необходимое. От портовой части ничего не осталось, а автодорожная ветвь могла уцелеть.
— Куда будем грузить, пап?
— Сначала нужно найти уцелевший склад, Денис, — охладил он его пыл, — и убедиться, что нет ловушек. Слышал о ловле на живца? Склад вкусная приманка, а мы глупая рыба. Будем думать. Если просто не понравится цвет склада, приближаться не будем. За стенами можно спрятать броневик и роту солдат.
— И так будет всегда? — приуныл Денис.
— К сожалению, Дим, — поморщился сумарунец. — Будешь дергаться от всего, не зная, где враг.
— Они говорят на нашем языке, — дернулся Денис.
— Значит, выучили, готовясь к нападению, — ответил сумарунец.
— Страшно и безвыходно, — поежилась Наташа.
— Найдем выход, Тата, — пообещал мужчина. — Пока мы живы, ничто не потеряно. А я постараюсь, чтобы мы прожили, как можно дольше. — Пока мы живы, ничто не потеряно. А я очень постараюсь, чтобы мы прожили подольше.
— Не имею ничего против, — заверила Наташа. Они ели кашу, приправленную медом из одноразовых контейнеров. Костер горел и трещал, отпугивая ночных кровопийц.
— Мы никогда не выбирались в походы, — поморщился Дима. — Только дядя Сережа брал на рыбалку с палаткой на пару дней.
— Теперь таежно-комариной романтики хоть отбавляй!
— Пап, — проныл Денис, — совершенно не привычно без мобилы и планшета.
— Дети сетевых игр, — закатил глаза сумарунец, — зомби-поколение. Теперь очнетесь и увидите, что вокруг. И кстати это не компьютерная игра: смерть будет настоящей.
— Уяснили, пап, — вздохнул Денис. — Хоть бы гитару, чтобы скоротать время.
— Умеешь?
— Пару аккордов возьму, но не больше, — пожал он плечами. — У нас Артем играл и пел, а мы подпевали.
— Я никогда в жизни не держал гитару в руках, — признался Стево.
— Меня мама с пяти лет водила на танцы, — прижалась к теплому боку мужчины Наташа, глдя на огонь: он трещал и успокаивал. — Она считала, наши корни требуют достойного воспитания.
— Корни?
— Беловы дворянский род из Калужской губернии, Костя. — Все детство мы слушали рассказы о наших предках. Отец считал, что сыновья должны отслужить в армии, а дочери получить дополнительное образование музыкальное или танцевальное, знание языков обязательно. Такие вот благородные девицы.
— Не так уж плохо, Тата, — поддержал он ее отца, которого никогда не увидит: — детей нужно развивать во всех направлениях. Знать всего одну сторону, обделять уже самого себя.
— И зачем эти танцы сейчас? — взглянула она на него. — Да я как родила Дениса, вообще не танцевала. Нигде не пригодилось.
— Обидно, — вздохнул он. — Если танцы нравились, ты обделила себя и украла радость жизни.
— Мне нравилось и нравится танцевать, Костя — призналась она. — Мне просто не хватало времени.
— Посмотрим, что с этим можно сделать, — небрежно проговорил он и посмотрел на парней. — Расскажите о себе. Время скоротаем.
— Я должен был пойти в 11 класс, — ответил Денис. — Были планы.
— Какие?
— У меня были все шансы сдать экзамены на высокий балл, — ответил парень. — Я хотел на юридический. Адвокатом хотел стать. Еще с Яной начал встречаться в конце 10 класса. Хотели после каникул в кино сходить, погулять по набережной до Воробьевых гор. Не вышло.
— Она была в Москве? — тихо спросила Наташа.
— Нет, — покачал он головой. — В Геленджике с родителями. Должны были вернуться сегодня.
— Сочувствую, Денис, — тихо сказал сумарунец. — Мне нечем тебя успокоить.
— Сам уже все понял, пап, — смирился он с неизбежным. — А так, секция тхэквондо с шести лет, как и у Димки. Танцевать не умею, — буркнул он, вызывая ухмылку мужчины. — Люблю копаться в движке машин, разбираюсь в электрике. Дома техника была на мне.
— Ты долгое время был мужчиной в доме, — поддержал Костин. — Должен был научиться. А ты, Дим?
— Восьмой класс, — отчитался он. — Еще играю в волейбол. На соревнования ездили в Лужники. Спортивный лагерь. Соревнования по тхэквондо. У меня зеленый пояс. Медали и кубок дома был.
