Глава 15

Дверь дома открылась, и на крыльцо вышла красивая молодая женщина, сразу прошедшая мимо него. Она остановилась за спиной Костина и положила ладони на его плечи. И он накрыл ее пальцы своими, глядя на нее сверху вниз.

— Устроились, Тата?

— Они да, — заверила она. — Облюбовали две комнаты, и засели в одной на полу играть в монополию.

— Отдохну минут десять, — пообещал он, — и мы с Артуром занесем в дом вещи. Нам нашла комнату?

— Конечно, Костя, — заверила она. — Диван раздвинуть и полный порядок.

— Сама даже не вздумай, — предупредил он. — Сам сделаю.

— Дядя Егор, — посмотрела на него Наташа, — Игнат еще маленький и боится спать один. Можно перенести кровать к Диме в комнату?

— Нужно, Наташа, — твердо ответил он и кивнул на Артура с Костей: — Парни разберутся. Командуй.

— Спасибо.

— Теперь это и ваш дом. Делай, как удобнее детям.

Дымов испытал угрызения совести: все оказалось не так, как накрутила соседка, но проверить был обязан.

— Тата, — обратился к ней Стево, — тут участковый документы требует.

— Не надо, — сменил он тон и отношение. — Все ясно, Константин Витальевич. За соседей не волнуйтесь, грубить не станут.

Участковому было неудобно перед семьей с детьми, но характер у Стеблова был крутой: он всех поставит на место, не бегая за помощью.

— Главное не трогать Наташу и детей, — спокойно предупредил он. — Это все, что я требую, Роман Иванович. Боюсь, иначе замашки Артура покажутся вам разминкой на перемене у мужского туалета.

— Ты кто?

— Программист, — улыбнулся он. — Очень хороший. Мне удаются программы разной сложности. Я умею решать поставленные задачи, а Наташа у меня переводчик.

— Костя, хватит нагнетать, — поцеловала она его в щеку и выпрямилась. — Я знаю четыре языка. Именно это сообщил вам раздухарившийся вояка. Обычно он сидит за ноутом, а тут незапланированные выходные, да еще ненормированные.

— Больше не буду, — покаялся он. — Притомился в дороге, Тата. Высплюсь и подобрею.

— Они тоже подобреют, — по ступенькам сбежал худощавый юноша, похожий на мать.

— Денис? Где эти двое?

— Спят оба, пап, — заулыбался он, плюхаясь на стул. — Сначала вырубился Димка под лопотание Игната, а потом и тот свалился сверху.

— А монополия?

— Отодвинул к противоположной стенке, пап, — доложил он, — фишки не пострадали. Димке под череп положил подушку, мелкий спит сверху. Накрыл обоих одеялом, чтоб не дергались.

— Мама, — мягко произнес Костин, — определенно точно забудет твой стэндап на крыльце.

— Можно обойтись без дрессировки?

— Это решает мама, Денис, — заулыбался Костин. — Стоит уточнить у нее. Что скажешь, Тата? — повернулся к ней мужчина, не пряча веселой усмешки. — Простим ребенка или для закрепления я его погоняю по пересеченке до прояснения мозгов?

— Даже не знаю, Костя, — протянула она, любуясь, как дергается сын. — Конечно, поступок геройский: двое спят, значит, дом уцелеет. Но! Денис был так груб, что, думаю, не стоит спускать на тормозах. Как считаешь, папа?

— Не будь врединой, Тата, — закатил он глаза. — Мальчик так юн. Давай на первый раз ты его простишь, а то он с детства начнет бояться женщин.

— Мам, я еще маленький и тупой, — заныл Денис. — А еще столько дней в компании…

— С кем?

— С младшими, — открестился он, сообразив, что с матерью стоит проявлять осторожность. — Они выносят мозг.

— Точно младшие?

— Не дави на ребенка, — привычно заговорил Стево. — Он со стресса еще тебе наговорит. Будет несправедливо прессовать его.

— Хорошо, Костя, — Наташа прижалась к его спине, обняла за шею, и ее щека потерлась о его щеку, не сводя глаз с сына. Она поцеловала мужчину в уголок рта. — Я его прощу.

