Глава 31

Древняя Сумару

Мужчина и женщина сделали синхронный шаг в неизведанное прошлое, а для них будущее. Они вышли из портала, чьи края снова переливались серебром в голубом свечении. Первым все же оказался Костин, защищая жену, которая с детским любопытством крутила головой по сторонам. За спинами с легким гулом и хлопком захлопнулся портал, отрезая путь назад. За один миг они изучили зал, в который вошли.

Просторный и светлый зал на удивление не был заполнен излишней мебелью. На каменных стенах висели длинные шесты и мечи страной формы и длины. В центре стоял огромный стол, рассчитанный на пару десятков человек с удобными стульями с высокими спинками и подлокотниками. Ни одной оборочки, вазы или картины. Зал не был холодным, наоборот, здесь было светло и тепло. Вместо привычного электричества и люстр в больших тяжелых подсвечниках, стоящих на столе и привинченным к стенам, горели толстые свечи с плотными фитилями.

Здесь действительно чувствовалось другое время, но оно не испугало гостей. Наташа почувствовала, что в зимней одежде становится жарко. Они точно попали в теплый и жаркий сезон, чем стоял у них на родине.

— Кто вы и как сюда попали? — раздался спокойный голос без признаков паники. Он не был испуган. Он был готов ко всему, зная, что в силах противостоять почти всему.

Стево поднял на говорившего такой же уверенный взгляд и не дрогнул: перед ними стоял Тивадар, такой же, каким они видели его минуту назад, только одет был по-другому. На древнейшем были простые мешковатые брюки коричневого цвета, рубаха на шнуровке с просторными рукавами на завязках и удобные мокасины, в которых можно было ходить совершенно бесшумно.

Тивадар изучал пришедших сквозь портал, видя странную одежду. Мужчина напоминал сумарунца, а его спутница — нет. Это вызывало сильное любопытство, ведь в юноше была сосредоточена великая сила, которая свободно текла по жилам.

— Через портал, что ты помог создать, Тивадар, в другом времени и пространстве, — глубоким голосом заговорил Костин. — Мне нужна помощь. Твоя помощь.

— Почему я не мог помочь тебе там? — заинтересовался он, вслушиваясь в воина.

— Мы опасались, что скачок силы приведет врагов, — признался сумарунец, — а я не до конца готов к битве. Здесь мы затерялись. Моя сила не так заметна здесь.

— Почему я должен верить тебе? — проявил осторожность хозяин замка.

— Ты велел передать тебе, — с горечью проговорил он, — что Аркус и Ситула убили Ксору. Ты обещал помочь, древнейший.

— Ясно, — прикрыл он глаза, не спрашивая, что произошло и пошло не так: со временем он узнает и это: — Какая помощь тебе нужна?

— Я Костин Стево, — представился сумарунец. — Это моя жена Наташа.

— Вижу мне представляться не стоит, — улыбнулся он, — но все же сделаю. Тивадар, глава ордена Кулак Ану.

— Эта большая честь, — прижал ладонь к сердцу сумарунец и наклонил голову в позе уважения и почтения, что были приняты в его народе. Он выпрямился, становясь более расслабленным: — Во мне сила моей матери, Тивадар. Когда я умирал в моем мире за жену и детей, она услышала меня и пришла. Она отдала свою жизнь взамен моей.

— Это возможно, если… — испытывающие серые глаза, напоминающие сталь, уставились в его.

— Знаю, — негромко ответил Стево. — Она пришла на Сумару вместе с тобой, вышла замуж и дала начало моему роду.

— Именно, — кивнул он.

— Я должен научиться всему, что ты можешь мне дать, учитель. Мне нужна сатара, чтобы уберечь родных.

— Разве ты сможешь, Костин?

— В том времени, — просто ответил мужчина, — ты был уверен в этом, как и я. Мне нужна сатара, чтобы жена и сыновья жили.

— Тогда, — веско ответил он, — мы попробуем это сделать, Костин. Но сначала вам нужно переодеться. Идемте за мной.

— Спасибо, — поблагодарил сумарунец. Гости спокойно шли за хозяином замка, не боясь быть увиденными: глава ордена мог легко отвести взгляд, чтобы уберечь всех. Они вышли из зала приемов на первом этаже, поднялись по широкой лестнице на второй этаж и по коридору пошли в жилые помещения. Коридор был на высоте метров пяти над землей и имел крышу, держащуюся на балках и рамах окон-арок.

