Глава 23
День начался привычно с уроков в клубе, и почти до обеда дети и взрослые были заняты. После занятий Костин разрешил старшим сыновьям погонять в футбол, а Игнат подотстал, идя за родителями, ощущая их потребность друг в друге. Сумарунец помог жене одеться в теплые вещи и, взяв ее за руку, прогулочным шагом пошел к дому. Он игнорировал обиженный взгляд Ольги, которая так и не продвинулась в своем желании заполучить его. он ее просто не замечал и игнорировал, а Наташа просто купалась в его внимании и заботе, буквально обожании. Вот и сейчас они ушли, как подростки, держась за руки под ее сумрачным взглядом. Ольга выскочила следом, ломая голову над темой разговора, даже Денис с Димой не косячили, она просто шла за парочкой, надеясь на удачу. Стево не мог не чувствовать за спиной навязчивого внимания малолетки. Он наклонился к уху жены и зашептал:
— Татка, может нам исчезнуть на пару часиков?
— Просто некрасиво, Костя, — хихикнула она. — Дядя Егор не может постоянно присматривать за детьми.
— Согласен, — с улыбкой признал он. — Но так хочется.
— Надо проявлять терпение.
— Скучно, — скривился он. — Найду выход.
— Точно, — почти засмеялась она.
Супруги уже прошли мимо остановки и вынуждены были затормозить: навстречу шел Глеб. Заметив бывшую жену с другим, он сразу поспеши к ним, но не смел грубить. Панов преградил дорогу, вынуждая их остановиться. С нетерпением Стево взглянул на него, давая понять, что он им мешает.
— Добрый день, — вежливо буркнул Глеб. — Как дела?
— Здравствуй, Глеб, — сухо ответил сумарунец. — Хорошо. Пройти дашь?
— Где они, Наташа? — спросил он. — Они же знают, что я здесь.
— Знают, Глеб, — спокойно сказала она. — Если не искали и не спрашивали, значит, не хотят.
— Настроила против меня? — угрюмо выдал он. — Прав был отец…
— Я никого не настраивала! — искренне возмутилась Наташа, смеривая мужчину твердым взглядом. — К отцу иди и разбирайся!
— Хватит наговаривать…
— Тата говорит правду, — встрял Костин, не позволяя оскорблять ее. — Почему ты слышишь, что хочешь?
— Мой отец не способен!..
— А она способна?! — оборвал сумарунец с презрением. — Ты просто страус: спрятал голову в песок и хорошо. Разве так можно? У тебя на глазах оскорбили, обидели мать твоих детей, и ты проглотил. Нехорошо!
— Не учи меня! — вскинул он голову, сердито щуря глаза.
— Приходится.
— Не лезь…
— Мама, — звонкий детский голос оборвал хамство, и Панов тупо уставился на маленького ребенка, который догнал их и дергал Наташу за руку, — я есть хочу и устал.
— Ты мой хороший, — с улыбкой наклонилась она к нему, но Стево опередил, быстро подхватывая сына на руки.
— Не смей, Татка, — заботливо выдал он, удобно перехватывая мальчика на руке и боку. — Он уже тяжелый. Сейчас покормим, Игнат. Идет?
— Да, папа, — важно ответил сын, держась за него и взирая на мужчину. — Я больше не буду проситься к маме на руки.
— Молодец, сын! — подмигнул ему отец.
— Костя, он еще маленький, — распереживалась она.
— Но весит больше, — твердо сказал он, — чем тебе стоит таскать.
— Хорошо, — сдалась она, поправляя волосы ребенка. — Сильно устал, малыш?
— Да, — признался он, положив голову на крепкое плечо отца. — После обеда я посплю.
— Хорошо, — согласилась Наташа и увидела настоящее изумление на лице Панова: он видел поразительное сходство ребенка с мужчиной, да и черты бывшей жены ему виделись. — Сказку почитать?
— Да, мама, — заулыбался Игнат.
— Что, Глеб? — с усмешкой уточнил Стево.
— Ничего! — едва не заикаясь, ответил он, во все глаза глядя на всех троих. — Похож.
— Я говорил, Глеб, — ласково напомнил сумарунец, не сводя твердого взгляда с мужчины, — мы настоящая семья. Ты допустил огромную ошибку. Но это твоя проблема.
