Глава 33

Тивадар не звал к себе Костина до вечера, занятый делами и тренировками. А после ужина настало время обсудить уже их дела.

— Костин, — позвал его древнейший и встретил уверенный и понимающий взгляд.

— Я останусь, — просто ответил Стево, понимая молчаливый приказ. Почти сразу зал опустел, и в нем остались только двое. Наташа ушла вместе с женой Орда, чтобы помочь уложить детей спать.

Древнейший остался сидеть за столом, как и сумарунец, сохраняя ненавязчивое молчание. Сначала они дожидались полного уединения и тишины для начала разговора.

— Значит, — заговорил медленно Тивадар, изучая мужчину, — я был уверен, что тебе по плечу извлечь сатару?

— Именно, — ровным голосом ответил мужчина. — Сатара не должна причинить мне вреда.

— Тогда я расскажу тебе самое главное, Костин.

— Слушаю, учитель.

— Наше оружие имеет не только огромную мощь, мальчик, — заговорил он. — Оно несет в себе либо глобальное разрушение, либо созидание, поэтому оно запрограммировано на наш ДНК.

— После гибели Ксоры, — продолжил Костин, — во мне усилилась связь с ней. Я могу извлечь сатару.

— Этой связи достаточно, — заверил Тивадар, — чтобы оружие признало тебя, не нанеся вреда.

— Как мне извлечь ее?

— Это другое, Костин, — сосредоточился на объяснении древнейший. — Ты должен ее мысленно увидеть и призвать. Но она должна не только услышать, еще признать и откликнуться. Вы оба должны стать единым целым.

— Ясно, — произнес он медленно. — Где-то в глубине сознания я помню, как выглядит сатара. Но…

— Смотри, — предложил глава ордена, вставая на ноги. Все внимание Стево сосредоточилось на воине, который прошелся по залу, встал так, чтобы сумарунец мог все видеть, и сосредоточился.

Без лишних движений Тивадар ушел вглубь себя, нашел, увидел свое оружие и естественным движением протянул руку, доставая клинок. Костин увидел холодное оружие в крепкой руке. Оно завораживало и притягивало взгляд, и Стево изучил оружие до мельчайших подробностей. У сатары была удобная ручка, которую при необходимости можно было держать обеими руками. От соприкосновения с ладонью воина лезвие пошло всполохами серебристого цвета, высвечивая посередине древние руны давно забытого языка, давая обоюдоострому лезвию еще большую силу в связке с хозяином.

— Вот так выглядит то, — негромко сказал древнейший, — что может нас убить. Оно обладает невиданной мощью и доступно только нам.

— Я понял, — с должным уважением проговорил Стево, запоминая оружие во всей красе. Он понял, что сначала надо научиться звать сатару и слышать ее зов.

— Ты должен научиться медитировать, — начал обучение древнейший, убирая сатару, — и найти путь к собственному оружию. Я уже вижу, оно ждет тебя.

— Я понял, учитель, — с должным уважением ответил он. — Я научусь.

— Учись. Время у тебя есть.

— Да, учитель, — встал со своего места сумарунец и поклонился. Воин вышел на улицу. Он был погружен в свои мысли, что не заметил, как возвращается жена. Наташа хотела окликнуть мужа, но, увидев его сосредоточенность, передумала. Она застыла у ступеней замка, с интересом наблюдая за мужем. Она находилась ночью одна на улице и ничего не боялась, она была в безопасности. Уважение сумарунцев к женщинам удивляло и поражало. Нигде и никогда ей не было так спокойно, и она хотела жить еще с этим народом, его культурой и традициями.

Костин разулся и снял рубаху. Воин отрешился от всего, уходя в себя. Он прошел до центра двора и сел на землю возле кострища. Стево устроился в позе йога, уставился в одну точку и положил ладони на колени. Мужчина застыл, уйдя в себя, в свое сознание, где надеялся найти ответы. Его тело замерло, и Наташа не стала мешать, просто ушла в их спальню, элементарно мечтая выспаться. Она ополоснулась приготовленной водой и обнаженной юркнула под одеяло, сразу ложась на бок и закрывая глаза. Она вздохнула и мгновенно уснула, сразу отключившись от всего.

