Глава 21

Вот и сегодня Стево отправились к хижине в лесу, где решили провести несколько часов наедине. Погода решила порадовать последними теплыми денечками, вот они и устроились на старом пледе во дворе, становясь собой. Наташа с сыновьями упорно изучали сумарунский язык, осваивая новые слова и произношение. Костин делал упор на родной язык, логично рассудив, что общий язык им не нужен, ведь вряд ли они окажутся в открытых мирах. А понимать его народ семья обязана ради собственного выживания.

— Костя, — мягко позвала его жена, любуясь его профилем, и он с улыбкой взглянул на нее, — расскажи еще о своем мире. Я, кажется, никогда не устану слушать тебя.

— Не возражаю, — кивнул сумарунец, который тоже с упоением рассказывал о своей родине, обретя голос после долгих лет молчания. — Парни, хотите послушать о необычном?

— Да, папа! — Игнат быстро и ловко спрыгнул с турника, на котором вертелся веретеном. Мальчишка отрывался пополной. Денис соскользнул вниз по толстому канату, а Дима слез с брусьев, где качал пресс. Оба устроились рядом с младшим братом, сосредоточившись на отце. Им была важна и интересна чужая культура.

— Мой мир, — негромко заговорил он, задумчиво глядя вдаль. — Сумару… когда-то она была живым и цветущим раем. Я не застал уже ее расцвета. Мой мир, который помню я, каменистая планета, чья вода ушла на глубину, оставляя поверхность мертвой. Я помню толчки землетрясений, что рвали ее на части, помню метеоритные дожди, причиняющие смертельный вред всему живому. Я помню, как стонала планета, ее боль была осязаема. Это страшно и угнетающе, но и заставляло бороться. Единственное, что не давало отчаиваться, наша сплоченность перед общей трагедией. Тогда народ действительно был цельным, добрым и сплоченным.

— Что ты чувствуешь сейчас, папа? — серьезно спросил Игнат. — Здесь появились сумарунцы. Ты не можешь не чувствовать их.

— Чувствую, Игнат, — не стал отпираться он. — Идет раскол. Самое ужасное, что снова один народ дробится на части. Я не представляю все последствия такого шага.

— А кто уже проходил этот путь, Костя?

— Были бунтари во все времена, кьярра, — ответил он, снова признаваясь в любви одним словом. — Мы не исключение. Приблизительно в одно время произошли два независимых друг от друга события. На Вендоре назрел серьезный конфликт, вышедший за рамки галактики. Вендорцы великие воины. Этот народ всегда сражался. Они создали для Альянса внушительную и непобедимую армию. Но они до фанатизма щепетильны в одном: чистота крови. Они женятся только на себе подобных, а брак с чужеземкой карается смертью для всех, даже детей, если таковые родятся в смешанном союзе.

— Дикость, — поежилась Наташа, чувствуя холод внутри.

— Это их устои, кьярра, — негромко напомнил он. — Поверь, на моей памяти таких инцидентов не было. Вендорцы с малых лет приучены к армейской дисциплине. Им не придет в голову нарушить кодекс.

— И? — заторопил его Денис.

— Нашлось много людей, которое приняли другое решение, — просто ответил Стево. — Они хотели нового, их не пугали межрасовые браки, дети-полукровки и смешение культур. Бойни не было, делились даже семьи. Восставшие подняли в космос несколько огромных крейсеров и улетели в поисках мира, где смогут жить, как хотят.

— Нашли?

— Не знаю, Дим, — пожал плечами отец. — Они просто исчезли. Вендорцы всегда умели выстраивать оборонительные сооружения. У них находились последние разработки Альянса. Они не сгинули, они просто слишком хорошо спрятались. Уверен, я даже мог сталкиваться с их потомками на торговых планетах. Вендорцы поступили мудро, не пролив крови, понимая, что победителей не будет.

— А другой народ, пап?

— Теарианцы, Ден, — ответил он. — У них хватило сил собрать на равных правах в одну лигу пять планет. За счет колоний они расширили свою власть. С Альянсом нет идиотов связываться. Их звездный крейсер «Боринар» тоже однажды взлетел и пропал с тысячу лет назад. Даже больше. Как и мы он просто не вернулся домой.

— Искали?

— Перерыли парочку галактик с последней точкой выхода в эфир, — заверил Костин, — но ничего. Неосвоенный космос, да и вообще космос опасен.

