Глава 19

В большой комнате стояла тишина. Костин положил спящую женщину на диван и отошел, давая ей время на отдых. За столом сидели дети и дед, который усадил их за книги. Перед Игнатом лежал красочный букварь, а старшие читали книги посложнее — «Капитанскую дочку» и «Преступление и наказание». Книг в библиотеке хватало.

— Как продвигается чтение? — взъерошив волосы сына Стево.

— Норма, — отчитался Денис. — Договорились читать по три главы в день.

— Хорошо, — похвалил отец. — Что бы мы без вас таких понятливых делали?

— Обзаводились бы седыми волосами, — хихикнул Денис и покосился на спящую мать. Подначивающий взгляд отца заставил сказать: — Свежий воздух благоприятно влияет на всех.

— Полностью с тобой согласен, — невозмутимо ответил сумарунец.

— Нагуляли аппетит? — весело спросил дядя Егор, заметив, как Костин жадно посмотрел на кастрюлю.

— Не все съели, дядя Егор? — подхалимски спросил он.

— Вам оставили.

— Я накрою на стол, — негромкие разговоры разбудили молодую женщину, и она осторожно села на диване.

— Сиди уж, — махнул на нее рукой хозяин, замечая медлительные движения. Он взглянул на невозмутимого Костина, который даже глазом не моргнул. — Поухаживай за женой, парень!

— Конечно, дядя Егор, — послушно отозвался он. Сумарунец оказался рядом с женой, помогая снять джинсовку, почти касаясь ее тела своим. И шепнул жене: — Дай помогу тебе, кьярра.

— Да, — шепнула она, опустив глаза. Тело недвусмысленно реагировало на близость мужа, начиная таять и разгораться. Он умело снял с нее куртку и подхватил на руки, усадив за стол.

— Удобно, милая? — уточнил он заботливо, наклоняясь над ней, не убирая рук со спинки стула и стола. Их лица оказались в опасной близости. Наташа взглянула на него и утонула в горячем серебре глаз.

— Да, — отвечая на вопрос и порыв, проговорила молодая женщина. Она сама качнулась к нему, едва не поцеловав, но их прервал возглас Игната:

— А что это с вами? Мама? Папа?

Костин и Наташа взглянули на ребенка и увидели настоящее изумление в зеленых глазах на пораженном личике. Он во все глаза смотрел на них, не в силах перестать пялиться.

— О чем ты, Игнат? — растерялась Наташа, но момент влечения прошел. — С нами все, как всегда.

— Нет, — затряс он головой. — Вы другие.

— Он видит, Тата, — тихо пояснил мужчина, приглядываясь к сыну. — Я тоже вижу, Игнат. Это мой осознанный выбор, сын. Теперь мы останемся такими навсегда. Возврата назад нет, да и никогда не было. Что скажешь?

— Это очень красиво, — улыбнулся ребенок, принимая свершившееся. — Я не думал, что увижу такое.

— Нам с мамой нужно было время, чтобы разобраться в себе, — объяснил сумарунец. — Поверь, мы старались, как могли.

— Костя, а что он видит?

— Да, пап, — поддержал ее Денис. — Я не замечаю ничего.

— Я тоже, — поддакнул Дима.

— Тебе, родная, — выпрямился он в полный рост и положил ладонь на плечо, — я все объясню в нашей спальне. А вам, мальчики, — Костин внимательно и твердо смотрел на сыновей, одним взглядом предупреждая, что все очень серьезно, — предлагаю дышать глубже. Мы с мамой решили, что пора становиться взрослыми и ответственными. Все у нас трое детей.

— И? — тревога Димки была осязаема. — Что это значит?

— Ну, ты и тормоз, Димон! — закатил глаза его брат. — Ты правда это сделал, пап?

— Правда, Денис, — совершенно спокойно признал сумарунец. — Такими вещами не шутят.

— Что сделал? — вскочил на ноги Дима, пораженно пялясь на обоих.

— Почему, пап? — серьезно спросил старший юноша, чувствуя тонкую нить связи с ним, что осталась после гонки в джипах.

— Ответ очевиден, — Наташа притихла, не встревая в разговор двух уже мужчин. — Я люблю твою мать, Денис. Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы понять очевидное, а ей значительно больше. Так бывает, сын. Тата до потери сознания боится брака, но мне, наконец, поверила. Немножко поверила.

— Мама действительно хочет быть с тобой, пап, — уверенно сказал Игнат. — Иначе не получилось бы.

— Знаю, Игнат, — улыбнулся сумарунец. — Ведь именно мне удалось уговорить ее.

— Ничего себе! — присвистнул Дима, падая на стул. — Обалдеть!

— Офигеть! — поддержал Денис. — И что теперь?

— Все как всегда, Ден, — пожал плечами сумарунец. — Для нас всех ничего не изменилось: мы семья. Я ваш отец и муж вашей мамы. А для некоторых остальных будет лучше не приближаться к моей семье даже на километр. Но это уже мои проблемы. Я решу их.