Костин не спешил к себе: он застыл вне времени и пространства, учась находить гармонию в себе, с собой и Вселенной. Воин искал ответ на единственный вопрос: в этой ночной тишине он сначала был один, а затем рядом оказался дрожащий и зыбкий образ Ксоры. С улыбкой она наблюдала за его твердой решимостью постичь невозможное для него ради жены и детей.

Она бесшумно оказалась у него за спиной и ненавязчиво потянулась к нему своим сознанием, аккуратно соединяя их. Костин ощутил легкое, едва заметное присутствие и пустил его дальше, открываясь ему. Он нуждался в помощи, вот слияние и получилось, ведь его хотели оба. Ксора терпеливо раз за разом показывала сыну, как правильно найти путь к сатаре, чтобы она его признала. Сумарунец слушался и учился медленно, но упорно: он видел, как Ксора раз за разом доставала сатару, открывая Костину все чувства, и он упорно пытался, не сдавался, учась, но не так быстро, как хотелось. Он не терял надежды научиться тому, что давно было доступно его предкам. Только на рассвете после изматывающих тренировок у него получилось, обливаясь потом и испытывая дрожь в напряженных мышцах, извлечь из хранилища всего на пару секунд сатару. Она искрилась и переливалась в ладони, давая первый в жизни ответ, который он принял. Он впервые коснулся сатары, и она признала его, а он впитал ее, отдавая часть себя.

На один короткий миг она пошла цветом серебра, признавая в Костине часть себя, и исчезла, заставив мужчину утомленно упасть навзничь, обливаясь потом. Он дрожал от первого полного слияния с клинком. Он зажмурился, ища в себе и планете силы для восстановления. Сатара изначально была создана не для сумарунцев, вот она и высасывала его жизненную энергию. Но клинок не убил его, что воодушевляло, значит, нужны еще тренировки, чтобы они уровняли силы. И Костин собирался сделать именно это. Только под утро он дополз до постели и упал в нее, прижимаясь к спящей жене.

Наташа набралась терпения, видя, как доводит себя до изнеможения муж, упорно двигаясь к цели. Ей тоже хватало забот и впечатлений: она училась у женщин правильному поведению в новом для нее народе, все же она воспитывала ребенка-сумарунца. Игнат не имел права терять свои корни. А еще она наблюдала, как строятся семейные отношения, совершенствовала язык, который становился родным. Стево продолжал свое обучение и тренировки. Днем он совершенствовал свою физическую форму, помогая охотиться и обрабатывать землю. Ночи у него были более насыщенными, он уделял большое внимание жене, удовлетворял все ее желания и требования, что постепенно, но неизбежно возрастали. А затем шел на собственную тренировку, длящуюся до рассвета. Она снова изматывала его, но уже не так сильно, как в первый раз. Он начинал привыкать.

Недели через две он смог без помощи Ксоры извлечь сатару. Она послушно легла в его ладонь и заискрилась цветом его ауры — в нем сплелась серебряная нить вместе с теплым солнечным сиянием. Костин с должным уважением смотрел на свое оружие, настраиваясь на сатару, но достать клинок было самым маленьким. Сейчас он должен был научиться сражаться, вот снова и снова повторять каты, пока не стал чувствовать сатару своим продолжением. Они притирались друг к другу, признавая раз и навсегда. Еще через неделю Стево свободно и плавно выполнял все движения, будто родился с этим клинком. Тивадар наблюдал за успехами ученика и решил, что сумарунец готов к экзамену. В один из вечеров, когда замок погрузился в сон, в зале остались двое — Костин и Тивадар.

Они поклонились друг другу, синхронно достали сатары и легко закружились по просторному помещению. Тивадар учил юного ученика древнему искусству боя, аналогов которому не было ни в одном мире. Через час Костин подстроился под технику древнейшего, и они еще несколько часов отрабатывали технику. Они кружились в молчаливом танце, пока учитель не удостоверился, что парень держит удар и выстоит против своего врага, который не только старше на миллион лет, еще и опытнее.