— Ошибку? — непонимающе уставился он на Стево.
— Твоя ошибка, — доступно разъяснил ему счастливый соперник, — мое счастье. Ты потерял, я нашел. Наташа моя жена и мать моих детей.
— Не понимаю как, — растерянно выдал он, переводя взгляд по очереди с одного на другого.
— А ты не парься, — почти дружелюбно сказал Костин. — Можно все, если действительно хочешь дать своей женщине все без всяких ограничений. Нужно просто быть с ней и не предавать. Вот все и получится. Понял меня?
— Да, — тихо выдал Глеб, ничего не понимая.
— Вот и хорошо, — похвалил Стево. — Я не шутил: моя жена и дети неприкосновенны. Ты не забыл?
— Нет, — буркнул он.
— А если дети не ищут встреч, — добавил Костин, — видно причины были веские.
— Что ты сделал? — задохнулся Панов, аж подобравшись, не смея кидаться на мужчину.
— Сказал правду, — не отвел глаз его соперник. — Это полезно.
— Да как… — задохнулся он.
— Тише, Глеб, — мягко успокоил Стево, твердо удерживая взгляд своим. — Не шуми! Ни слова лжи не было произнесено. Я никого не черню, и другим не дам. Ищи ложь в своем доме. А при нашем ребенке ты орать не будешь.
Костин договаривал обличительную речь, а взгляд цепко смотрел по сторонам, ничего не упуская. Он сразу заметил приближение трех людей, которых здесь не должно было быть. Наметанный взгляд сразу нашел главного: Дамир Боган, его сослуживец, о судьбе которого он не знал слишком долго. Даже сильная щетина не могла изменить его и сделать неузнаваемым. Рядом шли парень и девушка, но Костин не спешил с выводами. Он помнил о семейном положении Богана, его детях, но в повзрослевших юнцах он не узнавал детей. Костин занял выжидательную позицию, не делая резких движений. Умело он опустил ребенка на землю, придвинул к жене и закрыл собой уже обоих.
Сумарунцы тоже увидели его и узнали, но не рванули вперед. Дамир тем более узнал одного из своих — Костин Стево. Когда он узнал имя, стало легче. Но не проще! Он видел рядом с мужчиной женщину и ребенка. Дамиру было проще справиться со случившимся, но не его «детям». Но они держались достойно: Костин Стево женат на местной, и у них сын. Они злились, но не давали себе воли. Костин приготовился ко всему, надеясь, что уцелеет против троих. Но они пока не нападали.
— Что?
— Ничего, Глеб? — ровным голосом ответил Дамир на выпад. — Гуляем. Не познакомишь?
— Нет, — буркнул Панов, насупливаясь.
— Константин Стеблов, — не дрогнул сумарунец, глядя прямо в глаза своему сослуживцу. — Моя жена, — выделил он слово, — Наталья и наш младший сын, Игнат.
— Здравствуйте, — вежливо ответил мальчик, настороженно изучая гостей.
— Добрый день, — напряженно сказала его мать, сразу прижимая сына к себе, когда его осторожно поставил на ноги отец.
— Дамир Багоев, — представился он. — Мои дети Андор и Падма. Мы шли из Москвы, как все рухнуло.
— Сочувствую, — искренне ответил Костин, не видя рядом жены Дамира, и Богану стало стыдно за обман, но ни в чем не собирался признаваться. По ужасному стечению обстоятельств они оказались по разные стороны, но сейчас хотя бы Дамир знал, почему парень не спешил назад. — Мы тоже понесли утраты и оплакиваем их.
— Утраты? — вскинул голову Глеб.
— Наташа потеряла, наверное, всех близких, — ледяным тоном напомнил Стево, вгоняя в дрожь. — В Москве. Нас спасло чудо: дача за городом. А я похоронил очень близкого человека, которого знал долгие 17 лет. Я знал ее по армии. И так она не должна была умирать.
Дамир сильно вздрогнул и впился в лицо мужчины пронзительным взглядом, слыша обвинения и приговор. Он понял, что Тедры больше нет, и ее гибель — рана для мужчины, которую он долго не забудет.
— Обвиняешь? — негромко, с какой-то усталостью спросил он.
— Обвиняю, — не опустил Костин глаз, видя, как высокомерно нахохлились дети Дамира. — За скотство плата одна. И ты знаешь это, Дамир. Я не отступлю.
