Глава 26

Решение было принято давно, просто именно сейчас наступил момент действовать. Не оглядываясь, она встала с мягкого кресла, что стояло в небольшой хижине, затерянной среди гор, благо непроходимых хребтов на Земле хватало. Вот она и нашла себе уединенное место, где ее почти невозможно найти местным и затруднительно ей подобным. Она умудрялась скрываться от Ситулы и Мерака последние десять лет, но те упорно искали ее. В прошлую их встречу женщина едва смогла сбежать, но раны еще долго заживали, все же их нанесли серьезные и сильные противники, которые в следующий раз доведут дело до конца.

Несколько минут назад Ксора вздрогнула, ощутив не только вибрацию, еще живительную мощь первозданной силы, которую слишком давно не тревожили. И она узнавала ее, знала, зачем ее потревожили и, конечно, знала, чем все закончится для воина, защитившего свой мир. Вот и все: она должна сделать этот шаг, чтобы ее смерть не стала обретением власти и силы темной стороной. Женщина взмахнула рукой, открыла портал и шагнула в него, сразу перемещаясь севернее на побережье Финского залива, прямо на место трагедии. Она дрогнула, видя душераздирающую сцену: на земле умирал воин, конечно, сумарунец, возле него на коленях сидели жена и юноша, чуть дальше еще двое плачущих детей, а поодаль присмиревшие спецназовцы, растерявшие весь свой пыл.

Ксора смотрела на уходящего за черту воина, узнавая его. у нее и так не было сомнений, а сейчас они ушли сразу. Она быстро приблизилась к ним и сразу опустилась на колени, с тревогой глядя на мужчину. Ее ладони легли ему на лоб и грудь в области сердца.

— Давай, мальчик, — позвала она его твердо и уверенно: — Возвращайся. Твой срок еще не пришел. Я зову тебя, Костин Стево, Костя. Иди на мой голос.

Наташа потрясенно уставилась на незнакомку в длинном и узком платье из тонкой струящейся ткани под цвет серебра. Ксора сосредоточилась на воине, прилагая усилия, чтобы вернуть его, вот Наташа и могла изучить ее. Глаза спасительницы напоминали глаза Костина.

— Костя, ты должен подчиниться! Иди назад. Я держу тебя!

— Я… здесь… — где-то через минуту ответил он и более уверенно открыл глаза, чувствуя, как боль отступает, когда другая сила, более постоянная и мощная, исцелила внутренние травмы, но эффект сразу пропадет, стоит женщине убрать от него руки. Стево уставился в нее, и она позволила ему увидеть себя. Ее губы тронула горькая улыбка.

— Вот мы с тобой и встретились, Костя, — грустно сказала она. — Удивлен?

— Немного, — ответил он. — Не думал, что это ты.

— Не только мужчины обладают силой, — покачала головой Ксора. — Женщины тоже. Я обладаю силой, которая позволила услышать и почувствовать тебя, прийти и вернуть тебя.

— Не вернула, — понимающе произнес он, не отводя глаз от ее слишком старого и мудрого. — Стоит тебе убрать руки, я умру.

— Не умрешь, если позволишь мне…

— Нет!!! — резко отринул он ее предложение. — Тогда ты умрешь. Недопустимо.

— Выслушай меня очень внимательно и не перебивай, Костя, — не обиделась она на отказ, зная, что по-другому просто не могло быть. — Ты понял, кто я и сколько живу на этом свете. Мой путь начался очень давно на той самой планете, где родился ты, и которой уже нет.

— Сумару, — с болью проговорил он.

— Сумару, — подтвердила древняя. — Я ступила на твою землю почти десять тысяч лет назад. Мы учили воинов сражаться с тьмой. Еще тогда я полюбила мужчину, вышла замуж и родила ему детей. Его звали Эвейк Стево. Моей силы хватило, чтобы он прожил чуть дольше своих родичей, но мне пришлось его отпустить. Мой муж умер уже 6457 лет назад, Костя. Затем пришел черед наших детей, внуков и правнуков. Я чувствовала смерть и потерю каждого, вместе с ними умирала и я. Я не справилась и сбежала на Землю, надеясь, что расстояние в миллиард световых лет заглушит боль.

— И?

