Глава 29

Дамир все слышал, как и его «дети», находясь в комнате наверху. Он не позволил Падме выскочить наружу:

— Ты куда?

— Ты слышишь?

— Да. Падма, стой.

— Я…

— Костин уже разобрался, — напомнил он. — Она родила. Ты видела младшего.

— Как в одном народе уживается такое? — спросила она. — Я видела Наташу с семьей, видела их, — кивнула она вниз. — Как?

— Совершенства нигде нет.

— Денис и Дима выбрали Костина, — напомнила она. — Он их настоящий отец.

— И что?

— Это идет вразрез с нашим воспитанием, — помог ей Андор. — Но это другой народ.

— Вот и не вмешивайтесь, — проговорил Дамир. — И так наломали дров. Мы никогда не лезли в чужие семьи.

— Как считаешь, когда мы сможем вернуться? — спросила девушка. — Здесь становится нервно.

— Да, Падма, — усмехнулся он: — Они импульсивны, нерациональны и безалаберны. Кто-то злобен и мстителен. Голова раскалывается от всего этого.

— Как Костин смог прижиться здесь?

— У него появилась семья, — пожал он плечами.

— Ты же понимаешь, как только мы уедем, — тихо сказала Падма. — Они тоже.

— Знаю, — признал Боган правоту ее слов. — Они уйдут в любое место Вселенной. Костин забросил челноки в космос, принял силу древнейшей и подчинил ее себе, он неуязвим.

— И он выбрал сторону.

— Да, Андор, — жестко сказал Дамир. — Он выбрал сторону землян. Такие, как он, не делают ничего просто так. Если он с ними, значит, мы его разочаровали.

— У него жена местная.

— Прекрати, Андор, — одернула его девушка. — Я согласна с отцом. У меня тоже есть стойкое чувство, что мы что-то упускаем.

— Они убили…

— Знаю, — успокоила она. — Но оглянись: эти люди ничего не понимают. Абсолютно! Как это возможно?

— Они просто не знали, — предположил Дамир глухо.

— И как с этим жить? — глухо спросила Падма.

— Как получится, — поежился мужчина. — Исправить уже ничего нельзя. Все произошло.

— А если рассказать все совету?

— Не захотят слушать, — поморщился Дамир, имея представление о характере Киззи и ее боли. — Затронуты очень личные мотивы. Нас же еще обвинят в предательстве. У каждого из спасенных с базы своя горькая история. Так быстро ничто не забудется.

— Здесь тоже, — обхватила себя руками девушка. — Что мы натворили? Неужели нельзя было по-другому? Как теперь жить, если сильнейший отвернулся от целого народа? За всю историю нашего мира это первый случай. А такие, как Костя, еще есть? Где они?

— Не знаю, — развел руки Боган. — Но выдавать Костю нельзя. Да и вряд ли мы сможем.

— Почему? — вскинул голову Андор.

— Мы можем забыть все, что здесь произошло, — просто ответил сумарунец. — Костя мог наложить на нас запрет. Пока мы здесь, все знаем, но стоит шагнуть в Вадом, все исчезнет. Своего рода система безопасности. Так что все будет не так, как мы планируем.

— Может и не плохо, — подумав, согласился Андор. — Наши люди уцелеют. Иначе Костя угробит еще несколько челноков.

— Лучше не надо.

После выяснения отношений в доме наступила холодная давящая тишина. Даже Оля не смела появляться здесь несколько дней. Игорь Николаевич заперся у себя, выходя только к столу, и снова уходил, храня отстраненное молчание. Но ни сын, ни невестка не пытались извиняться или заговорить, а дети просто испуганно молчали, не понимая происходящего.

Мальчишки радостно отреагировали на предложение об отпуске, с любопытством гадая, куда их может отвезти отец. Костин пока хранил загадочное молчание, забавляясь детской непосредственностью, как эти трое с азартом перебирали все возможные варианты. Он и Наташа радовались, что удалось создать праздничную атмосферу.

Из леса Артур принес елку, которую нарядили прямо в большой комнате. Дети радостно отдались занятию и даже умудрились нарядить еще одну елку во дворе. Она тоже приобрела сверкающий наряд, а стоило снегу попасть на зеленые лапы, мишура и игрушки заиграли еще интереснее.

Новый год приближался, а Боганы пока оставались в поселке, ведь за ними так и не пришли. Забыть не могли, считать погибшими тоже, вот они и ломали голову, что могло произойти в Вадоме. Дамиру даже не пришло в голову, что, оберегая семью, Костин накинул на поселок защитный купол, за которым сумарунцы не могли разглядеть селение с людьми. Экран питался энергией земли и космоса, не доставляя Стево проблем. Он просто защищал людей, которые работали и занимались своими делами. Они могли ходить, куда угодно, и защита пропускала их, не причиняя вреда. Вот здесь и сосредоточилась мирная жизнь, хотя челноки и залетали, но не видели ничего, кроме каменистого берега, бушующего холодного залива и пустого клочка земли.

