Глава 16

— Скажи мне правду, Тата, — впился в нее изучающим взглядом сумарунец, сканируя. — Это очень важно: один вопрос и один честный ответ. Потом я все расскажу.

— Договорились, — растерялась она. — Спрашивай.

— Ты точно свободна, Наташа? — вдумчиво спросил он. — Ни кем не увлечена, не влюблена? Твое сердце свободно?

— Это уже целых три вопроса, Костя, — покраснела она, смущаясь его прямолинейности.

— Но смысл один, — повел он плечом. — Мне нужно знать, Тата. Это слишком важно. И от твоего ответа зависит наша дальнейшая жизнь.

— Я совершенно свободна, Костя, — правдиво ответила она. — Я ни с кем не встречалась, никем не увлечена была… Ни один мужчина не имеет права предъявлять мне претензии.

— Тогда, Тата, я исхожу из этого расклада: до встречи со мной ты была ода.

— Да.

— Тогда все вырисовывается следующим образом, — заговорил он, взвешивая каждый свой шаг. — Дымов расскажет о результатах беседы обеспокоенным соседям. Дальше сарафанное радио разнесет новости по всем домам. Уже к утру все будут знать, кто гостит у Артемьевых. Нас станут принимать за супругов.

— Мы так и планировали, Костя.

— Чтобы обезопасить нас всех, — кивнул он. — Сейчас я хочу, чтобы ты поняла вереницу последствий нашего обмана. Я так хотел защитить сына, что кое-что упустил.

— Что?

— Для этого поселка мы супруги с детьми, — заговорил он, — поэтому ни один из нас не должен смотреть на сторону. Я сейчас переживаю, имею ли я право связывать тебя такими узами? Может, стоило выдать за сестру или жену брата?

— Костя, стоп, — придвинулась она ближе, касаясь мужского тепла, чувствуя его дыхание и переживания. — Мне ясны все нюансы. Я не поставлю тебя в неловкое положение. Я не хочу внимания мужчин. Ты защищаешь меня от них.

— А мое внимание? — пробормотал он, прихватив губами пальчик, прижавшийся к его губам.

— Хочу, — обезоруживающе сказала она, не отводя своих загадочных глаз от его изучающих. — Надеюсь, мы задержимся здесь до весны.

— Даже так, — улыбнулся он, не боясь признаний. — Тогда я должен объяснить все до конца. Чтобы потом не жаловалась.

— Разъясняй, — предложила она, не сильно боясь рассказа. Впервые за долгие годы ей было действительно хорошо.

— Не отвлекай меня, — хмыкнул он, убрав ладошку от своего подбородка и губ. — А то ничего не узнаешь.

— Постараюсь, — пообещала она, делая глубокий вдох, вызывающий понимающую улыбку.

— Все просто и щепетильно, — заговорил он. — Мое воспитание значительно отличается от общепринятого. Тебе придется принять мои отличия, Тата. В них нет ничего страшного, просто другая точка зрения на отношение полов.

— Какие?

— Я уже говорил, почему никогда не был женат, — продолжил он. — Я никогда не спешил по самой главной причине: разводов не существует, Тата. Чтобы шагнуть рука об руку в завтрашний день с женщиной, нужно действительно хотеть пройти с ней весь путь до конца. У нас не принято жить вместе не супругам.

— Ой, — округлила она глаза с ошарашенным видом, вызвавшим улыбку. — И что теперь будет?

— Очень интересный вопрос, Тата, — вкрадчиво ответил он, заставляя мурашки бежать по ее телу, а под ложечкой появилось сосущее чувство. — Конечно, романы у меня случались, все же я здоровый и свободный мужчина. Но с появлением жены измены невозможны и не допустимы. Я не шучу.

— Я поняла, — тихо ответила она. — Что дальше, Костя?

— Дальше еще хлеще, — предупредил он. — Если нас найдут мои близкие, для них и всего мира мы реально женаты, все дети наши. Отвертеться не получится. Никаких объяснений не существует: если мы заявили, что супруги, так и есть.

— И ты пошел на это? — в голове Наташи не укладывалась такая расстановка акцентов. — Костя, ты просто сошел с ума! Ты меня совсем не знаешь! Я старше! Не могу иметь детей! Безумие ломать свою жизнь. А если ты встретишь девушку, которую полюбишь? Как быть тогда?

