Глава 24

— Я тебя понял, Татка, — улыбнулся он, склоняясь над ее губами. Сейчас мужчина хотел одного — войти в свою жену, чтобы чувствовать радость обладания и удовольствие, делающее их жизнь не такой мрачной. Наташа облизнула губы в бессловесном жесте желания, не отдавая отчета, какой эффект это произведет на него. Костин застонал и потянулся к ней, и жена скользнула рукой вниз, чтобы обхватить ладонью толстый член, почти замурлыкав от удовольствия. Из его груди вырвался стон.

— Как я истосковался по тебе, — хрипло выговорил он. Его руки уже касались ее груди, упиваясь упругой полнотой, в то время как она сжимала его. Он втянул в рот сосок и скользнул вверх к ее губам, чтобы умопомрачительно поцеловать. Их языки встретились, разошлись, чтобы потом снова переплестись. Когда Костин вытянулся на ней во весь рост, она вздохнула от удовольствия, когда его горячая твердость прижалась к ее мягкой уступчивости.

— Пожалуйста, — взмолилась она, обольстительно заерзав.

— Пожалуйста, что, Тата? Что бы ты хотела, чтобы я сделал? Скажи мне, кьярра! — искусительно спросил он, вгоняя ее в дрожь. Она видела теплый блеск его глаз.

— Хочу, чтобы ты… — и задохнулась, стоило ему потереться об нее, лишая разума.

— Что? — низким голосом спросил он. — Боюсь, не понимаю тебя, Татка! Скажи мне четко, чтобы я мог выполнить каждое твое желание.

Порочная усмешка, озарившая его лицо, избавила ее от стеснения, позволив ей целиком предаться страсти. И она запросила:

— Дай мне себя целиком, — шепнула она, проводя ладошкой по его члену, не сводя пылающих глаз с его лица. — Войди в меня, чтобы я не понимала, где я, а где ты. Хочу в себе твои безумные толчки. А еще хочу жадные ласки везде.

— Получишь, — стиснул он зубы, слушая ее обволакивающую речь, распалившись дальше некуда. — Я дам тебе абсолютно все!

И он начал действовать, желая всего, как и она. Его губы алчно набросились, а руки взялись за ее ноги, которые он забросил себе на плечи, раскрывая жену и делая ее доступной для себя и его желания. Он сразу глубоко и мощно вошел в нее, вырывая радостный крик.

— Ах! — закричала она, получив разряд тока по всем нервным окончаниям. Она впилась ногтями в его бедра, понукая к дальнейшим действиям. Вот Костин и делал: его рывки стали мощными и глубокими, достающие до самого конца. В такой уязвимой позе Наташа почти ничего не могла, находясь в зафиксированном положении, и принимала толчки, стискивая его член, выбрасывая вверх бедра.

— Как же хорошо, кьярра, — стонал он, делая рывки в ее влажное тело, получая и даря одно наслаждение. Наташа виляла бедрами, а Костин лишь улыбался и сжимал ее сильными руками, чтобы она не ерзала. — Мне нравится наблюдать за твоим лицом, когда я занимаюсь с тобой любовью. Я вижу, как в них отражается каждая крупица удовольствия, каждый грамм желания.

Костин издал низкий гортанный звук, вторя крикам жены, когда оба затерялись в оргазме. Она сжалась вокруг, начиная сокращаться, сбрасывая его в светящуюся бездну, и сразу же Костин бурно кончил, орошая ее тело своим семенем, которое теплой струей врезалось в нее, слепя от наслаждения. Через миг он перевернулся на спину, укладывая Наташу сверху:

— Двигайся, — прошептал он ей. — Я еще не закончил. Сделай нам хорошо.

— О, да, — выгнулась она на нем и начала двигаться, ни в чем не отказывая обоим. Вот они и занимались горячим сексом еще несколько часов, пока под утро не легли спать.

Утром в дом Артемьевых постучали. Костин не удивился стуку в калитку, он уже знал, кто заглянул в гости, только их планы пока оставались тайной. Артур пошел открывать дверь, ломая голову, кто к ним пожаловал. Давненько в их доме не было такого столпотворения. На пороге стояли трое незнакомцев — двоих мужчин и девушку.

— Чем могу помочь?

— Доброе утро, — произнес Дамир. — Мы решили зайти в гости.

— Ко мне?