Затан во всю искал не только пропавшую разведывательную группу, но и челноки, которые вышли на связь всего на пару минут из невообразимой точки космоса. Они не были предназначены для космических полетов, но корпуса выдерживали давление космоса, да и добраться до обитаемой планеты тоже могли, если она там была. Но на этом все. Владыка отправил спасательное судно и ждал, опасаясь предпринимать какие-то действия, пока не разберется в случившемся.

Костин этого и добивался и мог на время вздохнуть свободно. Предположение Дамира о стирании памяти тоже было верным, воин защищал место, ставшее им домом, и чем дальше спецназовцы будут уходить от поселка, тем скуднее будут их воспоминания, пока не исчезнут совсем. Они не смогут привести сюда карательные отряды, просто не зная, куда идти. Но экран скрывал не только поселок, он прятал его самого от Ситулы и Мерака, пока он не поймет, как с ними разобраться. Конечно, те двое ощутили всплеск чистой силы и искали источник, но безрезультатно. Но это произойдет. Они встретятся, и Стево готовился к встрече, потихоньку испытывая свою силу.

Сразу после Нового года они планировали поездку, а пока готовились к празднику. От горки, что облюбовали дети на ближайшем холме, неслись радостные крики. Все от мала до велика высыпали на улицу, где мороз щипал за нос и щеки, но это лишь подзадоривало веселую кутерьму. Санки и ледянки сновали вниз-вверх. Костин знал, что и его отпрыски там. Он легко различал их смех и бурлящую радость. Он не переживал: Денис был с младшими, и он не спешил ставить парней в неловкое положение перед друзьями, обозначая свое присутствие.

Вместе с Артуром они донесли охапки валежника до бани, где постоянно была теплая вода. Сейчас, когда снега было много, они просто растапливали его в бочке. В доме Наташа уже одевалась потеплее, собираясь за Игнатом. Он гулял уже три часа, и ему пора было погреться и высушить одежду.

— Я с тобой, — предложил муж и вышел на крыльцо, дыша морозным воздухом. Уже начинало темнеть, но белый искрящийся снег оттягивал наступление вечера, напоминая игривую россыпь бриллиантов. Наташа сунула ноги в валенки и надела поверх толстого свитера бушлат, на голове завязала теплый платок, а на крыльце натянула варежки.

— Я готова, Костя, — сообщила она, останавливаясь рядом с ним. Он тоже тепло оделся, выбрав в шкафу теплый рыболовный костюм, зимние сапоги и под них комплект термобелья. Чтобы не выделяться на общем фоне, шапка и перчатки тоже были при нем.

— Идем, — предложил ей руку мужчина. Прогулочным шагом супруги пошли к горке и остановились наверху, не доходя пару метров до детской круговерти. Как муравьи, детвора взбиралась по склону, садились на санки и с визгом неслись вниз, чтобы снова все повторить.

Наташа улыбалась, заставляя мужчину любоваться ею, и он не сводил с нее глаз. Поблизости тоже стояли пары родителей, следящих за своими отпрысками. Он видел в серо-голубых глазах радостный задор и удовольствие. Ей очень хотелось оказаться там, но не могла себе позволить. Сумарунец взглянул на горку, затем на жену и улыбнулся: будет интересно во всех смыслах. Он отыскал взглядом старшего сына и пристально уставился на него, доступно объясняя, что задумал.

Рот Дениса приоткрылся в удивлении, когда он услышал просьбу отца, он даже слабо мотнул головой, отговаривая от выходки, но Стево улыбнулся и подмигнул, давая понять, что отвертеться не получится. Парень со скорбной миной поставил большую ледянку возле края горки и с опаской стал ждать цирка.

— Ну, ты идешь? — с интересом спросил Костин.

— Куда? — не сообразила жена, удивленно взглянув на него.

— Туда, — кивнул он головой на горку, готовясь к сопротивлению.

— Нет! — попробовала отвертеться молодая женщина, но не смогла. Костин схватил смеющуюся и вырывающуюся Наташу и потащил к аттракциону. Задыхаясь от смеха, она умоляла: — Нет! Костя?!

— Да, — коварно ответил он. — О, да, Татка! Не упрямься! Будет весело.

— Мы взрослые.