— Я тебя уже узнал, — заверил он тягучим голосом, заставляя сбиться с дыхания и покраснеть. Его взгляд задержался на выпуклости ее груди. — Я знаю твой вкус, запах, твою страсть. И ни за что не откажусь от этого. Мое желание только усиливается, как и аппетит в отношении тебя. У мужчин и просто, и сложно одновременно. Без обоюдного жадного желания не существует ни один союз. Я знаю тебя, как мать, как заботливую и переживающую женщину. А еще ты веришь мне, хотя сомнения есть. Но ты интуитивно понимаешь, что я не зло. Ты доверила мне детей и себя, и я не предам доверия. В любой безумной ситуации я буду выбирать вас. Я умею ценить дар, что попал мне в руки. Остальное чушь, Татка. Твой возраст не пугает, а дети уже есть: не будет и не надо. Я уже говорил. А мифическая девушка, — он пожал плечами, — ты полоумная? Мне уже не надо!

— Пытаешься сказать, — запинаясь, уточнила она, — что по твоим законам мы женаты?

— Пока нет, — успокоил он. — Если не найдут мои, решение только за нами.

— Уже легче, — расслабилась она.

— Дети уже привыкли, — добавил мужчина. — Мы для них якорь в рухнувшем мире. Имеем ли мы право лишать их стабильности? Сейчас они не так боятся завтра, видя нас вместе. Я дал слово никуда не уходить.

— И что нам делать, Костя?

— Жить, Тата, — сказал Стево. — Все произойдет само в нужный момент времени. По пути в Карелию обсудим все еще раз. Считай, у нас испытательный срок. Конечно, так не делается, но никто не попадал в такую ситуацию. Пока непоправимого не произошло. Прошу об одном, если случится катаклизм, позволь мне разобраться самому, как считаю нужным. Иначе убьют уже нас.

— И что ты сделаешь?

— Все, что необходимо, — признался он, не пряча глаз, — чтобы вы выжили. Объявление, что мы женаты, приберегу на самый безвыходный случай. Ты сразу поймешь.

— Я не стану мешать. Ты все сделаешь правильно.

— Надеюсь, твое мнение потом не изменится.

— Ни за что!

— Запомни эти слова, Тата, — с грустью попросил он, прикрыв глаза. — Может понадобиться.

— Хорошо, запомню, — пообещала Наташа. — И не стану тебя бояться.

— Это прогресс, — улыбнулся сумарунец, — но запомни, Татка, ровно через полгода я тебя уже никуда не отпущу.

— Это угроза? — беспечно спросила она, упав спиной на диван, и Костин навис над ней, опираясь на согнутый локоть, другая легла ей на бедро, пробравшись под подол платья, поглаживая нежную кожу.

— Предупреждение, — хрипло выдал он, — которое обязательно сбудется.

— Костя, — задохнулась она, не принимая слова всерьез, а за флирт между ними.

— Что, Костя? — хрипло переспросил он, наклоняясь еще ниже.

— Ты же собирался спать.

— И мы ляжем, — многозначительно пообещал сумарунец, скользя своими губами по ее губам. — Позже!

— Хорошо, — закусила она губу. — Я еще не очень устала.

— Устанешь, как и я, — заверил мужчина, не скрывая своего настроя. — Мы с тобой впервые на нормальном диване.

— Да, — пробормотала она, обнимая его за спину, начиная гладить и пялясь на его губы, которые не спешили ее ласкать.

— Дети не помешают, — соблазнительно продолжил он.

— Да, — выгнулась она под ним.

— Тогда, — продолжил сумарунец, прихватив на миг ее верхнюю губу, — ты не откажешь в маленькой просьбе?

— Не откажу, — жарко ответила она, разгораясь от его признания.

— Твоя очередь быть заботливой и ласковой, — усмехнулся он, укладываясь на спину рядом с ней. — Подустал я. Сама хочешь. Я чувствую.

— Хочу, — легко садясь в постели и снимая платье, ответила она. Наташа встала на колени рядом с мужчиной и сняла трусики, глядя в темнеющие глаза мужчины. — Нравится?

— Очень, — признался он, пожирая глазами и пока не касаясь. — Великолепный вид, Тата. Я ослеплен.

— Тоже! — Наташа любовалась красивым мужчиной, слишком хорошо зная, на что он способен в постели. Она снова хотела окунуться в экстаз. Молодая женщина села на поджатые под себя колени, жадно разглядывая крепкое мускулистое тело, еще одетое в неброскую одежду. Ее руки легли ему на грудь и поползли к застежке джинсов, следя за своими пальцами, лаская сквозь ткань мужское тело, заставляя сбиваться его дыхание. Он тоже следил за ее пальцами и лицом, стараясь не потерять контроль. Ее пальцы обошли большой бугор, распирающий штаны и растущий все больше. Она оценивающе прошлась по узким бедрам, сжала их и поползла наверх. Костин застонал сквозь стиснутые зубы, когда тонкий пальчик прошелся по ширинке, изучая и исследуя его стояк.