— Нет, Костя, — покачала она головой. — Стали доходить отголоски, но я всегда знала, когда умирали мои потомки. Эта боль невыносима. Она ослабляет и убивает. Тебя я почувствовала остро.

— Я рядом? — усмехнулся он горько. — Я не хотел.

— Я могу полностью исцелить тебя, — щедро предложила Ксора. — Я хочу сделать это.

— Зачем?

— У тебя больше стимулов для жизни! — заявила она твердо. — Ты молод и силен. Ты именно такой, каким мы хотели видеть тебя. Ты принял сложнейшее решение и доведешь его до конца. Ты не предашь нас. Но не это главное: ты любишь ее и детей. И они любят тебя. Без тебя они сгинут в смерче ненависти, которую тоже придется останавливать.

— Какие доводы для смерти у тебя?

— Усталость, слабость и старость, Костя, — просо призналась древнейшая. — Еще остались такие, как я, но не все несут в себе свет. Запомни, Ситула и ее сын Мерак настоящее зло. Я не смогла с ними справиться и никогда не смогу. Десять лет назад они меня нашли. Я уцелела чудом. Второй раз этого уже не произойдет. Я не могу допустить, чтобы моя сила несла зло и тьму, Костя. Я хочу, чтобы она спасала жизни. Но еще я хочу сделать для тебя то, что не смогла сделать для сына: дать шанс жить. Круг замкнулся. В семье Стево только сейчас родились дети — Костин и Крина. Это знак.

— Так звали твоих детей.

— Да, — сказала Ксора. — Я хочу еще раз подарить жизнь сыну. Ты позволишь, Костя? Но мои враги станут твоими врагами. Ситула не простит, что сила ушла сквозь пальцы. Ты справишься, мальчик. Я хоть и умру, останусь рядом с тобой. Когда понадобится помощь, я приду. Только позови. Ты примешь мою силу ради жизни? Ради кьярры и ваших детей, Костин Стево, мой сын?

— Да, приму, — не отверг он ее жертвы. — Я приму, мама.

— Тогда, сынок, — Ксора не прятала слез радости, — я все сделаю: спасу тебя и обрету мужа и детей. Это не жертва. Это благословение.

— Начнем, — более уверенно Костин протянул руку, и Ксора сжала ее своей. — Я вечно буду помнить тебя, мама. Когда у нас родится дочь, она будет носить твое имя.

— Решите сами, когда придет время, — мягко ответила она и уставилась своими светящимися глазами в его, сплетая их сознания для сложного ритуала. — Прими мою силу, мои знания, мой род, свою судьбу, Костин Стево.

— Я принимаю твой род, мама, — глубоким голосом заговорил он, чувствуя, как без усилий и вреда в него вливается чистая, первозданная сила, начиная струиться по жилам, но не выжигая его: — Твоя сила — моя сила, твои знания — мои знания, твой род — мой род. Я признаю и принимаю тебя, Ксора Стево.

Стоило ему произнести слова признания, тело женщины ослабело, отдавая жизненную энергию, и она стала падать на бок с улыбкой на лице. Ее ладонь соскользнула со лба мужчины, но он уже мог двигаться, получив необходимое лекарство. Он смог аккуратно подхватить ее рукой, продолжая сжимать пальцами слабеющую руку.

— Мама? — с легким раскаянием выговорил он.

— Все правильно, Костя, — заверила она, глядя в него. — Я прожила тяжелую и очень долгую жизнь. Никто не должен так жить. Благодаря тебя я вспомнила, как великолепно дарить жизнь, сынок.

— У нас с Таткой трое сыновей, — быстро сказал он, видя гаснущий взгляд. — У тебя трое внуков: Денис, Дима и Игнат. Но будут еще. Я обещаю.

— Я рада и признаю вас всех, — она утомленно закрыла глаза, видя мужа. — Меня ждет Эвейк. До свидания, сынок. Будь счастлив.

— Уже, мам! — хрипло ответил Стево. — Я нашел жену. Больше я не одинок. Отдыхай и ни о чем не переживай.

— Костя?! Как же так? — прижалась к его плечу Наташа и заплакала уже по Ксоре.