— К вашим постояльцам, — вежливо пояснил он. — Мы все из Москвы. Хотели поговорить.

— Костя, — позвал его Артур.

— Слышу, — спокойно ответил Стево, подходя к калитке и изучая Дамира. — Доброе утро, Дамир. Ты что-то говорил о встрече?

— Да, — просто ответил он. — Если ты не возражаешь.

— Почему я должен возражать? — пожал он плечами. — Определенно стоит поговорить. Идем?

— Костя, — с явной тревогой проговорила Наташа, почти подбежав к мужу, и в тревоге схватила его за руку. — Что здесь происходит?

— Ничего, Тата, — не спустил предупреждающих глаз с сумарунцев Стево. — Просто поговорим.

— Я с тобой! — сразу проговорила его жена, не отпуская его одного наедине с сумарунцами.

— Мы тоже, — заявил Денис, — хотим погулять.

— Денис…

— Нет, папа, — спокойно возразил парень, прямо глядя на сумарунцев, не боясь их, — один ты не пойдешь. Не хочу становиться главным в семье. Поэтому мы с вами.

— Я не спорю, — сдался Костин, видя настрой сына, а про себя добавил так, что слышали только его дети: «Начнутся проблемы, деремся, как учил. От вас ничего не ждут, эффект неожиданности на нашей стороне».

— Спасибо, папа, — веско проговорил Денис. — Мы рады прогуляться. Вы же не возражаете?

— Нет, — заверил Дамир, не в силах выговорить отказ. — Давайте прогуляемся все вместе.

— Куда пойдем? — уточнил Стево.

— Ближе к скалам, — предложил Боган. — Как идея?

— Промозгло и ветрено, — поморщился Костин. — Лучше пройтись по лесу. Там тише.

— Можно, — согласился Дамир. — Мы еще толком ничего не видели.

— Идемте, — радушно предложил Костин и не забыл предупредить: — Артур, мы ненадолго. К обеду вернемся.

— Я тебя понял, — невозмутимо сказал Артемьев, и Дамир сразу все понял: ему весьма умело угрожали и предупреждали. Серые колючие глаза ощупали каждого из гостей и запомнили каждого, с кем уходили его друзья.

— Тогда всем одеться потеплее, — просто сказал Костин. — Тата, захвати мне куртку.

— Хорошо, — метнулась в дом молодая женщина. Она быстро одела Игната, остальные сами о себе позаботились. Она вынесла вещи мужу, который не пустил сумарунцев на порог. Все вместе они пошли по поселку, направляясь к его краю. Они ступили в лес, который с каждым шагом становился гуще. Так они и шли по лесу, выбирая места посуше, чтобы не испачкаться. Так они дошли до соснового бора, где земля была более сухой, каменистой и покрытой иголками.

Костин целенаправленно привел их к катакомбам, возле которых они с Наташей заключили ритуал. Женщина мельком взглянула на место, где они занимались любовью, но даже не покраснела.

— Почти пришли, — негромко сказал Стево и первым спрыгнул с каменных ступеней, сотворенных самой природой. Там была узкая площадка, сразу за ней виднелся вход в пещеры, идущие чередой на несколько квадратных километров на разных уровнях. Они спустились вглубь катакомб, где камни отражали все сигналы.

Костин умело сбивал настройки всех устройств, что могли быть у сумарунцев. Здесь было темно и сыро, но и об этом позаботились: в стенах вделали кольца с самодельными факелами, один из которых зажгли. Он без страха дошел до очередной колоннады пещер, где камни легли в причудливом рисунке и рельефы, которые не повторит ни один архитектор. Костин выбрал этот свод не случайно, он уже заметил длинный туннель, который вел в недра пещеры и дальше вниз, затем левее и находил свой выход еще дальше от поселка. Но тот выход был совсем другим — это был раскол длиной метра в два и шириной чуть больше полуметра. Как раз, чтобы протиснуться человеку. Густые заросли орешника укрывали его.

Дети небрежно оказались возле нужного ответвления, следуя инструкциям отца, который мысленно помогал парням все делать правильно. Видя шаги мальчиков, Наташа устроилась рядом с ними, зная, что все не просто так. Костин встал возле выступа, сложив руки на груди, и облокотился бедрами о камень, немигающе глядя на сумарунцев, которые устроились у другой стены. Горящий факел занял место в кольце на каменном своде. Дамир тоже вопросительно смотрел на него, пытаясь понять его, но безрезультатно. С таким играть не выйдет.