— Пап, — скис парень, любуясь обоими, — я не представлял, что мама такая заботливая, добрая и злопамятная.

— Еще очень нежная, ласковая и понимающая, — добавил сумарунец. — Только никогда не стоит злить женщину, Ден. Опасно и чревато последствиями.

— Уже осознал, — подтвердил парень. — Больше никогда. Усвоил.

— Мама великодушно забудет твой косяк. Я ее уговорю, чтобы долго не сердилась.

— Спасибо, пап. В гневе она…

— А ты не зли, сын, — дал ценный совет мужчина. — Я с мамой договорюсь, а у тебя будут сложности.

— Уже сообразил.

— А он у нас умный, Татка, — похвалил Стево, — и обучаемый.

— Весь в папу, — порадовала она. — Веди себя хорошо, Денис. У меня нет работы и полно свободного времени.

— Мам, можно надеяться на любой суп?

— Сварю, — улыбнулась она. — Егор Владиславович?

— Командуй, Наташа, — с радостью переложил он на ее плечи проблемы по хозяйству, — за дверью в сарае найдешь овощи. А вот мясо.

— У нас есть тушенка, — успокоил Костин. — Суп отличная идея.

— Как и баня, — заверил хозяин. — Протопим и всех отмоем.

— Мы в пути несколько дней, дядя Егор, — ответил Стево. — Не откажемся.

— Что на дорогах?

— Разгром, как и в городах, Роман Иванович, — вежливо ответил сумарунец. — Живых слишком мало, все очень плохо. Вот мы и приехали. У нас уже никого не осталось. Нужно учиться выживать.

— Ясно, — ссутулился Дымов и в глубокой задумчивости направился к себе. Новости были неутешительными, но нечто подобное он и подозревал, когда не восстановилась связь. Он не смотрел по сторонам и не видел взволнованную соседку, да и идти к ней не хотелось. Он позже объяснит все на собрании, может быть, завтра, но точно не сегодня. Самому бы разобраться.

На участке Артемьевых стало спокойнее. Артур запер за участковым калитку, решив обойтись без лишних сюрпризов — слухи уже расползлись, а удовлетворять их никто не собирался. Наташа хлопотала на кухни, из которой шли восхитительные ароматы. Два часа и на подставках остывали две большие посудины с щами и картошка с опятами, что Артур насобирал в ближайшем лесу. Пока она готовила, мужчины не сидели, сложа руки: они разгрузили джипы, занесли вещи, распределяя по комнатам. В комнате Димы появилась вторая кровать.

После плотного обеда, дождь прекратился, и мужчины растопили баню, которую потом оккупировали по очереди. Первыми мылись гости: Костин и Артур сначала отдраили всех детей, что те заскрипели от чистоты. Следом помылись Наташа со Стево, которые в гостях не позволили себе лишнего. В тепле дома дети с Артуром играли в подкидного дурака, а дядя Егор устроился в кресле возле печки, держа на коленях книгу про шахматы, снова пролистывая страницы.

— Не передумал, — небрежно спросил Артур, — поискать склады?

— Не передумал. Нам необходимы запасы на зиму.

— С твоей семьей ничего не случится, — пообещал генерал, успокаивая тревогу мужчины. Стево устроился в большом кресле в углу и притянул к себе Наташу на колени, и она легко обняла его за шею.

— Знаю, дядя Егор, — просто ответил сумарунец. — Мы с Артуром изучим окрестности. К вечеру вернемся. Я не позволю семье быть без меня.

— Поехать с тобой, пап? — спросил Денис. — Или остаться с мамой?

— Лучше останься, Ден. Мы справимся. Нам с Артуром не привыкать рисковать собой. Мы солдаты.

— Сделаю, пап.

— А мы с Игнатом почитаем, — проговорила Наташа. — Еще в огороде посмотрим грядки. Надо сделать запасы на зиму. Костя, нужны соль и банки для закруток.

— Буду иметь в виду, — запомнил он.

— На складах могли остаться рефрижераторы, — предложил генерал. — Так увезете больше.