— Для нее это не жертва, родная, — объяснил он. — Это покой и спокойствие. Ты не представляешь, как она устала. Для нее это милосердие.

— Папа! — к ним уже подбежали Дима и Игнат, радуясь за отца и печалясь за Ксору.

— Сейчас, — Стево легко поднялся с земли, будто с ним ничего не случилось, словно он не умирал пять минут назад. Он без усилий держал на руках погибшую женщину, сделал шаг вперед и свободно открыл портал прямо к Солнцу. Он поднял Ксору повыше и отправил к горячей звезде. Ее тело само продолжило движение к обжигающему ядру, в ауре которого она просто сгорит. — Покойся с миром, мама, — пожелал ей Костин. — Надеюсь, ты встретишь за чертой своих близких. Спасибо за мою жизнь и жизни моих родных.

— Спасибо, Ксора, — тихо повторила Наташа. — Я никогда не забуду. Спасибо.

— Спасибо, бабушка, — три голоса сложились в один. Чтобы семья не видела самой кремации, Костин закрыл портал, не травмируя лишний раз. Костин сразу повернулся к жене и обнял ее, крепко прижимая к твердому телу. Наташа вцепилась в него, обняв за шею и заплакав в голос, выплескивая накипевшее. Он зарылся лицом в ее мягкие волосы, целуя их, но ему было не по себе от гибели Ксоры. Свободной рукой он прижал к ноге Игната, вцепившегося в отца, а старшие парни просто прилипли к обоим родителям, чтобы удостовериться, что они живы.

— Все хорошо, родные мои, — заверил Стево. — Теперь мы в полной безопасности.

— Разве? — с тревогой спросила жена, отрывая голову от его груди. Слезы уже высохли, когда она взглянула на спецназовцев. — В безопасности?! Вряд ли, Костя!

— Они никогда, — ледяным тоном предупредил он, не сводя жесткого взгляда со всех троих, — не посмеют вредить ни мне, ни моей семье. Не их весовая категория! Либо оставайтесь, если действительно ждешь Биту, либо уходите в Вадом. Что вы думаете, меня не касается: увижу на пороге карательный отряд, сровняю с землей и отыщу каждого из вас. Теперь силы у меня хватит на все.

— Мы уйдем через два дня, Костя, — пообещал Дамир, не смея противоречить. — Ты больше о нас не услышишь. А мы не посмеем упоминать твое имя.

— Верю, Дамир, — холодно кивнул Стево. — Уверен, дорогу назад найдете. Мне противно находиться рядом с вами.

Уже не сомневаясь, он раскрыл портал, ведущий к окраине поселка. В него шагнула вся семья, за секунду преодолев расстояние в несколько километров. Проход затянулся за ними сам, не позволяя никому им воспользоваться. Наташа быстро вытерла мокрые щеки и глаза, но было видно, что раньше она расстроилась. Костин подхватил сына на руки, чувствуя отголоски его страха.

— Я жив, Игнат, — глухо произнес он. — Я выполнил обещание. Прости, что напугал. Простите все, что напугал.

— Больше так не делай, пап, — с чувством попросил Денис.

— Обещаю, сын!

— Идемте домой, — попросила Наташа. — Мы все продрогли. Нам надо переодеться и поесть горячего.

— Именно, — поддержал муж. Быстро домой.

Они быстро дошли до участка, и Костин умело отводил взгляды соседей от испачканной одежды и заплаканных глаз. Для всех они выглядели обыденно, не вызывая недоуменных взглядов. В теплом и сухом доме они повесили верхнюю одежду и обувь на просушку, а сами прошли внутрь. День для них прошел слишком быстро, и Стево больше никуда не выходили. Но скучно не было. Артур принес гитару, чувствуя, что она необходима, вот они и пели, но звуки инструмента и голосов не выходили за рамки дома. Вечер был приятным и легким, дети тоже вели себя выше всяких похвал. Даже помогли с посудой после ужина и пошли спать. Только сегодня Костин сам поднялся вслед за сыном, уложил спать и рассказал сказку-быль, еще касаясь его испуга. Денис сидел рядом, слушая еще одну легенду Сумару. Ему тем более было интересно, ведь он стал свидетелем невозможного в его мире. По меркам обоих планет Костин должен был умереть. Вот Денис и впитывал каждое слово.