— Ну, — произнес Костин, глядя на них. — Здесь только свои. Начинай, Дамир. Я слушаю.

— А ты изменился, Костин, — изучающе проговорил Боган.

— Костя, — поправил он. — Я стал собой. Ничего личного.

— Это успокаивает и пугает, — вздохнул Боган. — Что знают твои?

— Все, — пожал он плечами, не обращая внимания на судорожный вздох. — Только говорить лучше по-русски. Я подзабыл язык.

— Странно, но принимается, — натянулся, как струна, Боган. — Как ты здесь?

— Нормально, Дамир, — ответил он. — Как видишь, женился, дети пошли. Все как у всех. Ак у тебя?

— Мои дети перед тобой. Андор и Падма.

Стево цепко присмотрелся к нему, не давая сделать свободный вдох:

— По твоим словам, Дамир.

— Что?!

— Не повышай голос, — скучающе предложил ему Стево. — Так что происходит?

— Ничего…

— Врешь! Правду! — напористо повторил он, не сводя глаз с бывшего сослуживца. — Я не верю тебе.

— Что?

— Не надо, Андор, — мягко сказал ему более опытный мужчина. — Ты в проигрышной ситуации. Не я.

— Уверен?

— Я да, — пожал он плечами. — А ты?

Андор принюхался и пока предпочел не нарываться.

— Не угрожай Андору, Костя, — попросил его Дамир.

— Я этого не делаю, — пожал он плечами. — Я жду ответа. Что происходит?

— Я тебе уже все объяснил.

— Отлично, Дамир, — одними губами улыбнулся он. — Как тебе Москва?

— Отлично, Костя, — ответил он, ступая на тонкий лед.

— Мне тоже, — согласился Стево. — Особенно Чижик-Пыжик.

— Да, — легко согласился с ним сумарунец.

— Да, — повторил Костин. — Потрясающая фигурка, Дамир, на реке. На Неве. А Нева в Питере, а не в Москве. Так ты мне ничего не хочешь сказать?

— Нет, — прокол был на лицо, но Дамир не дрогнул.

— Ты никогда не жил в Москве, Дамир, — негромко сказал Стево. — Иначе ты бы знал о таких тонкостях.

— Хорошо, — пожал он плечами. — Мы никогда не жили в Москве, Костя. Там было небезопасно. Вот мы и перебрались в деревню на окраине Тверской области. Там и жили.

— А что не так в Москве? — наклонил голову на бок Стево.

— Увидел кое-кого из той бойни, — сухо произнес он, заставляя Костина напрячься и внимательно слушать себя. — Он меня тоже узнал. Вот мы и сбежали.

— Кто это был? — серьезно спросил он, становясь просто детектором лжи.

— Один подполковник, — сразу нашелся Боган, — который командовал той операцией. Я его видел и едва не убил в тайге. Сабуров. — Сейчас Дамир мог врать, не боясь быть уличенным во лжи. — Вот и пришлось уносить ноги. У Сабурова слишком серьезные связи. Наша встреча произошла через четыре месяца после бойни. Вот мы и спрятались. И жили в постоянном страхе быть обнаруженными.

— Это я могу понять, — проговорил Стево, не пытаясь вспоминать солдат с той бойни. — Сам прошел через похожее. Нам тоже пришлось бежать.

— Сам никого не встречал?

— Нет, — отмахнулся он. — Ни наших, ни тех других. Мы с Тедрой держались вместе.

— Что с ней случилось?

— Умерла, Дамир, — спокойно ответил он, держа себя в руках ради сына. — Так бывает. Но вина только на них.

— Ты необъективен, — прищурился Боган.

— Еще как объективен, — стиснул он зубы, не позволяя выйти из себя. — Я всегда объективен и принимаю решения, а потом живу с последствиями.

Костин спокойно давал им возможность начать обвинять, но они тоже сдержались: беженцы не могли знать об убийстве на дороге. Стево отрешился от всего, концентрируясь на тех двоих, что были моложе. Пещера была хорошим изолятором, не пропускающим сигналов, блокируя их внутри. Андор и Падма внушали ему острые опасения: он чувствовал в них фальшь и не верил им.