После пяти утра сумарунец вернулся к себе в спальню, успев искупаться в реке, чтобы не беспокоить запахом пота. Наташа спала на спине, укрывшись по пояс легким одеялом. Он отчетливее слышал своего ребенка, который пока таился от всех, желая набраться побольше сил, ведь шок его матери будет слишком велик. Наташа спала глубоким сном, еще не сообразив, что рядом лежит весьма озабоченный муж, жаждущий ее внимания. Поэтому Костин стал действовать, воплощая в жизнь свои желания, которые стали общими.

Костин осторожно склонился над ней и коснулся кончиком языка ее губ, любуясь ее реакцией. Наташа потянулась и приоткрыла полные неги глаза. Губы искривила довольная улыбка.

— Я думала, — шепнула она, погладив его по щеке, — ты еще долго.

— Нет, кьярра, — надвинулся он на нее. — Мы закончили.

— У тебя получилось? — обняла она его за плечи.

— О, да, — заверил он с законной гордостью в голосе, полностью сосредоточившись на жене.

— Возьми меня скорее.

— Возьму, кьярра, — хрипло пообещал мужчина и почти сразу же накрыл собой ждущее его тело. Наташа задрожала, слишком остро реагируя на мужа, который удобно устроился у нее между ног, и сразу задохнулась от острого удовольствия просто от простого прикосновения кожи к коже.

Наташа поняла, что их отпуск подходит к концу. Ее томила легкая грусть, но дома была сосредоточена вся жизнь, их дети и близкие друзья. Но перед уходом из замка Костин отправился на охоту с охотниками-следопытами, чтобы еще раз окунуться в чувство единой связи со всем живым. Костин успел проникнуться веяниями своего мира, он изменился и не сможет стать прежним. В нем ожидала древняя сила, но даже сам не видел, как изменился, обретя потерянные части себя. Наташа приняла его таким, каким он стал.

Воины бежали быстро и ловко, синхронно перепрыгивая препятствия, вооруженные лишь луком со стрелами и острыми ножами. Они догоняли двух грациозных сайлов, чем-то похожих на косуль. Вот они и загоняли их, чтобы добыть дичь, не испортив шкуры, из которой можно сшить обувь. Охота увенчалась успехом, и воины подвесили туши на длинные и толстые жерди, понесли добычу домой. Замок встретил оживлением и жизнью, простой, понятной и доброй.

Наташа сразу почувствовала приближение мужа и повернулась к нему, поставив на землю лейку. Она прикрыла ладонью глаза от солнца, любуясь гибким и крепким, ставшим еще более цельным, чем она его помнила при их знакомстве. Один из охотников подменил его, подставив плечо под толстую жердь, и Стево благодарно кивнул. Легким бегом он направился к улыбающейся жене, остановился и наклонился над улыбающимся лицом, не справившись с искушением мягкого поцелуя.

Тонкие руки обвили его шею, и Наташа качнулась к нему, вжимаясь в него, нуждаясь в нем почти постоянно. Она оказалась в дурмане, упиваясь мужским телом, которое соблазняло ее слишком сильно. Они самозабвенно целовались, упиваясь мгновенной близостью. Неожиданно тело мужчины напряглось. Он прекратил распалять жену и себя. Очень медленно повернулся лицом ко входу в замок. За спиной стояла жена, быстро пришедшая в себя и настороженно смотрящая через плечо сумарунца, встав на цыпочки. Ей тоже было интересно, кто нарушил покой мужа.

Костин с уверенным спокойствием изучал того, кто возник перед ним, с почти недоумением. Но он узнавал знакомые черты, не делая поспешных резких движений. Перед ним стоял мускулистый воин с необычными серебристыми глазами, напоминающие его собственные. Он узнавал свою кровь в этом сумарунце, который с явным подозрением изучал его, словно подозревая во всех смертных грехах.