— Часто побеждал?
— Да, пап, — гордо похвалился он. — Медали за 1 и 2 места. А еще склонность к языкам, как и у мамы. Картошку люблю жареную.
— Вкусно, — согласился Стево. — Игнат должен был в подготовительную группу в садике пойти. Секция с прошлого года, как и у вас. Самый любимый вид спорта плавание, да на роликах гонял, как Шумахер.
— Пап, — встрепенулся Дима, — а расспросы. Что нам говорить?
— Мы познакомились с Татой через месяц после развода, — прикинул он. — Оставим даже настоящее знакомство на дороге.
— Значит, козла дядю Лешу оставляем, — сердито сказал Денис. — Все просто произошло восемь лет назад.
— Именно, — ответил Костин. — Новый год уже встречали вместе. Затем беременность и рождение Игната. Новый год с 21 на 22год.
— Запомнила, — покраснела Наташа. — Мы с тобой уже восемь лет живем вместе и воспитываем троих сыновей.
— В Москву я приехал по работе, — продолжил он, — и задержался из-за тебя надолго. Надеюсь, знакомых не встретим. Иначе история рухнет, скрывать мужчину и ребенка столько лет глупость.
— А штамп в паспорте?
— Тата, — покачал он головой, — сейчас никого не удивишь гражданским браком. Не их дело. Я уйму прискорбное любопытство. Главное держимся одной версии, даже если рискнут уличать.
— Как выкручиваться будем? — с интересом уточнил Денис.
— Самым креативным способом, — хмыкнул Стево: — вы еще маленькие и ничего не понимаете. Папа с мамой разберутся.
— Шикарно, — заулыбался парень. — Старшие вперед.
— Главное не позволяйте загонять себя в угол, — четко сказал мужчина. — Нападение лучшая защита.
— Договорились.
— Давайте-ка спать, — предложил Костин. — Денису завтра за руль.
— Я не отказался бы залечь. Глаза слипаются.
— Идите уже, — махнул на них Костин, получая поцелуй от сына вместе с Наташей.
— Сейчас улягутся, — тихо сказал мужчина, обнимая Наташу, которая расслабленно легла в его объятия, — и мы тоже пойдем спать.
— Договорились, — ее голова лежала на его коленях, и он перебирал ее волосы, любуясь спокойной и расслабленной позой. — Скажи, ты действительно ожидаешь неприятностей?
— Да, Тат, — не покривил он душой. — Нам пока везет отделываться легким испугом. Мы слишком лакомый кусочек по нескольким причинам: красивая женщина, транспорт и еда. Если собьётся банда, проще забрать чужое, чтобы не напрягаться. В хаосе, где люди теряют свое лицо, уже не важно, где свой, где чужой. Тат, я уже больше опасаюсь не нападающих, а тех, кто пойдет по легкому пути. Чудо, что мы пока серьезно не влипли.
— Наверное, разгул идет южнее.
— Давай не будем об этом, Тата, — тихо попросил он, запуская пальцы в ее распущенные волосы, и впился пронизывающим серебристым взглядом в ее глаза. — Хоть на несколько часов давай забудем обо всем. Здесь и сейчас ночное небо со звездами, костер и машина, которая ждет наш.
— Ты видел, — просто сказала она, заглянув в его больную душу. — Видел, а нас уберег.
— Давай забудем, Татка, — тихо попросил он.
— Иди ко мне, Костенька, — шепнула она, тоже коснувшись руками его головы и притягивая ее вниз. — Поцелуй и забудь все, что тебя гложет.
— С радостью, — пробормотал он. — Я так соскучился по твоим сладким губам, изголодался по твоему жидкому жару и сексуальному телу. Заставь меня забыть!
Наташа притянула его к себе, заставив склониться, прижалась к нему и крепко обняла, согревая своим теплом. Он простонал, ощутив прикосновение ее груди, такой высокой и полной. Он знал, как удобно ее грудь ложится ему в ладонь. Когда их губы соприкоснулись, он тихонько застонал, чувствуя глоток жизни и ее дыхание. Он принялся целовать ее, язык скользил между ее губ, ища ее язык, дразня и овладевая. Ее губы были уже его, теплая влага рта тоже принадлежала ему, и рядом мужчина снова обновлялся, не задаваясь вопросом, как это возможно. Стево больше не боялся напугать Наташу напором, они уже принадлежали друг другу. Молодая женщина чувствовала его проснувшийся голод: он обрушивался на нее, требовательно овладевал, не позволяя ускользнуть. Его поцелуи отдавались в каждой клеточке тела, заставляя терять связь с реальностью.