— Так почему ты здесь, Костя? — тихо спросил Боган, внимательно глядя на него.

— А где мне еще быть? — вопросом на вопрос ответил сумарунец. — Ты то тоже здесь. Что не отправился домой?

— Надеюсь на встречу с женой.

— Хорошо, — поверил ему сумарунец. — Я с семьей нашел дом. Мои дети еще маленькие в сравнении с твоими, Дамир. Я не могу рисковать ими.

Боган в глубине души был согласен с бывшим сослуживцем — он оберегал семью. Особенно жену, которую выбрал для себя сам. Сейчас Дамир проявлял осторожность, не перегибая палку, Костин ему не верил, как и чутко сообразил, что эти двое не его дети. Но пока оба осторожничали, не спеша открывать карты. Стево все же надеялся, что ошибается в своих подозрениях, но чувство самосохранения давало о себе знать.

— Как вы познакомились? Вижу, все произошло давно.

— Да, давно, — Сам видишь, какие взрослые у нас сыновья.

— Вижу. Очень взрослые.

— Это мои дети! — напряженно ответил Костин. — Не обсуждается.

— Пусть наши дети общаются, — предложил Боган. — Да, Андору уже двадцать, а Падма, кажется, ровесница твоего старшего.

— Я пас, — решительно отказался Денис, глядя в глаза Боганов. — Извините меня, но мне хватает Артура и братьев. А дружить с Падмой противоречит традициям семьи.

— Я бы не возражала, — негромко предложила девушка, изучая юношу. — Я все же жила здесь…

— Извините, Падма, — ровным голосом повторил Денис. — Я не готов.

— Денис…

— У меня девушка то ли пропала, то ли погибла при налете, — стиснул он зубы. — Янка была просто наивной девчонкой, как и многие. Поэтому, кроме отца и братьев, я ни с кем из вас не хочу общаться. Это же мое право?

— Да, — успокоила его девушка, чувствуя горе парня, вот ей и стало не по себе. Перед ней стоял землянин, но Денис смог внушить ей чувство стыда.

— Ден, — мягко поправил его Костин, и он сразу сник.

— Ты же понимаешь, пап…

— Понимаю, — поймал его взгляд отец. — Врать не стану: с Яной вряд ли все хорошо. И мне жаль.

— Значит, уже не увидимся, — опустил он глаза, и Стево не выдержал. Он подошел к сыну и крепко сжал плечо, заставляя посмотреть в глаза.

— Если бы я мог, Ден, — тихо сказал он, — я нашел бы Яну и привел домой. Но я не могу оставить Тату и детей. Да и не знаю я, где искать девочку с семьей. Геленджик далеко.

— Ты не виноват, пап, — просто повторил парень. — Благодаря тебе мы все уцелели. А боль…

— Пройдет со временем, — заверил он. — Ты еще слишком молод. Ты полюбишь по-настоящему.

— Как ты?

— Как я, — спокойно ответил он. — Все еще будет. И в следующий раз я буду рядом, чтобы не произошло беды. А сейчас просто грусти. Ты прав: дружба с девушкой именно сейчас тебе не нужна. Отойди и выдохни.

— Костя…

— Кьярра, с ним все будет хорошо, — глядя в глаза сыну, пообещал мужчина. — Прослежу.

— Я верю, — выдохнула она, продолжая волноваться за всех. Сумарунцы услышали то, что реально заставило сбавить обороты: кьярра — это уже запрет, против которого никто не рискнет идти. Они переглянулись: Костин безоговорочно переметнулся и стал врагом.

Это Андор и Падма поняли очень хорошо, да и убийство солдат на дороге точно его рук дело. Вот они и вынесли ему приговор, не советуясь с командиром, считая, что он предвзято судит старого знакомого.

— У тебя хорошая семья, Костя, — тихо сказал Дамир, видя, как к нему тянутся жена и дети.

— Знаю, Дамир, — Стево повернулся к сумарунцам. — Мы поняли друг друга?

— Да, — принял все изменения Боган, а реакция его детей была другой. Сейчас воин не гнушался своими способностями. Он просканировал обоих, умело пряча свое вмешательство, даже слежку. Вот они и не почувствовали ничего, даже давления на сознание. Костину было достаточно даже такого контакта. Он увидел достаточно, чтобы принять решение — Андор и Падма не были детьми Дамира, его бывший сослуживец привел с собой спецназ с миссией. И эти двое собирались ее исполнить, следуя приказам. Да и про жучки он все увидел.