— В историях есть одна общая черта, пап, — нахмурился Денис. — Люди не шли стенка на стенку. Нет пострадавших. Да, корабли могли погибнуть, но это катастрофа, где могли остаться выжившие. Вендорец не убивал вендорца, теарианец не трогал теарианца.

— А сумарунцы не удержались и пролили свою кровь, — вздохнул Костин. — Они могли не знать, но в конкретных случаях прекрасно знали.

— Да, — тихо спросил юноша. — Как это возможно?

— Сам поражен, — поморщился мужчина. — Так никогда не происходило, — и осекся.

— Что ты вспомнил, Костя? — с тревогой спросила жена, импульсивно хватая его за руку. — Ты же вспомнил.

— Можно сказать и так, — криво усмехнулся он, посмотрев на жену. — Те события коснулись и нас, Тата, хотя случилось еще в более древнем и пресыщенном мире, чем мой.

— Каком мире?

— Знание покрыто забвением, кьярра, — признался он. — Никто не знал, откуда к нам пришли те воины. Единственное, что отыскал в манускриптах и хрониках мой прапрадед и его друг, это то, что тоже произошел раскол. Часть осталась при своем, продолжая вести привычную жизнь, не считая, что они совершают недопустимое, а другая часть, наоборот, очнулась от равнодушия. Они смогли открыть глаза и увидеть чудовищность своих поступков. Они ушли в миры защищать жизнь. Жизнь достойна спасения. Этот девиз всегда с почтением и гордостью несли воины, которым нет и не было равных во вселенной. Они первыми вступали в бой на стороне слабых, противостоя такой же силе, что бурлила в них. Те древние бились до последнего, кьярра, их уничтожали за предательство их догм. Воинам вынесли приговор, который пал и на их потомков.

— На Сумару…

— Были пришельцы, — ответил он. — Это совершенно точно. Их кровь течет во многих из нас. Прецедент был.

— Почему наша семья заинтересовалась ими, пап?

— Чтобы найти ответ на один вопрос, Дима, — взглянул он на сына. — Как найти в себе силу, чтобы спасти гибнущую планету. Ответа нет. Все умирает. Это один из циклов существования. Я вижу и понимаю, как бы страшно не звучали мои слова.

— Ты действительно много знаешь, Костя.

— Наши истории происходили на самом деле, — заверил он. — Доказательства есть, но я не могу к ним прикоснуться. Нужен доступ в наши базы данных.

— Не стоит, — мягко остановила его жена. — Я тебе верю. Как бы мне хотелось увидеть тот внешний мир, о котором ты говоришь.

— Надеюсь, мы сможем совершить путешествие, кьярра.

— Все получится, — улыбнулась она.

— Давай лучше я расскажу еще одну пикантную деталь.

— Какую? — заинтересовалась Наташа, с легким подозрением изучая довольное лицо мужа.

— О, — протянул он, посмеиваясь. — Наши традиции увлекательны и интригующи. Тебе понравится, а мальчишкам тем более, ведь они все мои сыновья.

— Э-э-э! — забеспокоился Денис, взглянув в насмешливо веселое лицо отца. — Что зажал?

— Маме понравится, Ден, — заверил Стево. — У нас не принято открыто встречаться с девушками, — с легким стоном беспокойства Денис уставился на него. — Мы скрываем свои отношения. Касаться можно либо родных женщин или собственной жены, целоваться только в законном браке, как и танцевать.

— Подстава, — реально приуныл парень, и Костин сжалился.

— Ты все же мой сын на половину, — ответил он. — Вторая часть у тебя от мамы, поэтому я не стану требовать соблюдения всех правил. Мы живем на Земле, сын. А я не фанатик, чтобы требовать неукоснительного уклада сумарунцев.

— Отличная новость! — воспрял парень, вызывая теплый смех родителей.

— Пользуйся. Рад услужить, сын.

Они наслаждались покоем, но близость поселка не давала расслабиться.

— Костя, — заговорила жена, — может, пока не поздно, действительно стоит уехать севернее?

— Боишься, что Глеб психанет, когда разберется, что дети уже не его. И как и ты принадлежат мне?

— Я боюсь отца Глеба, — призналась она. — Он ничего не делает без его одобрения. А Игорь Николаевич взбеленился.