Наташа не собиралась пока облегчать его страдания. Она потянула футболку, задирая ее и освобождая тело. Импульсивно она наклонилась и коснулась губами живота, рисуя кончиком языка спиральки, обжигающие его. Костин начал дрожать, наслаждаясь ласками в полной мере. Он старался лежать спокойно, и Наташа уже чиркнула твердыми сосками по его напряженной коже, ее рот уже целовал ребра, водя по каждому языком, вырывая стоны и крики. Она мучила его, и он не хотел ничего другого, и она тоже. Стево настроился на нее, усиливая свое удовольствие: Наташа получала наслаждение, лаская его и разгораясь еще сильнее. Он купался в запахе ее страсти, а она чувствовала напряжение, скручивающее ее, тепло, идущее из центра живота и охватывающее целиком, да и между ног было влажно.

Вместе они раздели его, но теперь Наташа больше мешала, чем помогала, дорвавшись до мужчины. Она перекинула ногу через его бедра и целиком прижалась к нему, оставляя ожоги. Наташа изысканно пытала его, дорвавшись до сладкого: он ощутил ее острые зубки на груди и вскрикнул, когда она коварно покусывала его, затем зализывала языком растревоженную кожу. Женщина действовала беспощадно, устроившись сверху: ее развилка опаляла и терлась о его пах. Ее тело лежало и скользило по нему, упиваясь огненными прикосновениями. Ее руки добрались до крепких плеч и скользнули к голове, чтобы запутаться в волосах. Сумарунец молча молил о терпении, когда Наташа приникла к его шее, водя губами и подбираясь к уху, выпуская мурашки, когда зубки прикусили мочку.

— Татка, — взмолился он, — убьешь.

Он услышал тихий смешок, едва не сбросивший его вниз, а ее рот уже двигался по твердой линии подбородка к его губам. Она прижалась, целуя открытым ртом, впитывая в себя его дыхание и содрогания. Костин обнял ее, водя с достаточной силой ладонями по ее телу, ощупывая и оглаживая. Снова его пальцы сжали ее бедра, и он надвинул ее на себя, начиная сам тереться об ее развилку твердым эрегированным членом, заставляя уже дергаться женщину. Но она не отступала, углубляя поцелуй, смело найдя его язык своим. Вот Стево и расплавился под ней, кроме одного места, которое стало просто каменным.

Девушка чувствовала его и желала снова ощутить это распирание и наполненность внутри себя. Она оторвала от него губы, ее зрачки расширились, кожа стала слишком чувствительной. Наташа была перевозбуждена, тело выдавало ее, а он слишком хорошо видел ее. Она чуть сдвинулась к его коленям, жадно любуясь мужчиной. Ее ладонь сомкнулась на нем, упиваясь его силой. Она закусила губу, чувствуя, как он пульсирует и растет в ее руке.

— Ты просто горячая сталь! — шепнула она и наклонилась вниз, втягивая в рот гладкую и твердую головку с капелькой смазки. Костин громко охнул, чувствуя на себе пламя, оживляющее его. Он давно потерял способность говорить, когда ее губы скользнули ниже, целиком вбирая его в себя, метя собой. Наташа опустилась ниже, вбирая до самого основания, пуская в ход язык. Она сжимала его пальчиками, пока губы двигались вверх-вниз по его длине, заставляя лежать на спине с бессмысленной улыбкой.

Наташа вошла во вкус, приникнув к нему и лаская целиком, даря щедрые и безграничные ласки, как и он ей. Она стала всасывать еще глубже, не позволяя отступить. Стево содрогнулся и задрожал в ее губах. Он упивался своими ощущениями и ее удовольствием, которое она получала, лаская его и ожидая его конца. Костин стиснул зубы, подчиняясь своей природе, сдерживаясь из последних сил, но это было невозможно.