Костин начал думать весьма быстро и безжалостно, зная слишком хорошо о потерях и боли. Он понимал, что события уже запущены, их не отменить, да и долго ждать не смогут. Ему нужно действовать на опережение. Они находились далеко от поселка и все, что здесь произойдет, останется в тайне. Ему просто нужно создать условия, чтобы они сами раскрыли себя.

— Рад, что так, Дамир, — беспечно ответил он. — Хорошо, когда умные люди могут договориться. Давайте возвращаться.

— Да.

— Не туда, — покачал головой Стево, не позволяя спецназовцам идти старой дорогой. — Здесь ближе. Лучше прогуляться по лесу, чем снова шагать по казематам.

— Веди, — спокойно предложил Дамир, не ожидая подвоха, но семья Стево уже осознала опасность, настроившись на одну волну с мужчиной.

— Факел, — попросил Костин и первым пошел по другой дороге, не боясь показывать еще один выход.

Вереница людей шла по другому ходу, который изворачивался еще больше и был уже. Но они свободно проходили между нагромождениями каменных стен. Путь был извилистым, но по одному шли свободно. Костин уже знал, что идет в ловушку, но не отступал: по его мнению стоило разобраться здесь и сейчас, чтобы уже развязаться с неприятностями. Выходка Дамира со спецназом могла иметь разрушительные последствия. Вот он и шел, пока впереди не забрезжил дневной свет, который становился четче и ярче.

Люди вышли на поверхность и на миг закрыли глаза, привыкая к дневному свету. Как и предполагал Костин, здесь не было ни души, второй выход из пещер действительно был слишком далеко и о нем никто не знал. Стево сделал вперед пару задумчивых шагов и остановился, мысленно велев семье держаться ближе к каменной стене, чтобы на них не напали со спины. Боган со спецназом прошли вперед, считая, что и остальные идут следом. Но тишина за спинами заставила затормозить и недоуменно обернуться. С недоумением Дамир взирал на расстановку сил — Стево стоял между ними и своей семьей монолитным заслоном. Он все сделал грамотно: его жена и дети быстро могли спрятаться в пещеру, а время у них точно будет. Он им его обеспечит.

Андор и Падма с легким непониманием наблюдали за действиями сумарунца, не понимая, зачем он так поступает, ведь они ничем себя не выдали. Но его сумрачный взгляд не давал ни единого шанса на мирный исход прогулки.

— Костя, — настороженно уточнил Дамир, изучая непреступный вид мужчины, который не предвещал ничего хорошего. — Ты что задумал?

— Я, — выделил он местоимение, заставляя нервничать, — ничего. Спроси у своих детей, что задумали они. Я уже знаю.

— Ничего они не задумали! — возмутился Дамир, но под укоризненным серым взглядом растерял весь свой пыл. Он медленно повернулся к своим «детям», впиваясь в них изучающим взглядом. — О чем он говорит?

— Ни о чем, папа, — с честным лицом ответила девушка, но именно сейчас он заметил ложь, которая заставила его испытать горькое чувство обреченности.

— Кажется, я ошибся, решив, что вы правильно поймете происходящее.

— Мы понимаем, — заверил Андор, пытаясь прощупать обретенного врага. — Как ты узнал?

— Что именно, Андор? — уточнил Костин. — Вдруг я скажу то, о чем ты даже не догадывался.

— О чем ты? — наивно уточнил сумарунец, напрягаясь в глубине души, не понимая, что может предъявить ему тот, кого они записали в предатели.

— Я насчитал целых три пункта, что меня не устраивают, Андор, — сухо проговорил Костин. — С чего начать? С самого начала я полагаю. Первое. Спецназ, выученный спецназ, я узнаю в любом обличии. Вы оба, как и Дамир, спецназ. Допустим, вас выучил отец. Такое возможно. Я сам учил и учу детей, чтобы они банально выжили в опасном мире.

— Допустим, — тихо согласился Андор, как и Падма едва заметно дернувшись от прозорливости мужчины.

— А вот два других пункта, — холодно, даже более равнодушно сказал Костин, уже морально готовый ко всему, продолжая контролировать тех троих, — для меня совершенно недопустимы.