— Вы знакомы? — озадаченно спросил Глеб, чувствуя недосказанность, но мужчины понимали тему разговора.
— Нет, — мягко ответил Стево, словно предупредил. — Мы не знакомы, — и часть правды в его словах была: они не виделись почти 15 лет, а это почти целая жизнь. Сумарунцы пока должны были смириться с вердиктом, но собирались поспорить позже.
— Мы все понесли потери, — осторожно произнес Дамир. — Стоит сесть и спокойно поговорить.
— Позже, — не отказал Костин, прощупывая всех троих, не слишком веря в такие совпадения. С крушения он не видел ни одного сумарунца, а после нападения сразу трое. Они говорят, что из Москвы, но ни разу не пересеклись в столице. — Сына пора кормить и спать укладывать. Он еще маленький.
— Мы здесь надолго. Нам некуда идти, — проговорил Дамир.
— Как и всем, — тихо напомнил Костин, снова подхватывая ребенка на руки. Игнат удобно устроился на руке отца, цепко держась за его шею, чтобы свободной рукой мужчина мог обнять жену. Именно это Костин и сделал, не сводя отрезвляющих серых глаз с вновь прибывших: он обнял Наташу за плечи, привлек к себе и медленно, не делая резких движений, пошел к дому.
Его жест недвусмысленно заявлял, что он действительно женат на этой женщине и будет защищать ее, бросая вызов всем и вся. Ребенок еще больше все усложнял, и им оставалось действовать с умом. Вот они и молчали, но у Андора и Падмы внутри зрело неприятие и осуждение, не видимые остальным.
Костин прибавил шаг, спеша увести семью с глаз гостей, но еще он переживал за старших сыновей. И его тревога нашла свой всплеск: в парнях была часть его крови, вот он и наладил с ними мысленный контакт. Дима и Денис сразу остановились, слушая испуганные мысли отца, закончили игру и резво припустили домой, чтобы быть рядом, если громыхнет.
Падма обернулась, провожая Стево холодным взглядом, который он проигнорировал. А вот быстрый бег юношей видела очень хорошо. Они двигались именно к тому участку, где скрылись их цели, и сходство с Наташей было очевидно. Точно родня, но ее смущало другое: она не слышала ни слова, а они бежали, словно исполняли приказ. Она нахмурилась, видя непонятное, но хотела во всем разобраться.
Старшего парня она определила сразу — высокий и взрослее, чем второй юнец. Его внешность не радовала ее глаз — слишком светленьким он был на ее вкус, но серые глаза напоминали глаза Костина. Сумарунец просто оброс семейными узами с землянами, как это не прискорбно, но ожидаемо и прогнозировано. Она взглянула на брата: ее идея была понятна — сблизиться с парнем и подобраться ближе к его отцу. Дамир заметил обмен взглядами, сообразил их подоплеку, но не мог ничего изменить. Он кивнул в сторону залива, чтобы обсудить без лишних ушей дальнейшие действия.
Сумарунцы добрались до дальних глыб и устроились между ними, прячась от ветра, который всегда гулял по Балтике, да и среди камней их не было видно.
— Я догадался, что ты задумала, Падма, — спокойно заговорил Дамир. — Отговаривать не стану. Просто хочу спросить: ты уверена? Не пожалеешь?
— Нет, — заверила она. — Не пожалею. Я просто закручу роман без всяких последствий и все выясню. Он еще юнец. Я смогу крутить им.
— Как знаешь, — не стал читать мораль командир.
— Он мелкий юнец, — презрительно скривила губы девушка. — Я с ним справлюсь. Я сильнее и подготовленнее. Костин все объяснил ему. Я в безопасности.
— Костин один из нас, — повторил Дамир, — и все объяснил детям. Они тебя не посмеют обидеть.
— Он нарушил наши традиции!
— Какие, Андор? — устало спросил он. — У нас нет запретов на браки с другими народами. Костин попал в безвыходную ситуацию. Он оказался один. Тедра замужем и не могла дать все необходимое. Ты бы сам выдержал целибат?
— Блин, — отвел в сторону глаза Андор, не в силах согласиться с командиром: без женщины мужчине край и наоборот.