— Еще один водитель, — спросил Артур, — или берем один джип?

Сумарунец задумался над вопросом десантника, не представляя, как лучше поступить. Палка о двух концах, вот он и разрывался.

— Если произойдет налет, — тихо заговорил он, начиная мучительно переживать за всех, и Наташа чутко принялась поглаживать пальцами его шею на затылке, проникая под волосы, успокаивая страхи.

— С нами ничего не случится, милый, — заверила она. — Станешь переживать и разрываться на части, пострадаешь. Ты должен быть собран. А мы побудем с Игнатом. Он у нас умный мальчик.

— Точно, — расслабился Костин и взглянул на младшего сына. — Он справится. Внедорожник Дена останется здесь. Если обрушится беда, ты, Ден, сядешь за руль. У тебя все получится. Потом я найду вас.

— Договорились, папа.

— Буду в долгу, сын.

— Ты спас нас всех, когда увез с дачи.

— Интересный ты человек, Костя, — негромко сказал генерал.

— Нормальный я, дядя Егор, — пожал он плечами. — Мы просто забыли, что всегда было главным в жизни, уйдя от истоков.

— И что это? — Артемьев закрыл книгу, заинтересовавшись разговором.

— Семья важнее всего, — ответил он, не сводя глаз с генерала. — Не важно, что творится вокруг, важнее всего две вещи: женщина, которую ты выбрал и которая выбрала тебя, и дети. Остальное сложится само.

— А власть? Деньги? — выгнул бровь Артур. — Где их место? Сейчас они правят миром.

— Не моим миром, — проговорил сумарунец твердо, глядя Артуру в глаза. — Власть, деньги, надменность уже стоили жизни членам моей семьи. Это отрезвляет. Никакая власть и деньги не совратят меня. Я буду защищать семью от всего: за них убью без всяких сомнений. Так воспитывали меня, моего отца, деда и прадеда. Так я буду воспитывать детей. Все же женщина ценнейшее богатство в мире.

— Ясно, — притих Артур, не слишком веря в такое положение вещей, его боль еще была слишком свежа.

— Позже поймешь и ты, — пообещал ему сумарунец, чувствуя его раздвоенность и боль, но было еще и внимание Наташи, которая прислушивалась к нему, ломая все представления о мужчинах. Она поверила ему, забывая предательство другого мужчины. Сейчас все менялось на глазах, и она менялась, догадываясь, что сказано слишком много и назад дороги нет. Костин не давал ей никаких клятв, обещаний, признаний. Он просто делал, как считал нужным. Он говорил то, что имел в виду, а не то, что хотела услышать она. Костин ни в чем не врал ей, хотя тайны были.

Ладони Стево лежали на ее бедрах, обжигая сквозь ткань платья. Сам Стево надел футболку, скрывая знаки, которые, мягко говоря, были необычными, что вызовет опасные подозрения. Он ясно понимал, что в Вадом ему нельзя. за бунтарские мысли его осудят и больше не впустят в зал совета. Значит, он должен быть здесь, чтобы своими действиями отрезвить, заставить задуматься. Только в этом случае стоит вести диалог с владыкой.

— Мам, — тихо сказал Игнат, видя, что отец расслаблен и задумчив, да и разговаривать ему было лень. — Папа почти засыпает. Может, вам стоит лечь спать?

— Я не сплю, — медленно ответил отец, но даже не пошевелился под теплым женским телом.

— Игнат прав, Костя, — прямо села на коленях Наташа и взглянула в чисто выбритое лицо. Она погладила его щеку: — Ты в ужасном напряжении почти неделю. Ты переживал за всех нас. Тебе нужно просто выспаться, пока не свалился от нервного перенапряжения.

— Тат…

— Пострадают все, — твердо повторила она, — если сломаешься сам. Пойдем спать, Костенька.

— Уговорила, — он подхватил ее подмышки, помогая слезть с колен, вставая следом. — Я почти забыл, что значит дом с нормальной кроватью. Словно было жизнь назад.

— Ден, — обратилась к нему мать, — полдня готовила. Тоже устала.