Наташа замедлила шаг, любуясь открывшимся волшебным видом за окном, не в силах отвести глаз. Костин тоже замедлил шаг, вбирая в себя живой вид родной планеты, которую он помнил и знал совершенно другой. Ладонь жены скользнула ему в ладонь, сжимая в молчаливой поддержке — она понимала душевную боль, ведь его мира больше нет.

Перед ними простирались огромные горы-ущелья, которые укрывали от любопытных убежище воинов, предпочитающих оставаться в тени. Но эти камни были живыми. По дну ущелья текла голубая лента реки, широкая и чистая. Ее воды были ласковыми и живительными. Она бережно омывала берега, где тоже лежали россыпи камней. Со стен гор падали и струились водопады, создавая свои вертикальные русла, что впадали на дне в реку. Склоны были увиты зеленью — вьющиеся кусты, мох с цветами, карликовые деревья с листьями и стволами причудливой изогнутой формы, от которых отходили лианы-корни, что цеплялись за камни и щели в них. Над горами летали птицы, чьи крики украшали природу и небо — серо-голубое, чистое и такое родное.

— Таким был мой дом изначально, кьярра, — глухим надтреснутым голосом сказал Стево.

— Очень красивый, Костя, — мягко ответила она. — Мне жаль, что так произошло.

— Да, — стряхнул с себя вялость мужчина и смог улыбнуться. — Мы насладимся вместе моей родиной, чтобы запомнить ее именно такой: живой и прекрасной.

Тивадар их не подслушивал. Он дождался их у следующей арки входа в башню, которая была началом флигеля. Он провел их дальше до угловых покоев. За дверями появилась просторная комната с новой для них обстановкой — широкая двуспальная кровать, застеленная стеганным одеялом. По обе стороны стояли громоздкие тумбочки с подсвечниками. В противоположном углу у окна стоял шкаф-гардероб, на полу лежали плетеные циновки, а над окном, что выходило на ущелье, висели, покачиваясь в такт ветру, плотные шторы. Внизу стоял сундук с коваными креплениями, на котором небрежно лежали два полотенца.

— Надеюсь, вам подойдет, — проговорил Тивадар. — Это лучшее, что у нас есть.

— Мы благодарны, Тивадар.

— Переодевайтесь, — вышел в коридор древнейший, — и спускайтесь в зал. Я представлю вас ордену.

— Тивадар, — быстро заговорил Костин, — жена почти не знает языка.

— Я так и понял, — улыбнулся он. — Не страшно, Костин. В тебе сила, ты связан с женой. Она сможет заговорить на твоем языке и будет понимать его.

— Спасибо, — поблагодарил сумарунец, и древнейший закрыл за собой дверь, давая обоим время пообвыкнуть к более простой и в то же время сложной действительности.

— Давай не будем терять время, кьярра, — на родном языке заговорил мужчина, и Наташа с удивлением поняла его. — Нас ждут внизу.

— Ты знаешь, — начала раздеваться она, — в каком времени мы оказались?

— Предполагаю, Тата, — отозвался он, доставая из шкафа такое же одеяние, что и у Тивадара. Мужчина умело облачился в коричневые одежды, завязывая тесемки, веревочки и шнуровки, — что время, в котором мы оказались, после Темных Времен, когда извели культ Тиамата. Но до нападения залбодиан. Сейчас здесь самое спокойное время. Воины победили Тьму и готовятся к далекой битве. Которая еще не скоро обрушится на нас. Тебе помочь?

— Да, — с явным облегчением сказала Наташа, вертя в руках платье, состоящее из полосок ткани.

— Сними лифчик, — хрипло попросил он. — Этому приспособлению здесь не место.

— Хорошо, Костя, — дернулась она, пожирая мужчину голодными глазами и передавая ему странный женский наряд из прошлого. — Тебе идет. Ты стал более загадочен и притягателен.

— Мы определенно точно, — пообещал он ей, — займемся любовью на этом ложе. И не только. Иди сюда, милая.

В одних трусиках и босиком она приблизилась к мужу, который расправил платье. Наташа шагнула в него, и Костин присел на корточки, взглянул на молодую женщину снизу вверх и потянул наверх зелено-красный наряд из полосок. Ткань приятно легла к телу, лаская его. Стево медленно выпрямился, укутывая знойное женское тело в одежду его народа, которая подчеркивала ее изгибы. Он перебросил две длинные полоски корсажа ей на плечи и обернул длинные концы вдоль стана и талии, драпируя Наташу.