— Вот тебе и блин, — проворчал он. — Пошла половина жизни. Что он должен был делать? Конечно, не оправдание, но проза жизни. Уверен, если копнуть поглубже, мы найдем и другие браки.
— Не хочу знать, — поморщился Андор.
— А придется, — твердо сказал Боган. — Так повернула жизнь. Не они принимала решения, за них их приняла судьба. Разве можно осуждать за то, что не зависело ни от кого? Как с таким знанием нам жить дальше?
— Отец?..
— Тедру убили мы, Падма, — поднял он на нее опустошенный взгляд. — Понимаешь? Мы! И он не простит.
— Война…
— Ни при чем! — покачал головой командир. — Если бы все было так, Костин принял бы случившееся, а так… Он обвиняет, Падма, не без причин. Видно Тедра умирала тяжело.
— Это просто предположение, — заговорил Андор. — Мы ничего не знаем. Стоит проявлять осторожность. Еще информация нужна. Падма может разговорить мальчишку.
— Действуйте, — согласился Дамир. — Разберемся по пути.
Сумарунцы двинулись назад в поселок, не торопясь в дом Пановых. Они опоздали уже подслушивать Стево, да и вряд ли смогли бы: наладонники он уже прибрал к рукам. А в доме Артемьевых снова было весьма захватывающе. Под удивленным взглядом дяди Егора Стево поднялись к себе, а следом буквально влетели старшие дети. Генерал не лез не в свое дело, будет нужно, сами придут. Вот он и забыл о новой проблеме, отмечая, что у постояльцев очень захватывающая жизнь. Снова семья устроилась в комнате Дениса. Игнат сразу забрался на колени матери и прижался к ней, внимательно слушая отца.
— Ситуация очень серьезная, — тихо заговорил Стево. — Произошло то, на что я надеялся все эти годы. А сейчас меня совершенно не радует такой поворот.
— Это были?
— Да, кьярра, — успокаивающе ответил он, чтобы не пугать еще больше. — Сумарунцы. Самый старший Дамир Боган, мой сослуживец по открывателю миров. Он был напарником командира. Букур погиб. Сам видел, а вот Дамир…
— Он тебя напугал? — поднял на него глаза сын.
— Насторожил, Ден, — кивнул он. — Пока не произошло Вторжения, он мне не попадался. А тут такое совпадение.
— Но ты его знаешь?
— Знал тогда, Тата, — подтвердил мужчина. — У него была жена и дети: Андор и Падма. Тогда они были слишком малы.
— Что ты пытаешься сказать?
— Будьте осторожны и внимательны, — предупредил он. — Не уверен, что это не подстава.
— Как это, папа?
— Я не знаю, где его жена, Дима, — развел он руками, — и не представляю, как должны выглядеть его дети. История о спасении и жизни в Москве может быть правдой или ложью.
— Хочешь сказать, что твой знакомый…
— Если Бита погибла из-за землян, — сухо сказал он, — он не забудет. Он мог вернуться назад. Я убил солдат. У Дамира может быть миссия.
— Мне страшно, — признался Игнат, напуганный встречей с теми, кто убил его мать.
— Не надо, малыш, — успокоил отец, видя, как жена обнимает и гладит его. — Я не допущу ничего плохого. Клянусь. Но сейчас стоит быть готовыми ко всему. Я смогу защитить и уберечь всех. Главное не верьте им и ожидайте, чего угодно.
— Ясно.
— Теперь самое главное, — серьезно проговорил Костин, — наше поведение. Воспитание и культура поведения слишком важны в нашей ситуации. Наташе и в голову не придет касаться чужих, и Боганы будут придерживаться такого же поведения. Игнат ребенок, с него спрос другой.
— Что нам делать, пап? — напряженно спросил Денис.
— Запомните следующее, — вдумчиво проговорил Костин, — ни при каких обстоятельствах не приближайтесь и не касайтесь Падмы. Даже если она оступится, вам нельзя помогать ей. Наказание за прикосновение к женщине из чужой семьи смерть.
— Как же вы женитесь?
— Как и вы, Дима, — улыбнулся он. — Мы очень темпераменты. Демонстрация чувств возможна только наедине, если четко знаешь, что тебя не увидят в неподобающей ситуации. Мы просто проявляем большую осторожность и щепетильность. В нашей жизни секс присутствует всегда, и никто не морит себя воздержанием.