— На здоровье, — разрешил мужчина. — Я его остановлю. Не переживай. Сейчас он тебе уже ничего не сможет сделать. Ты не одна, кьярра.

— Знаю, главное, чтобы понял и он.

— Поймет. Лично позабочусь.

— Конфликтов я всегда и хотела избежать.

— Наш отъезд будет бегством в его глазах, Тата, — тихо сказал он. — Он долго верил в свою безнаказанность. Если не слишком тяжело, нужно остаться.

— Я никогда не позволю ему управлять собой, Костя, — решительно проговорила она. — Я беспокоюсь за нас всех.

— Ты понимаешь все правильно, — проговорил муж. — Ты для него запретна. Он не просто понял, проглотил это. Сильный удар по гордости. Он сделает вид, что вы незнакомы.

— Ничего не имею против.

— Мы не позволим ему пакостить, Тата. Ты больше не одна.

— Да, мама, — заверил Игнат. — Мы о тебе позаботимся.

— Вы у меня самые лучшие, — улыбнулась она.

— А ты у нас, — заверил муж. — Мы самые счастливые.

— Ты…

— Что? — низким голосом спросил он, обволакивая магической интонацией и теплом серебра взгляда, в которых жена просто тонула.

— Ты меня просто балуешь, — с легким кокетством шепнула она.

— Имею право. Ты моя законная жена, кьярра.

— И я очень рада, Костя, — мягко ответила Наташа, купаясь в его нежной любви, предназначенной ей одной, не сомневаясь в нем.

— Веди себя прилично, кьярра, — взмолился Костин, чувствуя в теле знакомый жар. — Детей стоит отправить на прогулку. А сейчас это нервно.

— Вот и стоит по весне, пап, — встрял Денис, — найти место поспокойнее и подальше отсюда.

— Скорее всего так и поступим, — подумал в слух сумарунец. — С каждым днем правду станет утаивать сложнее. Возникнут подозрения. Надеюсь, время до весны у нас есть.

— Давайте домой, — предложила Наташа, сжав бедро мужа, чтобы просто коснуться его.

— Можно, — согласился Костин. — Холодает.

Мальчишки затащили в хижину покрывало, разложив его на спинках ульев для просушки. Супруги остались на улице, глядя на покачивающиеся верхушки деревьев. Несильные порывы ветра срывали то тут, то там листья, заставляя их кружиться в легком танце, и падали на землю, где они, поникнув, оставались лежать среди желтеющей травы.

— Осень, — тихо проговорила она.

— Кажется, лето было так давно, — согласился он, понимая настроение жены. — Будто мы проживаем уже следующую жизнь.

— Я начинаю забывать, что месяц назад была совсем другая жизнь.

— Человек может адаптироваться к любым обстоятельствам, кьярра. Это заложено в нас всех.

— Знаешь, о чем я думаю?

— О чем, Тата?

— Если выбрался ты с Тедрой, — заговорила она, — и мы видели твоего брата в лесу. Кто еще мог оказаться здесь же?

— Не представляю, — развел он руками весьма удрученно. — Мы пытались искать, но… Выжившие и сбежавшие точно были, но где нашли безопасное место так и не выяснили.

— Они могли спастись во время вторжения, — проговорила Наташа, — и оказаться в схожем с нами положении.

— Все может быть, — пожал он плечами. — Их решения только их. Они не имеют к нам никакого отношения. Я не представляю, чем они стали. Лучше не искать встреч.

— Да уж, — поежилась молодая женщина, и муж крепче прижал ее к себе, не давая холоду истины накрыть ее. Он остался собой, а у других могло не получиться. — Не будем о грустном. Пора продолжить урок.

Первой в хижину к детям вошла молодая женщина, а сумарунец повременил, изучая новый мир, в котором они жили. В последние дни он проявлял повышенную осторожность и не зря: сумарунцев реально будоражило то, что случилось в северных областях с разницей в пару дней. На достаточно большом расстоянии друг от друга произошли два серьезных события, не связанных между собой. Еще севернее на дороге двое, женщина-сумарунка и мужчина-землянин, Ксилла и Скат, эти имена слышал отряд на темном шоссе, не только ушли от преследования, они противостояли челноку. Они были непростыми соперниками, если одолели солдат, умеющих воевать.

А возле Финского залива происходили другие события, в которых был уже напрямую замешан Стево.