— Вот так, кьярра, — низким голосом сказал он. — Ты привыкнешь. Надень сандалии.

С нижней полки шкафа она достала сандалии на плоской подошве с тонкими полосками кожи, что она обернула вокруг лодыжек. Она нашла свое отражение в зеркале, которое в овальной раме стояло возле стенки шкафа, и застыла, изучая изменившийся облик. Она распустила волосы еще раньше. На нее смотрела красивая и сексуальная женщина в обворожительном платье. Оно было простым, но весьма эффективным: юбка имела несколько клиньев, которые плотно прилегали друг к другу, верх представлял собой лиф из переплетения полосок, которые подчеркивали соблазнительную ложбинку груди. Рукавов не было, на спине полоски перекрещивались, оставляя кожу спины и татуировку местами открытыми.

— Ты очень красивая, кьярра, — вибрирующим голосом сказал он.

— Спасибо. Ты тоже великолепен, Костя.

— Костин, — извиняюще поправил ее сумарунец. — Здесь нам придется соответствовать.

— А мое имя? — озадачилась она в явной тревоге. — Наташа явно не отсюда.

— Нтанда, — предложил он. — Звучит созвучно.

— Нтанда? — повторила она, пробуя на вкус странное созвучие звуков. — Подойдет.

— Ты не похожа на мой народ, — продолжил Стево. — Наша история такая: ты родилась в Северных землях в семье Фонсо. Это один из правящих домов Сумару. Тебе не посмеют и слова сказать, а я всегда буду рядом.

— Значит, Фонсо, — запомнила она.

— Ты Стево! — твердо заявил он и коснулся пальцем ее знака на спине, обводя по памяти черный контур. — Это признают все.

— Да, Костин, — послушно ответила она, чья кожа в месте касания загорелась теплом и начала покалывать. — Я знаю.

— Тогда идем, — протянул он ей руку. Костин совершенно спокойно вышел в коридор и повел за собой жену, которая немного робела в его мире.

Они вдвоем спустились по уже знакомым ступенькам, прошли по небольшому залу и вышли на крыльцо. Вниз вели монолитные ступени, а по всему периметру замка шел настил с перилами. Двор был обширным и ровным. Площадку тщательно разровняли, засыпали песком, в центре виднелся характерный отпечаток кострища. На улице находились люди — около сотни человек — мужчин-воинов в такой же коричневой одежде, женщин и детей. Они были просто людьми, признала гостья, почему-то не боясь их, хотя в прошлые встречи сумарунцы пытались убить ее.

«Удивлена?» — услышала она в голове голос мужа, теплый и немного насмешливый.

«Да, — вздохнула она, — они просто милые люди».

«Им еще далеко до бластеров и черной формы, — ответил Стево. — Но это великие воины. Сама увидишь».

Наташа видела, как сумарунцы привязаны к планете, настроенные на нее, создавая с ней одно целое. Воины тренировались на плацу, медленно делая выверенные движения каты. Дети бегали и играли, все были при деле. Для гостей здесь все было непривычным — везде были каменно-деревянные постройки, кожа, шесты, клинки и луки. Они пришли в языческие времена, где была сильна связь человека с природой.

Скоро их начали замечать. Как любые новые лица в маленьком селении, где все друг друга знают, они притягивали изучающие и удивленные взоры. Но к ним не спешили подходить, все же сумарунец был одет, как воин, и держал женщину за руку. Они были одной семьей, и люди верили Тивадару — он не подвергнет их опасности, вот и ждали терпеливо пояснений.

Стоило им спуститься с последней ступеньки и шагнули по двору, как им навстречу двинулся воин, такой же гибкий и смуглый, как Костин. На его запястьях виднелись широкие кожаные манжеты на шнуровке, выдавая достаточно умелого воина с достаточно глубокими знаниями. Он сошел с плаца, и на его коже блестели капельки пота. Торс и руки покрывали черные знаки татуировок. Он изучал незнакомцев задумчивыми аметистовыми глазами. Прическа Стево отличалась от местных стрижек. А вот девушка со светло-русыми волосами, серо-голубыми глазами и более светлой кожей делали ее чужестранкой, но она была одета, как местная, и прикасалась к одному из них.

— Кто вы и откуда? — ровным голосом спросил он без осуждающих интонаций.