— Ясно, пап, — немного покраснел он, взглянув на мать, но она не вспылила.
— Что еще?
— Незнание моего языка, — поморщился Костин. — Игнат на нем говорит без запинки с самого детства. Боганы уже знают, что мы вместе восемь лет, минимум, а я не научил. Ваши знания очень поверхностны.
— А если предположить, — проговорил Денис, — что ты признался только недавно?
— Не срастается, Ден, — поднял он на сына напряженный взгляд. — Я женат на вашей матери. Она должна была все узнать от меня в день свадьбы. Что я и сделал.
— Полный аут, — сник Денис. — Прикинуться что ли немыми?
— Или необучаемыми дебилами, — поддакнул Дима. — За фигом их принесло! Хватает семейки Глеба. Теперь еще и Боганы!
— Они знакомы, Дима, — добил отец. — Уверен, Дымов поселил их у Пановых.
— Глеб и его отец, — сердито выдал Денис, — не пожалеют красок, чтобы очернить нас.
— А ты не поддавайся, сын, — по-взрослому сказал сумарунец. — Ты уже совсем взрослый.
— Ясно.
— Не срывайся, не позволяй себя провоцировать, — попросил он. — Будь сдержанным. Иногда отступить и не ввязаться в свару, признак мудрости и силы, Денис.
— А как я пойму?
— Я помогу, — просто ответил он. — Все получится. Я прослежу, чтобы ни ты, Ден, ни ты, Дима, не попали в неприятности.
Костин расслабился, чувствуя, что они одно целое, и дети не подведут. Но проблемы будут, с какой бы целью не прибыли сюда Боганы. Гадать Стево не собирался, все разрешиться само. Уже ночью Костин и Наташа лежали в разворошенной постели, остывая после изнурительной и жаркой любви. Сейчас Костин был более требовательным и напористым, ощущая опасность, и жена вторила ему. Теперь мужчина не позволял им роскоши обходиться без глушилки, многие вещи должны оставаться в тайне от сумарунцев.
— Ты точно уверен, Костя, что нам не стоит уехать?
— Нет, кьярра, — качнул он головой, обнимая обеими руками жену. — Сначала нужно выяснить истинные причины их появления. Если мы исчезнем прямо сейчас, не сможем спокойно жить. Мы будем дергаться в ожидании обнаружения. А это не жизнь.
— Да уж, — прижалась к нему женщина полнее.
— Если Дамир сказал правду, — сказал он, — мы придерживаемся плана. А если разведка по мою душу, тогда все придется делать по-другому, кьярра. Чтобы не нашли абсолютно точно.
— А мы справимся, Костя? — с тревогой спросила она. — У них такое оружие…
— Не переживай, кьярра, — прижался губами к ее волосам сумарунец. — У них могут быть последние разработки. Но у меня есть, что противопоставить им. Мы не так беззащитны, Татка.
— Что ты задумал? — с тревогой спросила Наташа, глядя ему в глаза. — Костя. Костенька, не смей рисковать собой!
— Никакого риска, кьярра! — заверил он, но ее тревога не прошла, он чувствовал это. — Они все же не полные отморозки. Я уверен, сами законы не дадут им чинить вред. Им придется сдерживаться.
— А если нет?
— Есть у меня козыри, — заверил он. — Не повезет уже другим, если мне придется воспользоваться ими.
— Костя?! Ты меня пугаешь.
— А вот это лишнее, — улыбнулся ей муж.
— Почему?
— Я же рассказывал тебе, как моя семья отличается от всех остальных?
— Конечно, — кивнула она.
— Мои враги просто столкнутся с тем, — просто ответил он, не нагнетая, — кем я был всегда. А это слишком огромная сила, чтобы не подчиняться ее диктату, особенно когда к ней взывают ради жизни тех, кого ты поклялся оберегать. Слишком давно они не сталкивались ни с чем подобным, вот и забыли истины, идущие из начала веков.
— Надеюсь, Дамир не соврал, — переживая за мужа и детей, сказала Наташа. — Очень надеюсь, что тебе не придется доказывать с кулаками свою правоту.
— До драки еще есть время, — заверил Костин. — Не бойся.
— Сейчас не боюсь, Костя, — обняла его жена и притянула к себе.