Глава 28

— Папа, — заговорил Денис, когда они остановились между огромными валунами, глядя вдаль залива. С Балтики шли сильные волны с белыми гребешками, что накатывали на берег, обрушиваясь на него в извечном шторме. — Нам безопасно находится здесь?

— Пока да, Ден, — серьезно ответил сумарунец, внимательно глядя в обеспокоенное лицо. — Я никого никогда не подвергну опасности.

— А ты? — глухо спросил он. — Я боюсь за тебя! Ты пожертвуешь собой ради нас. Я не хочу так, пап!

— Теперь я справлюсь, — поклялся Стево и сжал плечо юноши, чтобы прижать к себе и обнять, унимая страхи. Руки Дениса вцепились в него, а Костин успокаивающе гладил его по спине: — Я с тобой надолго, сынок. Не бойся: ты меня не потеряешь, Ден. Если я заподозрю неладное, мы сразу уйдем. Мы успеем.

— Я сильно испугался тогда, — шмыгнул он носом, цепляясь за отца. — Такое же больше не повторится, пап?

— Я не могу видеть будущее, Ден, — просто ответил он. — Я не знаю, что нас ждет завтра. Но теперь я действительно готов едва ли не ко всему. Ты же меня не боишься?

— Нет, — затряс он головой, вызывая улыбку. — Не боюсь.

— Я могу намного больше, чем раньше, — просто объяснил он, выпуская сына из объятий. — Теперь я в силах защитить вас и выжить. Я ничем не рискую, только психозом окружающих.

— Можно тебе попросить, пап?

— О чем? Серьезно взглянул сумарунец в растревоженные глаза, так похожие на его.

— Если ты можешь, давай уберемся отсюда навсегда, — попросил Денис жарко. — Мне не нравится соседство Дамира и его псевдодетей! Что еще они выкинут? Опять же ты угробил челноки.

— Не совсем, Ден, — хохотнул он. — Я их зашвырнул подальше. Они справятся с поломками, дотянут до обитаемых планет и найдут путь назад.

— Хорошо, — искренне обрадовался он, что отец не убил людей. — Но тут еще Глеб с отцом. Папа, они не дадут покоя ни маме, ни нам. Давай просто уедем.

— Аргументы, — серьезно ответил он. — Мне подходит. Весь вопрос, где найти безопасное место, здесь или в другой галактике.

— Что думаешь сам? — серьезно спросил сын. — Где безопаснее такой необычной семье?

— На другой планете подальше от противоборствующих сторон, Ден!

— Но?

— Но твоя бабушка, — мягко напомнил он о Ксоре, — пришла защищать этот мир, сынок. После Сумару она оказалась здесь. Теперь ее нет. Но ее сила во мне. Если я исчезну, планета и люди останутся беззащитны перед Армагеддоном. Теперь я знаю едва ли не все: то, что происходит здесь и сейчас — план по уничтожению двух народов. На Земле есть темные силы, что бросают людей во тьму. Уйду я, шансов не останется. Скажи, сынок, простые люди достойны жизни?

— Да!

— Тогда мы не имеем права покидать Землю, — уверенно сказал Стево. — Мы обязаны остаться и защищать невинных. Если дать Тьме победить, твоего мира уже не будет, как давно нет моего.

— Мы остаемся! — ровным голосом сказал он. — И сделаем все, что необходимо для людей. Нам нужно безопасное место для мамы и младших.

— Согласен с тобой, — рассеянно ответил сумарунец, размышляя, куда им можно податься. В семье уже были дети и скоро появятся еще. Он знал, что жена искренне захочет его ребенка, когда поверит в реальность его появления.

— Пап?

— Я думаю о детях, — признался он без нервов и внимательно посмотрел на сына. — Ты как отнесешься, если мы родим еще одного-двух?

— Отлично, — опешил он, тряхнув головой. — Мама же не может…

— У нас все получится, Ден, — твердо пообещал сумарунец. — Я знаю все диагнозы Наташи. Если бы они с Глебом прошли лечение, она давно родила бы. Но он пошел по другому пути.

— Это уж точно, — скривился парень. — Он постарался доказать, что он мужик.

— Оставим его и его комплексы в покое, — предложил Костин. — Лучше поговорим о нас.

— Давай поговорим, пап, — просто предложил он, с неослабевающим интересом изучая его и примеривая две роли: отца на него и старшего брата на себя.

— Что?

— Тебе роль отца идет, — обезоруживающе признался он. — К роли старшего брата я привык, правда, не с разницей в восемнадцать лет. Так как ты сможешь? Врачей нет.

— Нам не нужны врачи, Ден, — обезоруживающе ответил сумарунец. — В моем народе никто никогда не болеет такими болезнями, которые есть у вас. Мы умираем либо от старости, либо от смертельных ран, либо от одной неизлечимой болезни: истоньшение гиперфокального нерва.

— Что это?