— Кто? — натурально удивился он. — Мужики никогда не взрослеют, — дотащил он ее до ледянки. — А со мной и ты не дальше ушла.

— Я на это не сяду! — дернулась она последний раз, зная, что не отвертится.

— Папа! — подбадривающие голоса младших мальчишек раздались возбужденно и нетерпеливо. — Ты справишься! Мы подержим ледянку, — они уже бросились к куску пластика и вцепились в него, удерживая на месте. — Давай!

— Детей разочаровывать нельзя, — со смешком выдал он и первым уселся на сидушку, а обессилившая от смеха Наташа устроилась перед ним между его разведенных ног. Он крепко ее обнял и скомандовал: — Толкаем!

— Да!

Денис и Дима положили ладони на спину отца, спихивая ледянку, балансирующую на краю, вниз. Она поддалась, набрала скорость, несясь на дно неглубокого оврага, достаточно глубокого для таких забав. Парни остались наверху, любуясь веселым спуском родителей. Рядом с ними стоял Глеб с женой, чувствуя себя лишним в вихре смеха и снега. Мальчишки прыгали на месте, подчиняясь неподдельному веселью, забыв о времени с компьютерными играми.

Среди суетящихся детей и подростков ледянка быстро затерялась и прокатилась дальше остальных. На взрослых никто не обращал внимания, тем более они действительно отъехали дальше, чем детские санки, ведь дно оврага постепенно переходило в равнину. Вот они и оказались вне зоны видимости.

Через миг их сыновья застыли на месте, напряженно глядя вдаль, растеряв всю веселую беззаботность. Они всматривались и вслушивались, обмениваясь тревожными взглядами. Они молчали и прекрасно понимали друг друга. Игнат сделал шаг вперед, но Денис крепко схватил его за руку и прижал спиной к себе, не позволяя бежать вниз.

— Нельзя, малыш, — шепнул он ему на ухо, подхватив на руки, видя неподдельную тревогу в глазах. — Я тоже их не чувствую. Но папа справится.

— Да, Игнат, — Дима сжал детский кулачок, встречая испуганный взгляд старшего брата. — Папа очень сильный. Он с мамой. Он позаботится о них обоих. Ты же попадешь в ловушку.

— И папе придется защищать еще и нас, Игнат, — добавил Денис. — Он может пострадать.

— Что нам делать, Ден?

— Ждать, малыш, — поморщился он. — Только ждать и не мешать отцу.

— Мы с тобой, — заверил Дима. — Вместе. Ты не остался один. Вот увидишь, они вернутся.

— Знаю, — положил голову на плечо брату мальчик, замирая в долгом ожидании. Денис покрепче его обнял и в тревоге взглянул на брата: оба ничего не понимали и были напуганы. Именно сейчас они взяли на себя роли взрослых, скрывая собственный страх и успокаивая самого младшего.

Панов наблюдал за детьми и нахмурился: он не понимал, почему они перестали веселиться и вели себя странно, словно что-то случилось. Он решительно направился к ним, а жена шла следом, чтобы удержать от очередной ошибки.

— Глеб, — тихо окликнула она, — не надо.

— Денис, — напористо спросил он, останавливаясь в паре шагов от них. — Что происходит?

— Ты о чем? — ничем не выдал себя юноша. — Игнат просто устал. Ничего не происходит.

— Я вижу, что ты врешь! Что происходит? Вы испуганы.

— Тебе показалось, Глеб, — не поддался ему Денис. — У нас все хорошо.

— Дима?

— Ничего не происходит, Глеб.

— Я вижу обратное, — не согласился Панов. — Почему вы оба темните? Что заставляет молчать?

Глеб испытывающе уставился на обоих, но не услышал ни объяснений, ни заверений, ни жалоб. А он ждал от них хотя бы намека на помощь. И он решил закрутить гайки, надеясь, что их проймет: — Тогда вы отправляетесь ко мне домой и там дождетесь родителей.

— Нет, — просто отказал Денис. — Мы немного побудем здесь и пойдем домой с родителями.

— Лучше дождаться у меня.

— Нет, — еще более спокойно возразил сын.

— Денис…

— Во-первых, — заговорил юноша, скрещивая взгляды с отцом, — я не переступлю порог дома, где живет твой отец, обидевший нашу маму. Во-вторых, в твоем доме живут гости, с которыми отец запретил разговаривать.

— Что?!

— Они не сошлись во мнениях по одному вопросу, — извиняюще ответил он. — Папа весьма консервативен и щепетилен местами.

— Вы все мокрые, — быстро вмешалась Анна, не давая мужу вспылить. — В доме теплее.

— Нет, — повторил отказ парень. — Я уже все сказал. Мы подождем родителей.