Пока Костин отвлекал детей волшебные истории, притупляя их страхи и впечатления от того, что смерть очень близко коснулась их. Наташа успела приготовиться ко сну. От света одной единственной свечи в комнате стоял романтический полумрак. Еще раньше она задвинула шторы, чтобы их силуэты не привлекали внимания. Их жизнь изобиловала приключениями и стрессами, но именно сегодня они подошли к краю. Она постаралась отогнать воспоминания, чтобы не накликать беду. Наташа сбросила халат и повесила его на спинку стула, нервничая и никак не в силах успокоиться. Сцена почти гибели Кости не отступала и не отпускала ее. До сих пор ее заметно трясло.

Костин чувствовал ее тревогу и не стал долго задерживаться. Рассказ убаюкал детей, но Денис умудрился добраться до своей комнаты, где просто упал на кровать и заснул. Стево укрыл всех одеялами, поцеловал на ночь и после ванны, где в ведре еще осталась горячая вода, направился к себе. Бесшумно он шагнул в спальню и прикрыл за собой дверь, прячась вместе с женой от враждебного мира, что едва не уничтожил их. Молодая женщина сразу почувствовала его присутствие, развернулась и бросилась на шею, снова обнимая. Он обнял ее и уткнулся лицом в плечо, потерся о ее мягкие волосы, слушая испуганный стук сердца и поверхностное дыхание. Ее тело подрагивало от пережитого стресса, но послушно успокаивалось рядом с ним.

— Не бойся, кьярра, — с мягкой лаской заговорил он. — Все хорошо. Теперь все хорошо.

— Я испугалась за тебя, — глухо призналась она. — Никогда в жизни мне не было так страшно, Костенька. Не пугай меня так больше никогда.

— Обещаю, кьярра, — дал он нужное ей обещание. — Я не подведу. Давай ляжем в постель, Тата, и я покажу, насколько я сожалею.

— Да, — шепнула она, принимая его покаяние, желая действительно забыться в его любви.

Костин склонился над ней, целуя сначала неспешно, а затем с ненасытной жаждой заскользил руками по ее телу, обхватил ее и крепко прижал, чем вызвал ее стон желания. Не отрывая губ от ее рта и хозяйничая в нем языком, он поднял жену на руки и поднял. Он осторожно понес ее в постель. Сейчас для нее не существовало никого, кроме мужа. Наташа упивалась поцелуями, чувствуя, как отступает ее нервозность, уступая место радости и удовольствию. Костин касался ее губ языком, дразня и соблазняя, чтобы снова оказаться внутри ее влажного и теплого рта.

— Кьярра, — с сексуальной хрипотцой выдохнул он, когда уложил ее на диван, вытянулся рядом и оторвался от ее губ. Он любовался разгорающимися от страсти светлыми глазами жены. — Не бойся. Я теперь с тобой.

Он склонился над ней, смело угнездив теплую ладонь на ее животе, губы коснулись мочки уха, прикусив ее, вызывая сильную дрожь желания.

— Костя! — выдохнула она, начиная плавиться под ним, заводя мужчину еще сильнее, настроенная на него по всем волнам, которые он передавал ей. Стево впился в нее глубоким поцелуем, затягивая ее в омут страсти, вжимаясь напряженным членом в бедро, оставляя на нежной коже ожог сквозь ткань джинсов, так чувствительна она была. С тихим стоном она растаяла рядом с ним. Он проложил поцелуями дорожку от ушка до подбородка и по шее вниз. Его руки тоже жили своей жизнью: он добрался до упругих полушарий и, нырнув в вырез ночнушки, обхватив грудь, заставляя женщину дернуться от разряда тока. Держа ее в ладони, он чувствовал, как твердеет сосок. Он скользнул еще ниже по ее шее, вкрадчиво подбираясь в соседней груди, вершинку которой он жадно накрыл влажным ртом, втягивая в рот вместе с тонкой тканью, и принялся сосать, вызывая дрожь, всхлипы и дрожь знойного тела.