— Не волнуйся, — заверил парень. — Сыграем еще пару партий и на боковую. Наш график изменился: ранний отбой и подъем, как в деревне.

— Именно, Ден, — кивнул Стево. — Света нет, свечи стоит экономить, да и при свете дня больше дел сделаешь.

— Надеюсь, это ненадолго.

— Не будь так уверен, Дима, — опустил его с небес на землю Костин. — К сожалению, все только начинается, если не произойдет нехилое чудо.

— Мечтать не нужно?

— Нужно, — заверил он. — Не будет мечты и цели, опустятся руки, начнется апатия и придет смерть. Дыши полной грудью. Чаще всего характер и упорство выигрывают самые проигранные битвы. Поверь, переть с голыми руками на оружие страшно, но им тоже. Еще больший стресс испытывает вооруженный человек, когда видит, что его враг с пустыми руками. Доля секунды замешательства, и итог в твою пользу.

— Ты так сделал на дороге?

— Сделал, Ден, — просто ответил он, — и не жалею об этом. Они хотели убивать. Только не учли, что убийство не только их прерогатива. Прежде чем идти напролом, нужно четко осознавать, что убить могут и тебя. Вам запрещаю так рисковать. Сначала нужно научиться защищаться, потом нападать. Время будет. А юношеский максимализм лучше засунуть куда подальше, — Стево многообещающе улыбнулся, давая понять, что порка будет знатной, и парни сразу вняли. — Заставите маму волноваться, лично отловлю, отлуплю и приволоку домой, чтобы мать добавила еще. А я отловлю, малыши.

— Ясно, папа, — закивал Игнат, подавая пример.

— Да, пап, — выговорил Дима, зная неординарные способности мужчины.

— Так точно, — хмыкнул Денис. — Я с тобой вообще не связываюсь.

— Какие послушные и умные детки, Тата, — умилился мужчина. — И что они такие покладистые?

— Я тебе в спальне объясню, — пообещала Наташа, подталкивая к лестнице наверх. — Шевелись, Костя. Тебе явно пора отдохнуть.

— Как скажешь, — миролюбиво ответил он, не споря, ведь это самое неблагодарное занятие, которое только изобрели мужчины. Он без возражений позволил проводить себя в их комнату. Комната была достаточно просторной для двоих, диван уже раздвинули и застелили постель. В шкаф Наташа разложила только необходимые вещи, на столике у окна лежала барсетка с документами и ключи от джипа, рядом женская сумочка.

Сумарунец на миг застопорил, изучая совершенно незнакомую для него обстановку: еще никогда он так открыто и откровенно не жил ни с одной женщиной. Он проводил ночи у подружек, но не афишировал связи. Для Наташи, хоть она и давно жила одна, необычного не происходило. А он должен был хорошо подумать, решить для себя вопрос о собственной личной жизни. Хотя он совершил все, чтобы оказаться крепко связанным с Наташей. Он знал о ней слишком мало, но в то же время знал очень хорошо. Он хотел ее, желание не пропадало, усиливаясь, а она доверяла ему, и он не хотел предавать ее. Дети приняли его, а их доверие стоило еще дороже. Что ж, они загнали себя в глубокую ловушку, но женщина не подозревала, насколько все серьезно.

— Ты так задумчив. Что тебя беспокоит, Костя?

— Кое о чем думаю, Тата, — уселся рядом с ней на диван мужчина. Он сбросил кроссовки. Прямо в одежде они устроились на диване лицом друг к другу.

— Скажи мне, — попросила она. — Молчание станет отдалять нас.

— Не хочу тебя пугать, — предупредил он с легкой улыбкой, но глаза оставались настороженными, выдавая серьезность.

— Считай, что предупредил, — притихла молодая женщина, не испугалась, но насторожилась. — Так что случилось?

— Давай все обсудим без взаимных упреков, — попросил он, продолжая изучать ее. — Я все объясню, а ты постараешься выслушать меня до конца. Потом уже души подушкой или вопросами, как посчитаешь нужным.

— Впечатляющее начало, — вытаращила она глаза, но любопытство одержало верх, и Наташа никуда не убежала. — Продолжай.