— Что так?

— Я не знаю, — пожал он плечами, — о чем осведомлен Дамир. Хотя склоняюсь, что вся правда скрыта даже от него.

— Какая? — через силу спросил Боган.

— Они не твои дети, Дамир, — спокойно и уверенно ответил он, заставив дернуться от неожиданности. — Я не просто знаю, чувствую, Андор и Падма из других семей. Не из твоей!

— Это…

— Я еще не закончил, Андор, — холодно перебил его Стево, резанув взглядом. — Ты подверг мою семью опасности и собираешься уничтожить нас вместе со своей сестрой.

— Нет, Костин…

— У них вживлены жучки, Дамир, — объяснил он, заставив пораженно замолчать уже Дамира. Костин прислушался: — Ты не знал, друг. Для тебя семья и узы не пустой звук. А им плевать на жизни ни в чем неповинных людей. Они вынесли приговор моей жене, моим детям и мне!

— Костин…

— Какое право вы имеете, — обвиняюще смерил их взглядом Стево, — выносить приговор сумарунской семье?

— Загнул! — фыркнул Андор. — Сумарунец только один, остальные же…

— У всех фамилия Стево! — напористо напомнил он. — Макеш! Рискнешь нападать, акх, или передумаешь?

— Ты один…

— И на той дороге, — услужливо напомнил ему Костин в крайней вежливой предупредительности, — твоим сослуживцам очень повезло. Хочешь узнать, что мне пришлось сделать, спасая жену и детей? Или знаешь уже сам? Стоит рисковать? Я просто защищаю самое ценное в жизни. Так жили все поколения моей семьи, моего народа, о котором вы умело забыли, вычеркнув догмы.

— Сейчас будет по-другому.

— Остановись, Андор! — резко в приказном порядке заговорил Дамир. — Так нельзя! мы должны оставаться разумными людьми.

— Я разумен, — покачал он головой. — У нас приказ, который должен быть исполнен.

— И не важно, какой ценой? — устало спросил Дамир. — Ценой жизни детей и женщины?! Такое я не приму, Андор! Исключения из правил есть.

— Владыка четко отдал приказ. Я не предатель, Дамир, — холодно ответил он, сверкнув глазами.

— Он уже послал сигнал, — невозмутимо сказал Костин. — Сюда идут челноки. Ты, ублюдок, Андор, — с таким жгучим презрением выговорил он, что мужчина дернулся, как от удара. — Ты для меня на одной ступени с залбодианами. Ты подписал приговор женщине и детям. Я не нарушаю никаких законов, защищая жизнь от уничтожения.

— Костя! — испуганно выпалила Наташа, изо всех сил прижимая к себе Игната, чувствуя его страх больше остальных.

— Я справлюсь, кьярра, — небрежно повел он плечами. — Вернись с мальчиками в пещеру, пожалуйста. Игнат выведет вас с другой стороны.

— А ты? — вскинула она голову.

— Я вас догоню.

— Что ты задумал, родной? — еще тише спросила она, боясь его решения больше, чем нападения.

— Все, что необходимо ради вашего спасения, кьярра.

— Костя, — со слезами на глазах, всхлипнула она, — не такой ценой. Это кошмар! Не надо!.. Тебе некому помочь. Я видела один челнок. Он ужасен!

— Это просто груда металла, кьярра, — усмехнулся он. — А помочь… Брат еще не очнулся, как и его новый друг. Они только постигают сущность того, кем станут со временем. Но есть и другие, кто в силах встать на правильную сторону.

— Я помогу.

— Нет, Дамир, — покачал он головой. — Ты не предавал меня. Твоя семья заслуживает оставаться цельной. Уходи. Я уже слышу челноки.

— Костя!

— В туннель! — заорал он и сам метнулся к семье, ловко и твердо отправляя их под защиту камней, где оставался больший шанс уцелеть.

— Папа!

— Я вернусь, Денис! — пообещал Стево. — Присмотри пока за всеми.

— Вернись!

— Обязательно, сын, — дал он клятву и отступил от узкого хода, наблюдая, как Денис обхватил мать, крепко прижимая к себе, не давая вырваться. Но Костин видел полные горя заплаканные глаза, испуганный стук сердца и ногти, цепляющиеся за парня. Она рвалась к нему, но юноша не пускал, осознавая весь драматизм ситуации.