Наташа ловила ртом воздух, цепляясь за его плечи. Его язык с изощренной лаской бился об упругий твердый сосок. Ночная сильно мешала мужчине, он старался сдерживаться, но не смог. Он желал в клочья порвать, чтобы добраться до изнывающего по нему телу. Он сел на колени. Его ладони заскользили вниз, а потом вверх, сминая и задирая ночную, которую он буквально сорвал с нее, заставляя громко вскрикнуть. Но и Наташа не оставалась в стороне: ее руки проворно избавили его от полурасстегнутых джинсов, в которых он вернулся в спальню, сняв все лишнее еще в ванне. Он сложил вещи на стуле, и он про них забыл до самого утра.

Стоило их обнаженным телам соприкоснуться, как женщина дернулась, изогнула изящную спину, заглядывая ему в глаза, и потерлась твердыми сосками об его грудь. Он увидел ее глаза и сорвался — они были необузданными, обжигали и обещали все сразу без всяких ограничений. И он хотел ей дать все именно так. Снова он вобрал ее сосок, и Наташа застонала, опрокидывая его на себя. Костин послушно вжался в нее, окружая ее тело своим и заключая в кокон. Пальцы Наташи погрузились в густые волосы, ероша их и прижимая его голову так, словно боялась, что он исчезнет.

— Да, — успокаивающе шепнул он на ухо, щекоча губами ее сосок. — Да, моя кьярра.

Его руки скользнули вниз, нежно поглаживая и дразня возбужденное тело. Он не мог оторвать голову от ее груди. Стево накрыл влажные завитки между ног, и тут ее пальцы дрогнули и расслабились. Мужчина мгновенно воспользовался ситуацией: он быстро раздвинул ей ноги, а голова оказалась между ними. Он сразу прижался раскрытым ртом к ее складочкам. Его язык отыскал ее маленький бугорок, начиная двигаться по нему и кружить, доводя до умопомрачения. И снова Наташа обессиленно дрожала. Ее рука слепо искала желаемое и нашла — она умудрилась поймать ладонью его твердый член, пытаясь направить его туда, где больше всего в нем нуждалась.

Наташа восторженно закричала, когда с трением Костин одним толчком вложил в нее сразу два пальца, проникнув до конца в ее скользкое жаркое местечко, надавливая и создавая давление. Ее бедра поднялись ему навстречу, стремясь заполучить его целиком. И мужчина внял ее уговорам: он убрал пальцы от ее лона, навис над ней, спокойно устраиваясь между широко разведенных ног и утыкаясь в мягкие мокрые складки твердой головкой. Он начал медленно вводить в нее член, и Наташа обхватила руками его плечи, а бедра просяще изогнулись в жадной нужде. Снова это волшебное горячее распирание, снова он был большим и толстым и желал войти в нее невообразимо полно и глубоко. Ухватив ее бедра руками, чтобы жена не спешила, он очень медленно, сантиметр за сантиметром, проник в нее, доставляя невероятное удовольствие и одновременно боль от изысканной неторопливости, сводящей с ума.

— Костя…

— Терпи, — буркнул он, обливаясь каплями пота от усилия не сорваться в угар страсти. С изощренной медлительностью, от которой жена то ли всхлипывала, то ли кричала он ввинтился в нее еще глубже, растягивая и заполняя своей толстой длиной. Она уже хныкала, цепляясь за него. Ее лоно трепетало, втягивая и окружая его, с естественной жадностью сжимаясь вокруг него. Костин толчком вошел в нее до упора, теряясь в ее теплой влаге. Наташа была наполнена и заполнена им. Ее тело таяло вокруг него, удерживало и делало их одним целым. Это было первобытно, великолепно и невероятно. Костин потянул миг и начал двигаться, доводя до помешательства. Он с еще большей изощренностью лениво и медленно освобождал ее проход, оставляя взвинченной и больной, пустой и изголодавшейся, а затем также медленно заполнял ее, вдавливая огромную твердь в ее мягкий жар.

— Костя! — требовательно выгнулась она, и ее пятки толкнули его в ягодицы, заставляя войти чуть быстрее, ведь и она выбрасывала бедра вверх, встречая его толчок.

— Татка! — сорвался он в пропасть. Сейчас все изменилось: он отвел бедра, почти вышел из нее и мощно ворвался назад, до корня одним толчком, что Наташа задохнулась от такого удара. Он сам застонал и крепче стиснул жену. Она расслабилась в его объятиях, вздохнула и радостно ахнула, когда он вошел еще глубже.