— И где они?

— Скоро появятся, — улыбнулся Денис. — Прояви терпение.

— Если через пять минут, — повел себя привычно Глеб, не понимая, что снова отталкивает сыновей, — они не появятся, делаем по-моему. Мне не терпится разобраться во всех неясностях.

— Бывает, — хмыкнул Дима, — но мы вряд ли чем поможем. Мы дети и ничего не понимаем в делах взрослых.

— Удобно, — едва не сплюнул Панов, сталкиваясь с упорством парней, которые умело скрывали все, что их беспокоило, даже пугало. У них был свой мир, куда чужакам не было входа.

На вершине оврага в тревожном ожидании застыли взрослые и дети. Пановы не могли видеть, что происходило так далеко, а парни не могли видеть потому, что Костин и Наташа исчезли со дна оврага.

При поддержке мужа Наташа встала на ноги, повернулась и протянула руку мужу. Он схватился за нее и встал на ноги рядом. Он уже собирался сказать комплемент, как вдруг почувствовал нарастающую вибрацию, затягивающую их в воронку. Костин обхватил жену руками, защищая от чуждой воли и беря обоих в защитный экран. Он позволил чужой воле перенести их к хозяину вечеринки. Он не боялся, предпочитая разобраться именно так, не подвергая опасности детей. Наташа толком ничего не успела понять: вот она стояла на морозном воздухе у подножия горки и вот в ушах появились пробки, как при турбулентности. Она зажмурилась, утыкаясь в грудь мужа и обнимая его. Почти сразу давление отступило, но у нее сложилось впечатление, что их куда-то несет. Она не успела испугаться, как они закончили перемещение и оказались в более теплом месте, но не гостеприимном.

Костин открыл глаза, мгновенно оценивая обстановку, одновременно пряча жену за спину. Они оказались в просторном зале холодного серого мрамора, а за окнами простиралось более светлое серое небо. Пока Костин мог определить одно — они не на Земле. Здесь была чуждая гравитация, и воздух отличался от того, к которому он привык. Они точно оказались на другой планете, в другом времени и пространстве, но воин не чувствовал опасности. Его чувства оставались спокойными и мирными, хотя пригласили их весьма экстравагантным способом. В одном зале с ними находился один единственный человек, чья сила не вызывала сомнений.

— Простите, — заговорил он на русском языке без всякого акцента, — что выдернул вас из вашего времени без предупреждения. Но нам стоит поговорить.

— Хорошо, — ответил сумарунец. — Мы не нуждаемся в представлении, если ты вызвал нас сюда.

— Да, — мужчина встал с кресла и сделал шаг вперед, позволяя рассмотреть свое лицо. — Я, Тивадар, Костин. Тысячи лет назад я, Ксора и остальные покинули нашу планету и ушли в созданные нами миры, чтобы уберечь от уничтожения.

— Именно такая легенда известна моему народу.

— Да, — согласился древнейший. — Вы можете снять верхнюю одежду. Я верну вас в тот же миг, как вы исчезли.

— Хорошо, — Стево уже снял куртку и шапку с перчатками и помог жене избавиться от зимних вещей, которые положил на длинную лавку у стены с нишей-альковом. Он ободряюще сжал пальчики жены, и они подошли к древнейшему, который их ждал. — Мы готовы слушать, Тивадар.

— Давайте подойдем к окну, — предложил он, приглашая к ажурной арке. Они оказались возле широкого подоконника и посмотрели вокруг — там простиралась серо-зеленая равнина, а вот воды видно не было. — Так выглядел мой настоящий мир, Костин. Это его проекция.

— Что с ним стало? — с болью спросила Наташа.

— Я его запечатал, — признался древнейший. Перед ними стоял высокий и мускулистый мужчина в сером одеянии, состоящем из брюк и рубашки-камзола. На вид ему было около тридцати, но это было не так. Его каштановые волосы падали на плечи, а глаза отливали стальным серебром. — Там осталось зло, которое не должно вырваться наружу. Но вечных замков нет.

— Я понимаю, Тивадар, — вздохнул Костин. — Что ты хотел рассказать?

— Я знаю, что сделала Ксора, — негромко сказал он. — Ее сила в тебе. Но теперь наша война приблизилась к вам вплотную.

— Да, — глухим голосом ответил он. — Ксора спасла мне жизнь, пожертвовав своей.

— Это ее выбор, — ровным голосом ответил Тивадар. — Конечно, мы бессмертны, но все же находим свой конец.

— Как и все мы, — поддержал сумарунец.

— Я должен предупредить о тех, кто может прийти за тобой.

— Слушаю.