«Какой ужасный день, — ненавязчиво услышала она внутри себя его прерывистый голос, не боясь. — Мне это нужно. Ты мне необходима, Татка».
«Костя, — пораженно ахнула она, коснувшись своим сознанием его радости, что он прикасается к ней, его стремительно разгорающееся желание, обжигающее и ее. Все его воспоминания и кошмары были подавлены и отброшены вкусом и прикосновениями женщины. Он растворялся в ее поцелуях, без устали лаская ее, пробуя мягкую влажность, его руки скользили по ней, не оставляя ни одного кусочка нетронутым.
Костин желал ее инстинктивно, примитивно и сокровенно. Он изо всех сил прижал ее к себе, глубоко засунул язык ей в рот, обещая, что скоро еще одна требовательная часть его тела скоро будет в ней. Наташа бурно реагировала на его прикосновения. Стево видел, что Дима забрал их плед в машину, чтобы не отсырел за ночь.
— Давай в джип, Тат, — хрипло проговорил он, неохотно отрываясь от припухших губ. — Вставай.
Сумарунец помог ей принять вертикальное положение, резво вскочил сам и схватил покрывало, который зашвырнул в салон. Он развернулся к дрожащей от неудовлетворенного желания женщине, притягивая к себе:
— Хочу тебя опять, — низким голосом предупредил он, посылая токи лавы, что плавили ее.
— Я тоже хочу, Костя, — не боясь его страсти и своего отклика на нее. Мужчина стиснул зубы, испытывая эйфорию от честного признания и волны страсти, что ударила в него. Он никак не влиял на нее, она даже сможет принять правду о нем, но не сейчас. Еще слишком рано обрушивать на нее огромный ворох признаний. Он целовал ее, отогревая обоих. Его руки скользнули на ее бедра, он присел и подхватил Наташу на руки. Она обняла его за шею и послушно повисла на нем, раздвигая ноги. Она обхватила ногами его бедра, скрещивая ноги на спине. Костин подтолкнул ее повыше и осторожно прикусил губу девушки, когда знойное тело скользнуло вверх, трясь и обжигая сквозь одежду. Он стал настойчив и напорист. Сейчас для него существовала только она — теплая и живая женщина. Ее горячий язычок скользнул ему в рот. Она дышала вместе с ним, удовлетворяя своим телом каждое бессловесное требование его тела.
Наташа зарылась ладонями в его волосы и целовала так, что у него перехватило дух, а он тискал ее, делая обоих дикими и нуждающимися друг в друге. Наташа не обратила внимания, что Костин держит ее вес, не облокачиваясь ни на что. Стево донес девушку до джипа. Каждый его шаг отдавался в ней легким разрядом, он при каждом шаге терся о ее промежность, делая нуждающейся в нем и влажной. Корпус джипа был высоким, и мужчина прижал на миг девушку, нащупал ручку и открыл дверцу, отрываясь от истерзанных губ.
— Раздевайся и полезай в салон, — хрипло выдохнул он, опаляя суровым голосом и просто о неприличия расплавленными глазами, способными сжечь до тла. Наташа сразу начала избавляться от одежды, как и стоящий рядом мужчина. Их обувь нашла место на полу под передним сиденьем, а вещи полетели в салон.
Два внедорожника припарковали на разных концах привала, обосабливая место под каждый, чтобы не мешать друг другу. Наташа села на заднее сиденье, избавляясь от джинсов, которые Костин нетерпеливо сдернул вместе с розовыми трусиками, едва не рыча. Стево был охвачен нетерпением, которое сквозило во всем: резких порывистых движениях, дыхании с перебоями, блеске глаз, суровом лице и стиснутых зубах.
Увидев его состояние, Наташа сама дрожащими руками расстегнула ремень и джинсы. Она забралась в машину, затаскивая за собой обнаженного мужчину. Костин воспрял духом, он не пугал женщину, она сама хотела его и его прикосновений. С сексуальным смешком он растянулся рядом, захлопнув за ними дверцу, и вместе они стащили с него трусы, начиная торопиться еще сильнее.
— Я с тобой, — шепнул он, когда уткнулся в ее грудь, подбираясь к твердым и острым соскам. Ему было нужно намного больше: снова ощутить незабываемый вкус и изгиб каждой ямочки и ложбинки. Его лицо оказалось на уровне ее груди, и он провел языком от одного точащего соска до другого, легонько втянув его сначала в рот.