— Орган, который не залатать и не починить, — произнес Стево. — Смерть мучительна… С остальным нормально. Ни дети, ни их матери не прогибают родами. Моя сущность, мое ДНК способны исцелить твою мать. Уверен, уже сейчас она способна забеременеть, только не может поверить в факт. Как поверит и захочет, все образуется.

— Ничего себе, — присвистнул он.

— Мы совместимы, Ден, — посмеиваясь, ответил он. — Даже похожи. Но разные цепочки развития дали разные генетические изменения. Чтобы не навредить, более сильный организм подстраивает под себя более слабый. И в нашем случае это не такая уж плохая вещь.

— Мамы это коснулось очень сильно, — сообразил Денис, изучающе глядя на отца. — Как мы, пап? В нас все же капля тебя.

— Моя кровь всегда обладала силой, Ден, — развел руками Костин. — Но сейчас она стала еще сильнее. Нельзя допустить, чтобы она попала в жилы чужих.

— Ясно.

— Ты получил маленькую инъекцию. Она вряд ли изменит тебя, но сил придать может, порадовал он. — В тебе уже есть моя часть. Поверишь в нее, не оттолкнёшь, получишь интересный результат. Но ты все же остаешься хрупким, Ден. Твой вид генетически слабее, поэтому запомни: раны не только болезненны, еще и смертельны. Даже сейчас любой сумарунец сильнее тебя.

— Бездумно рисковать не буду, — спокойно пообещал он, глядя прямо в глаза отца, учась на его примере быть мужчиной. — Но в безвыходной ситуации, прости меня, я приму единственно верное решение.

— Я тебя понял, — сжал его плечо сумарунец. — Я успею тебя спасти, Ден. Главное просто продержись.

— Сделаю.

— Давай ничего не будем говорить матери, — попросил Костин. — Она сама издергается и нам покоя не даст переживаниями.

— Согласен, — вздохнул Денис. — Еще спасать полезет в самое пекло.

— Не дай бог, — сильно побелел Костин. — Я точно тогда не переживу.

— Как и все мы, — дрогнул юноша.

— Так, — озаботился отец и обнял его за плечи. — Давай-ка домой, Денис. Я уже точно продрог. На побережье сыро и промозгло.

— Идем, — согласился парень, уже надышавшись свежим воздухом.

Наташа ничего не узнала про их разговор, но лезть не стала: сын успокоился и расслабился, а муж не был напряжен. Все было хорошо, да и новый год был не за горами.

В клубе остались Глеб и две женщины, которые в легком анабиозе смотрели на Панова. Оля стушевалась и притихла, боясь неосторожным словом спровоцировать скандал. А вот Аня не была так спокойна. Она услышала неприглядную правду, сразу поняв, почему Наташа никогда не трогала ни ее, ни Глеба и прекратила их всякое общение.

— Так вот, что произошло восемь лет назад, — тихим, даже обреченным голосом проговорила Анна, заставив мужа неуютно поежиться и втянуть голову в плечи.

— Аня…

— Я знаю, что услышала правду, Глеб, — вздохнула она. — Сам посуди: любая женщина, у которой увели мужа, устроила бы разборку. Ты сам видел, что Наташа сделала с Олей. Так в чем причина ее молчания в тот раз? Я получила ответ сейчас.

— Зачем моему отцу лезть к моей бывшей жене? — воздел он руки к потолку, начиная сердиться.

— Чтобы ничего не выпускать из своих рук! — припечатала жена, сразу гася гнев. — Игорь Николаевич не мог допустить, чтобы твоя первая семья отошла на второй план. Он одержим династией. Что может быть идеальнее, чем ты, женатый на мне и все наши дети, а рядом с ним Наташа и его внуки? Он снова все держал бы под своим контролем. Его наследники были бы только его!

— Ну не мог он! — тише проговорил Глеб, слыша жену, но не в силах осознать, что отец был способен на такую подлость. Но он начинал верить, с трудом заставляя вспоминать тот день: Наташа была в бешенстве. Она жаждала сведения счетов. Она вела себя так, будто обидели ее, вот и устроила им обоим скандал с угрозами. Он вынужден был признать, что ждал ее прихода, как немного отпустит, но Наташа не смягчилась. Именно сейчас он начал осознавать, что она никогда не простит ни одного из них за те две совершенные подлости по отношению к ней и детям.

— Глеб! — положила ладонь ему на плечо Анна, испытывая к нему жалость. — Твой отец кремень и диктатор. Ты привык ему верить и слушаться, но он не такой хороший. Ты должен это понять и принять!

— Она же была моей женой на тот момент, — зажмурился он. — Как он мог?

— А как ты мог? — одернула она отрезвляюще. — Не поверить еще своей жене? Если бы ты просто потребовал объяснений и дал говорить Наташе, сегодняшняя ситуация не прорвалась бы. Может быть, мы хоть как-то могли общаться. Мальчики твои сыновья и братья моих детей. А сейчас они не хотят нас знать, даже сменили фамилию, Глеб. Вот, что страшно, неизменно и неисправимо. Вера в отца стоила тебе детей.