— Татка… да…

Ее ласки стали настойчивее и жестче. Она всасывала его быстрее и смаковала каждое проникновение, доводя до конца. Стево стиснул зубы, подчиняясь влажному давлению, которое все накатывало и накатывало, как и напряжение, что сдавило внутренности. И он подчинился обоим: она приникла к его вздыбленной плоти, целиком всосав ее, что головка уперлась ей в заднюю стенку горла. Он сдержал громкий крик разрядки, когда мощная струя полетела прямо в нее. Наташа обмякла, приникнув к его содрогающемуся члену, пока он кончал ей в рот, пробуя и запоминая его вкус. По ее горлу потекла теплая солоноватая струя, которую она проглотила, не морщась, хотя раньше так пылко и полно она не отдавалась такому откровенному действию. Вкус Костина был захватывающим, теплым, терпким и сладким. Она не спешила выпускать его из влаги рта, слизывая языком капельки влаги с его толстого ствола, давая ему полностью разрядиться, лаская его.

— Боже, — простонал он в явном восторге, чувствуя на себе ее тепло. Наташа продолжала держать его во рту, лаская полутвердый член, который снова начинал твердеть между ее губ. — Хорошо, Тата. Не останавливайся.

Когда он снова отвердел у нее во рту, Стево оттолкнул от себя женщину, которая послушно распласталась на спине, раскинувшись перед ним. Он набросился на нее, сжимая сосок губами, яростно лаская его, упиваясь ее телом. Он раздвинул рукой ее ноги и устроился между ними, впиваясь голодным ртом в другой сосок. Наташа закрыла глаза, наслаждаясь его ласками, особенно когда его твердая плоть прижималась к ее уязвимой влажности. Он положил руки на ее бедра, продолжая ласкать ее сосок, раздвигая ноги еще шире, угнездившись между ее бедер. Одним толчком он погрузился в нее, входя в ждущий его мокрый грот, делая сразу второй толчок. Каждый новый удар вызывал в ней стон и судорожное сжатие долбящего отростка.

— Ты позволишь мне? — пробормотал он, заводясь еще сильнее, получив первый оргазм и желая второго.

— Делай, что хочешь! — задохнулась она, и слова перешли в крик вместе со следующим толчком. Ногти впились в его спину где-то рядом с поясницей, ноги стиснули талию, не давая вырваться. Он услышал ее шепот: — Да.

— Держись за меня, — выдохнул мужчина в районе ее уха. Наташа кивнула, крепче обнимая мужчину. Он отрывался с ней по полной программе: входил до конца, выходил и снова врезался, заставляя выгибаться. При каждом толчке женское тело получало энергию и не только впитывало ее, оно еще сотрясалось от силы, с которой мужчина взялся за дело. Но этого уже стало мало. Он расцепил ее ноги, забросил их себе на плечи, заставляя ее таз приподняться под другим углом, и девушка захныкала, когда твердый член стал врываться глубже и основательнее. Она двигалась в такт с ним, ее тело знакомо напряглось, пальцы сильно сжали его бедра, а ее лоно жадно сжалось на нем, и Наташа сорвалась с обрыва в слепящую бездну.

Она начала корчится в конвульсиях, распадаясь на осколки, теряясь в экстазе, которое ждала с нетерпением. Он остался в ней, сжимая зубы, чувствуя влажные тиски, но не теряя голову. Его толчки стали еще мощнее, губы прильнули к груди, зубы сжали сосок, продолжая вколачиваться в послушное и жадное тело. Наташа потерялась в удовольствии, не обращая внимания на бесшабашные рывки мужчины. Он не делал больно, хотя буквально рвался к финишу. Наташа уже не чувствовала собственного тела, расплавившись под его напором. Наконец, он взорвался, изливаясь в нее теплой струей.

— Не больно? — интимно спросил он, продолжая лежать на ней. — Удобно?

— Да, — шепнула она. — Очень.

— Устала? — со смешком спросил он.

— Не устала, — хихикнула она. — А ты?

— Не устал, — хмыкнул Костин, поднимая голову с ее груди и изучая ее. — Вот зачем стоит заводить молодого любовника.

— Костя! — взвизгнула она и забарабанила кулачками по его спине, вызывая смех. — Бессовестный негодяй! Да как ты!..

— Замолчи! — хмыкнул он, делая в ней очередное движение, вырывая ах через раскрытые губы. Он схватил ее руки и завел их ей за голову, снова нависая над ней. Их глаза встретились, и Наташа обо всем забыла, когда он снова начал двигаться в ней, неутомимо, напористо. И она снова включилась в их дикий и потный танец, несущий одно удовольствие, удивляясь жажде и выносливости обоих. О, она прекрасно поняла, как был прав Костя: он без устали неутомимо доказывал ей, что способен просто измочалить ее, и она в восторге отдавалась его сладкому диктату. Они продолжали до тех пор, пока не рухнули абсолютно без сил в разворошенную, влажную от пота постель и сразу отключились.