Наташа вскрикнула, забывая обо всем, и выбросила бедра, вжимаясь в мужчину, заставляя сбить дыхание. Он целиком рухнул на нее, удерживая вес на согнутых руках, и снова поцеловал. Сейчас он все делал жадно и быстро. Она отвечала ему, еще сильнее выгибаясь на сиденьях, когда ощутила его между бедер. Разложенное сиденье джипа стало страстным ложем для обоих, где они оба дали себе волю, мучая, испепеляя и предаваясь незамутненной страсти. Женщина двигалась вместе с ним, стремясь к пику, и он знал — его толчки становились откровеннее и сильнее. Из его движений исчезла неторопливость, он спешил в погоне за наслаждением. Оргазм настиг обоих одновременно — взрыв, вспышка внутри нее, сокрушительная и прекрасная. Ее волна ударила в мужчину, швыряя рядом с ней. Она оторвала губы от его рта и закричала, из его горла вырвался рык, и Стево уткнулся лбом в подушку. Он безоглядно разрядился спермой прямо в женщину, ощущая под собой трепещущее тело, которое жадно впитывало липкую влагу в себя.
Наташа опала под ним, чувствуя пальцы а своих бедрах, которые послушно лежали под его, а ее ноги еще держали его в колыбели. Она чувствовала себя свободно, ее не беспокоило, что Костя мог оставить на ней метки безудержной страсти. Он был необуздан, силен, вынослив и чертовски сексуален. Один его вид заставлял думать о всех вещах, что можно сделать с ним в постели, и она знала, что скоро он снова захочет ее ласк.
— Тебе лучше, Костя? — мягко спросила она, обретая дар речи.
— Мне очень хорошо, Тат, — повернул он к ней голову и коснулся губами шеи, не пытаясь шевелиться. — Ты не даешь забыть мне, что я человек. Твой жар и нежность оставляют меня здесь с тобой. Я нашел с тобой гармонию. Для тебя и детей я хочу оставаться нормальным, чтобы тьма не овладела мной. За несколько дней мы стали необходимы друг друга. Я уже осознал, что надо не бежать бездумно на врага, а защищать тех, кто без меня погибнет.
— Костя.
— Не представляю, как воевать с одним пистолетом, — опередил он ее. — Даже я в одиночку не могу сражаться с надвигающимся. Заметь, мы нигде не видели ни колонн нашей техники, ни отрядов солдат. Где они?
— И где? — шепотом спросила она, замерзая от пришедшего понимания.
— Их уже нет, — тихо ответил он. — Удар пришелся по стратегически важным объектам. Остатки отрядов ведут бои там, где их накрыло.
— Господи, — закрыла она глаза.
— Я боюсь, что уйдя воевать, — глухо признался он, — я найду могилы близких. Ни ты, ни дети одни не продержитесь. У нас нет рядом близких. Сейчас семья становится важнее.
— Я не стану говорить, что мы справимся, Костя, — глухо ответила она. — Не знаю. Мне кажется, такого еще не случалось.
— Чем совершеннее оружие, тем страшнее урон, — ответил он. — Такого точно не было. Будем все решать постепенно. Во всяком случае к концу осени наступит передышка до весны. Соберемся с силами. Весной придется пересматривать решения.
— Не будем спешить, — попросила она. — Тут не знаешь, что свалится завтра на голову, а до весны больше полгода.
— Слишком долгий срок.
Сумарунец уже прикинул, что охотиться придется не только ради пищи, шкуры тоже нужны для теплой одежды. Дел будет много.
— Мы же справимся? — жалко спросила она.
— Да, — твердо заверил он. — Прорвемся, Татка.
— Я тебе верю.
— Это очень хорошо, — выдохнул он, приподнимаясь над ней. Его движение заставило выдохнуть, полутвердый член шевельнулся внутри ее тела, где он спокойно продолжал находиться. — Я просто мужик, Татка. Со своей природой не поспоришь: одна голова думает, как выбираться, другая озабочена несколько другим. Знаешь, как сложно сосредоточиться, когда в тебе две движущие силы? — комично пожаловался он.
— Бедненький, — закатила она глаза. — Просто какое-то разделение личности. Тебе явно не повредит местная терапия.
— О, да, — послушно закивал мужчина. — Очень не повредит.
— Иди ко мне, — щедро предложила она, более ласково обнимая его, пока безумие страсти не заставит потерять голову.