— Мое имя ничего не значит, — ответил он. — Один из вас, воин, соратник, сородич, брат.

— Ты другой.

— Но он один из нас, — твердо сказал Тивадар, выходя из-за угла замка. — Не подозревай его, Орн. Я его вижу.

— Да, учитель, — наклонил он голову.

— Костин Стево, — представился он. — Моя жена, Нтанда.

— Орн Букур, — без всякой важности ответил он, хотя сейчас время править в Вадоме отошло его семье. Но он не мог быть сразу в двух местах одновременно, вот в замке правили его родные. Он выбрать путь воина ордена, найдя здесь свое предназначение. Для Вадома его просто не стало.

— Мой брат, — протянул руку Стево.

— Мой брат, — признал его Букур, и пальцы сжали предплечья в древнем рукопожатии, признавая друг друга, чуть приоткрыв свои сознания. — Наш брат вернулся, и мы принимаем его.

За его спиной выстроились воины, не стесняясь своей силы. Они сложили перед собой руки в жесте приветствия и сделали поклон. Стево повторил движение, отдавая дань прошлому. Повинуясь мужу, Наташа отошла ближе к перилам, не мешая и любуясь древним ритуалом. Во все глаза она наблюдала за катой, что ожила на песке двора, состоящей из сложнейших движений, которые они выполняли с легкостью, поражая законченной выверенностью движений. Воины задвигались, ожили, обретая невиданную мощь. Они делали шаги, замирали, руки встречались в хлопках, а мускулистые тела делали удивительные вещи — они подпрыгивали, делали сальто в воздухе, приземлялись весьма умело на землю. Это выглядело захватывающе. В самом конце они подпрыгнули, сделали оборот, чуть смещаясь в бок, и приземлились в склоненной позе на одно колено, опираясь на пальцы рук перед собой. Для равновесия другая рука была отведена назад. Выдохнув, воины выпрямились и расслабились.

Наташа сразу в полном восхищении оказалась в объятиях мужа, обнимая его. Он видел ее полное обожание и любовь.

«Не перехвали, Татка», — хмыкнул он, не скрывая удовольствия, что жена не в силах оторвать от него глаз.

«Это невозможно, Костя, — жарко возразила она, продолжая обжигать его теплом тела, пальцев и светом глаз. — Ты замечательный».

«Просто ты меня любишь», — подмигнул он ей. Стево умудрился повернуться к ней, не нарушая сцепки рук, обхватил надежно ладонью ее затылок, не давая уклониться. Наташа увидела, как потемнели его глаза от охватившего желания, как улыбку сошла с лица, делая его суровым и неприступным. Он хотел поцелуя, и она приоткрыла губы в немом ожидании, выпуская тихий вздох. Тело мужа натянулось, как тетива, ведь каждое нервное окончание было сосредоточено на ней.

Как двое озабоченных подростков, они жадно целовались прямо во дворе древнего замка, забыв про посмеивающихся соседей. Он жадно целовал ее, просовывая язык между влажных губ, и Наташа разомлела в его объятиях, цепляясь пальцами о его сильные плечи. Вот женщина и повисла на нем, полностью отдаваясь ему, обнимая обеими руками. Наташа в радостном исступлении целовала его, снова обжигаясь о жар в крови, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Костин упивался ее губами, ртом и телом, испытывая первобытную радость, что она принадлежит только ему. Он сам растворился в поцелуе, поклоняясь своей женщине.

Но еще он чувствовал, как из самой глубины планеты к нему стремятся токи, повелевающие завершить ритуал, взывали к нему в приказе, который нельзя игнорировать. И Стево подчинялся той языческой глубине, что оживала в нем на родной планете. Но и Наташа не осталась равнодушной. Она чувствовала ту силу, что поднялась по телу мужа, находя в ней отклик. Они целовались, пока не перехватило дыхание, но нашли силы оторваться друг от друга, преодолевая влечение.

«Ты тоже почувствовала», — мягко сказал он

«Токи земли слишком сильны и первобытны, инрун, — отозвалась она: — Им нельзя сопротивляться».

«Инрун, — с улыбкой повторил он ее признание: это слово пришло к ним из глубины веков. Она признала его истинным мужем. — Не сопротивляйся им. Скоро мы завершим ритуал».

— Я знаю, — свободно ответила она на его языке.

— Вы мысленно общаетесь? — нахмурился Букур.