— Я… — и замолчал, не зная, что сказать. — Ань, что теперь делать?

— Не давить, Глеб, — дала она разумный совет. — Вы уже пробовали, и Наташа с Костей рассказали всю правду, чтобы снова защитить детей от твоего отца.

— У меня и не получится.

— Ты приказывал, — напомнила она, заставив вздрогнуть. — Вот Денис и взбрыкнул. Тебе придется менять привычное поведение, если хочешь вернуть сыновей. Они уже взрослые. Война сделала их такими.

— Пусть получится, — глухо ответил он. — Я потерял их слишком давно.

— Теперь ты, Оля! — развернулась к ней старшая сестра: — Оставь Костю в покое. За него Наташа снесет тебе голову. Мне она сделала исключение из-за случившегося между ними. Тебе так не повезет!

— Я поняла, Аня! — услышала она ее. — Только не понимаю: она намного старше. Почему он с ней? Почему видит только ее? — с искренним непонимаем спросила Оля. — Я видела, как он на нее смотрит. Он позволяет Денису и Диме называть себя отцом…

— Он ее любит, — просто проговорила Анна. — Ее и детей. Ответ был на поверхности, вот ты его и не увидел. Так почему ее нельзя любить?

— Я… поняла, — сникла Ольга. — Больше не подойду к нему. Не хочу слышать, что я для него пустое место.

— Даже так, — тихо пожалела ее старшая сестра. — Он не оценил твой порыв?

— Даже коснуться не дал, — честно призналась она, заставив зятя покраснеть. Он-то не упустил момент.

— Значит, забудь, Оля, — твердо сказала Анна. — Костя прав: у него семья — жена и дети. И он ценит это слишком сильно, чтобы потерять.

— Наташе повезло, — кисло признала девушка, пытаясь вспомнить, а ради нее кто-нибудь делал такой выбор? Нет.

— Ты бы стала добрее к людям, — мягко предложила Аня. — Ты же их отбираешь по иерархической лестнице.

— Аня, — дернулась она, но не возразила.

— Может, — негромко спросила она, — пусть рядом будет тот, кому ты не безразлична, чем мешок с деньгами и связями, который бросит, когда ты ему надоешь?

— Ты…

— Я полюбила Глеба, — призналась Аня. — Знала, что женат, но влюбилась. Вот мое оправдание. А ты Костю не любишь! Не забыла свои мотивы?

— Помню.

— Не надо, Оля! — предупредила веско сестра. — Пошли домой. Ксюша устала присматривать за братом.

— А мне надо переговорить с отцом, — скрипнул зубами Панов.

— Ты главное будь осторожнее, — попросила жена. — Дом один, а у нас четверо детей.

— Мы просто поговорим, — пообещал он ей, надеясь, что отец пойдет на диалог и признает правду. Но не сильно верил в это и оказался прав: Игорь Николаевич взбеленился, что правда выплыла наружу, выдал свое излюбленное, но теперь уже Глеб не был так доверчив, что почувствовал даже отец.

— Ты бы не искал встреч с Наташей, — жестко предупредил его сын. — Ее муж угомонит тебя!

— Я знаю, что делаю!

— Рад за тебя! — в тон ему ответил сын. — Она же мать моих сыновей. Как ты мог?

— Семья должна быть вместе!

— Ты болен! — дрогнул он. — Может, им действительно лучше находиться подальше от нас.

— Я разберусь.

— Если Костя убьет тебя, отец, — и это уже услышали сумарунцы, — я его обвинять не буду. И мстить за тебя не полезу. Действуй.

Именно эти слова охладили пыл старика. Он осознал, что все потерял и даже сын отвернулся от него.

— Я делал все ради семьи!

— Ради себя! Ради своего эго! — не согласился Глеб. — Если бы ты не напал на Наташу, семья могла уцелеть. Я же шел к ней.

— Она бесплодна! — напомнил отец. — У Ани была твоя дочь!

— А она родила ему сына! — напомнил Глеб жестко. — Игнат их сын. Как?

— Не знаю, — сник он. — Я не понимаю.

— Я тоже, — согласился сын. — Но она родила. Опять!

— Он уже большой, — вздохнул старик. — Детей больше нет.

— Не всем, — буркнул Глеб, — нужен детский сад. У них и так трое. Многодетная семья. Куда еще?

— Скорее всего, — уселся отец на стул. — Значит, парни сделали свой выбор?

— Да.

— Они мне не внуки!

— Одумайся! — заорал сын. — Так нельзя!

— Они мне не нужны!

— Это мы им не нужны, — устало опустился на соседний стул мужчина. — Пойми, наконец, очевидное: не нужны мы!