— Костя? — ахнула Наташа и почувствовала успокаивающее пожатие.

— Не волнуйся, пожалуйста, — мягко попросил он. — Первым никогда не полезу. Умные сами не попрут на рожон, а идиотов угомоню лично.

— Как? — тихо спросил Денис.

— Любым способом, который они предпочтут сами, — равнодушно ответил он, и парень сообразил: если понадобится, он убьет ради них.

— Отлично, пап, — принял все юноша. — А что увидел Игнат?

— Не твоего ума дело, сынок, — заворчал Стево, а скулы немного покраснели: не разъяснять же им, что после их любви и признания их окутывают теплые ленты разделенной страсти, наслаждения и единения.

— А, правда, папа, — пристал к нему уже Дима, видя смущение мужчины и попытки уклониться от ответа. — Что засек Игнат?

— Отвалили оба, — шикнула на обоих мать, но безрезультатно.

— Так что?

— А ну-ка, — грозно поднялась на ноги Наташа, загораживая собой мужа. Ее глаза обещали заслуженную кару, а Костин сразу повеселел и заулыбался, оказываясь под ее защитой, — немедленно оставили отца в покое, пока я сама не объяснила, что это весьма опасное занятие! Зубоскалить будете на улице. Как раз остынете на свежем воздухе.

— Мама, — заныл Дима, но не произвел впечатления.

— Начнете докапываться до отца, — заверила Наташа, — я сама закопаю вас по самую шею. Не трогать его вообще! Ясно? Не слышу!

— Ясно, мам, — притих Денис.

— Ясно, мама, — вторил ему брат.

— Началось, — заулыбался Игнат и подбежал к родителям. — Мама, мама, — он запрокинул голову и дернул за джинсы. — А я не докапываюсь до папы. Я умный мальчик. Ты меня не будешь ругать? И меня все очень устраивает.

— Не буду, — улыбнулась она, взглянула она на ребенка и заметила смешинки в его глазах. Костин же поперхнулся смехом.

— Ден, Дим, — заулыбался Игнат, — теперь мама за отца горло перегрызет. Шутите осторожнее.

— И не задавайте глупых вопросов, — нравоучительно посоветовал Стево. — Я не полезу защищать вас от матери. Что-то уставать стал. Видно сказывается возраст и семейное положение: трое кусачих пацанов… Не погорячился ли я?

— Не погорячился, папа, — заверил Денис. — Ты все сделал правильно.

— Садитесь ужинать, — заворчал Егор Владиславович. — Все на столе.

— Спасибо, дядя Егор, — поблагодарил Стево, и оба снова сели за стол.

— Значит, — буркнул хозяин, устраиваясь напротив, с легким осуждением, — жили гражданским браком, родили троих детей и только теперь поженились?

— Так, дядя Егор, — спокойно принял на себя удар Стево, не опустив глаз. — Так бывает. Штамп в паспорте никогда е удержит вместе людей и не сделает их по-настоящему счастливыми. На это способны лишь двое, да лети, которые свяжут в одно целое. Мы навели порядок. Помогли последние события.

— Кольца есть? — просто уточнил Артемьев.

— Нет, — признался Стево. — Заранее не покупал.

— Так и думал, — вздохнул хозяин. — Подумаем.

— Если найдешь выход, дядя Егор, возражать не стану.

— Подумаю, — проворчал он, размышляя, где можно раздобыть символы брака, хотя вряд ли удастся договориться. Но попробовать стоило, он желал поставить четкую точку, чтобы у местных горячих голов не возникло желая пофлиртовать. Генерал чуял проблемы за версту и пытался их решить, не доводя до взрыва.

Денис и Дима едва заметно переглянулись, поведение Кости разительно отличалось от выходок отца. Этот мужчина спокойно брал на себя все удары, оберегал и признавал своими детьми. По умалчиванию они приняли его за отца, он смог стать им нужным и необходимым. После ужина дети ушли спать, а Наташа с Костей заперлись в собственной спальне.

— Так что видит Игнат? — с интересом спросила она, когда Костя разделся и лег рядом с ней в постель.

— Очень интересные вещи, — с намеком сказал он. — Рассказать?

— Да!

— Смотри, кьярра, — предложил он и поделился с ней своими впечатлениями: молодая женщина увидела то, что видели они оба — толстые теплые ленты, что связывали в одно целое.

— Иди ко мне, — пылко распахнула она ему свои объятия, распаляясь от этой чистой и обжигающей демонстрации искренней привязанности к ней. И Стево не стал затягивать: он уже желал продолжить то, что они начали в лесу. Уже не таясь от жены, он установил наладонник в режим глушилки, заставив жену покраснеть от возбуждения: очень уж недвусмысленно он улыбался, что ее тело наполнилось жаром. Костин желал продолжения, и она тоже уже предвкушала их занятия любовью. Наташа желала этого всем своим существом.