— С чего ты взял? — выгнул бровь Стево.

— Показалось! — буркнул он, продолжая испытывать настороженность.

— Знаю, о чем ты думаешь, Орн, — заговорил Тивадар. — В Костине слишком сильна древняя кровь. Его мать была такой, как я. Вот он унаследовал едва ли не все.

— Мне нужно доучиться, — добавил Стево, — и закончить одно важное дело.

— Ты пришел в правильное место, — ответил Букур. — Тивадар впустил тебя. Этого достаточно. Ты один из нас.

— Время ужина, — напомнил древнейший. — Через час совсем стемнеет.

— Ночь опускается быстро, — оживился Костин с явным удовольствием, скучавший яростно и жадно по закатам и рассветам. Он мысленно обратился к учителю: «Когда ночь Син?».

«Через две ночи», — развеселился Тивадар, слишком хорошо понимая, что задумал этот юноша и не осуждал его.

В обеденном зале, кроме взрослых, сновали дети. Их глаза поражали насыщенной палитрой глаз — аметист, бирюза, изумруд, орех, аквамарин, янтарь, сапфир. Наташа не чувствовала угрозы и спокойно ужинала, пробуя необычные блюда, чувствуя голод.

«Как тебе, кьярра?» — Костин уже наелся и поудобнее устроился на стуле, приобняв жену, которая любовалась незамысловатыми забавами детей.

«Это просто дети, инрун, — с каждой минутой ей становилось легче говорить на его языке. — А люди напоминают мой народ во времена Древней Руси».

«Так и есть, Тата. Все миры проходят этот путь».

«Почему?»

«Сама как думаешь?»

«Даже не знаю, — растерялась она. — Один путь развития?»

«Ты почти догадалась, кьярра», — грустно сказал он.

«Тивадар и Ксора древние, — поняла она. — Их сила огромна».

«Как и знания».

«Они?»

«Заселили все миры, кьярра, — проговорил он ее догадку. — Мы их творения. Поэтому мы достаточно похожи и совместимы».

«Как сложно и как просто», — ахнула она.

«Ненавидишь мой род?»

«Нет, Костя! — затрясла она головой, не обращая внимания, как странно и даже пугающе они выглядят. Она погладила его по щеке. Ее взгляд остался чистым и теплым, любящим: — Твои предки дали жизнь всем, а ты дал жизнь мне и нашим мальчикам».

«Я просто влюбился в дикарку», — заухмылялся он.

«Как и я влюбилась в почти бога», — закатила она глаза, не впадая в злость.

— О твоем роде мы много слышали, — заговорила жена Орна с явным любопытством. — А ты, Нтанда, из какого рода происходишь?

— Мой род достаточно известен на севере.

— Там много семей.

— Фонсо, — просто ответила она, — но не правящая ветвь.

— Это честь, — заулыбалась женщина. — Твой род благороден.

— Как и каждый род этой земли.

— В тебе благородная кровь, Нтанда, — с должным уважением проговорил Орн. — Где твой брат? В таком же ордене?

— Он служил, — с горечью проговорила она, боль от потери еще была свежа. Вот Костин сразу посадил ее к себе на колени и обнял, делясь своей силой и разделяя ее боль. Он прикрыл глаза и гладил ее руки, которыми она цеплялась а него, — и погиб. Трагически, неожиданно. Я даже не могла допустить мысли, что его не будет рядом.

— Еще доходят отголоски Темных Времен, — прикрыл глаза Тивадар: он чувствовал боль обоих, значит, в их времени происходило нечто ужасное, и они могут искать помощь только здесь. — Мне очень жаль, Нтанда. Вы помните своих погибших, значит, их души с вами.

— А за чертой, — с должным уважением добавил Орд, — мы встретим своих близких. В лучшем месте, где все были счастливы.

— Я верю в это, — просто сказала землянка. — Там, где сейчас мой брат, ему хорошо, и он не один.

— Наш мир суров, — тихо ответил он, — но и прекрасен.

— И так будет всегда, — поднял твердый взгляд Костин, зная и свои потери, — сколько бы веков не прошло. Суть мира не измена. Исключений не бывает.

— После Темных времен мы еще не оправились, — тихо добавил другой воин.

— Боль отступит, — пообещал Костин, — давая место жизни. Это круговорот, который ничто не нарушит. Так было. Так есть. Так будет.

— Да, — тихо согласились все.