Стево налег на нее всем телом, нанося удары, каждый из которых проникал до самой матки. Теперь все тело женщины содрогалось от прикладываемой силы, с которой Костин вторгался в нее. Наташа стонала все чаще и чаще, ее уязвимое лоно принимало в себя каждый болезненно-приятный толчок, а сумарунец продолжал неумолимо, минута за минутой входить в ее плоть, поражая снова, ведь каждый раз это была острая грань между болью и наслаждением. Она буквально растворилась и существовала с ним для его удовольствия.

Накал возрос. Они оба вошли в безумный ритм, и Наташа жадно поднимала бедра к нему, не желая пропустить ни одного толчка. Их дыхание смешалось, став частым и горячим. Но ни он, ни к своему удивлению она усталости не чувствовали. Все тело женщины напряглось, она обхватила мужа руками и ногами, усиливая восприятие. Низом живота она чувствовала каждый толчок, всхлипывала, корчилась и желала еще. И он это знал и давал все необходимое, усиливая напор, зная, что выдержат и справятся оба.

— Да! Костя!..

— Посмотри на меня! — приказал он, и она послушно уставилась на него. Он не скрывал своего триумфа и счастья, ее источали мягкость и любовь, которая ослепляла и обжигала. Он продолжал двигаться, овладевая ею и отдавая себя одним движением. — Люблю тебя!

— Люблю, Костя! — вторила ему молодая женщина, отбросив все страхи, едва не потеряв его по-настоящему. И он продолжал наносить удар за ударом, которые она впитывала, упиваясь ими. — Хочу!

— Уже! — мрачно пообещал он, тоже чувствуя приближение своего конца и не оттягивая его. Он потерял способность соображать, жена свела его с ума: ее горячего плотного жара, сокращающегося вокруг него, было слишком много. Он собрался и врезался в нее двумя очень мощными ударами своего члена и сразу излился горячей и сильной струей. Наташа бурно кончила одновременно с ним, впитывая в себя его жизненную влагу и сокращаясь, достигнув пика освобождения. Ее крик смешался с его, когда они оба растворились друг в друге в последний завершающий миг.

Когда Наташа пришла в себя, то с улыбкой открыла глаза: муж был готов продолжать. И они с тихим смехом продолжили заниматься любовью еще пару часов. Утром Костин проснулся обновленным и счастливым, даже сильным. Ночь дала ему время исцелиться окончательно, привыкнуть к той силе, что оказалась в нем благодаря Ксоре, которую никогда не забудут — ни они с женой, ни их дети и внуки, даже правнуки. Он на миг задумался — ее жизнь была прекрасной и ужасной, что ни говори. Ксора видела рождение и смерть миров, проживала удивительные истории, которые уже никто не помнит.

Но самое ужасное заключалось в том, что Ксора чувствовала гибель своих близких, что изматывало ее. Да еще война с Ситулой и Мераком, едва не стоившая ей жизни. Сейчас Стево понимал, что она хотела уйти, но не могла допустить, чтобы ее смерть усилила и так беспощадных врагов.

«Покойся с миром, мама, — подумал он о ней тепло, зная, что мысли при их силе тем более материальны и доступны. — Я не допущу, чтобы они стали сильнее. Тогда рухнут миры».

«Я в тебе не ошиблась, сынок, — едва слышно прошелестел ее голос, как легкое дуновение. — Береги себя и свою семью».

«Буду!».

— Доброе утро, Костенька, — услышал он тихий и ласковый голос жены. Он сразу заулыбался, повернулся к ней и одарил жадным поцелуем, словно всю ночь они не занимались любовью.

— Доброе утро, кьярра, — хрипло шепнул он ей в губы. — Скучала по мне? Я то уж точно!

— Иди ко мне, — хихикнула она, не возмущаясь его неугомонности и жажде обладания ею. Она сама затянула его на себя, раздвигая ноги в понятном приглашающем жесте, который нельзя было игнорировать. Утро началось приятно и многообещающе, и супруги смогли продержаться в рамках приличия до самого вечера, чтобы снова оказаться вместе.