Тивадар оказался рядом за спинами гостей, которых приютил с месяц назад, настороженно глядя на воинов, которых разделяли тысячи лет. Костин выжидательно молчать, давая гостю начать сложный разговор. Он не скрывал плохого настроения, хмурил брови и стискивал зубы. Он явно разозлился. Воин видел перед собой другого мужчину со знакомыми глазами на чужом лице, такого же сильного и крепкого, как он сам, как те, кто жил в этом замке. Он видел и мог коснуться энергии, что струилась по его жилам. В голове гостя давно зрело подозрение — самозванец! И он почти убедился. Он мрачно заподозрил его, зная историю своей семьи, и он обязан выяснить правду.

— Ты кто такой? — с тихой угрозой спросил он, продолжая изучать врага.

— Костин Стево, — ровным голосом ответил мужчина, не допустив ни единой нотки лжи, но его собеседник стал еще мрачнее.

— Вообще-то, — с явной угрозой протянул он, — Костин Стево это я. Поэтому повторю свой вопрос: ты кто такой и почему пользуешься моим именем?

Во дворе воцарилась давящая и подозрительная тишина. Воины приняли Костина с женой, признав своим, а сейчас выясняется, что он обманом проник в орден. Но была еще одна неувязка: Тивадар принял его, не уличив во лжи.

— Я дал ответ, — с достоинством ответил он. — Почему ты не допускаешь мысли, что мы просто ветви одной семьи или, если уж родство со мной претит тебе, полные тезки? В этом мире слишком много людей.

— Кто твои родители? — выгнул он бровь. — Вдруг я их знаю.

— Мои родители слишком далеко, — снова он говорил правду. — Я не видел их долгие семнадцать лет. Так бывает, когда долг требует исполнения.

— И что за долг? — не поверил Костин из этой реальности.

— Защита и спасение жизни людей, — просто ответил он. — Это единственный долг, который отправил меня в сложный путь. Я почти прошел его. Осталось совсем чуть-чуть, Костин.

— Я не услышал имен.

— Мой отец, — насмешливо произнес он, — Виорелл Костин. Деда зовут Эйш. Стало легче? Узнал хоть одно имя?

— Не припоминаю, — усмехнулся он, небрежно отметая объяснения. — Моя мать определенно точно знала бы твоих родителей, учитывая твою силу. Но она не знает.

— И что думаешь ты? — с похожей усмешкой спросил его потомок.

— Есть одно предположение, — растягивая в задумчивости слова, проговорил он и метнул в незнакомца пронзительный взгляд, даже не пытаясь пробить защитные барьеры. Все же они были сильны. — Аркус!

За спиной мужа возмущенно ахнула Наташа, слыша имя врага, и ее тонкие пальцы вцепились в руку Костина. Его серебристые глаза мрачно прищурились. Он сразу превратился в хищника, учуявшего законную добычу. Его тело напряглось и натянулось, генерируя энергию.

— Где ты его видел? — жестко спросил он. — Отвечай, когда спрашивают! По-хорошему.

— Что он тебе сделал? — тихо спросил сын Ксоры.

— Убил мою мать! — чеканя каждое слово, выговорил он, сверкнув глазами. — Сейчас ищет меня, чтобы стереть мой род с лица земли. Так где ты его видел?

— Костин, — попробовала остановить его жена, мягко окликая по имени. — С местью в сердце тебе не удастся его остановить. Ты сделаешь его сильнее. Вспомни, что он сотворил с собственными детьми… с твоей мамой.

— Помню, — сбросил напряжение мужчина и обмяк рядом с женой, которая обняла его крепко, становясь буфером между двумя представителями древнего рода. — Ты права, кьярра.

— Этого он и добивается, — уверенно продолжила Наташа, удерживая теплеющий взгляд, — чтобы ты оступился и сорвался. Тогда всему конец, милый: нашей семье, нашим детям, нашему миру.

— Недопустимо, — закрыл глаза Стево, представив весь кошмар ближайшего будущего. — Тивадар, он же здесь?

— Сам как считаешь, мальчик? — устало спросил учитель, зная, что не разочаруется в ответе своего необычного ученика.

Стево снова углубился в свое сознание, открывая его планете. Он отодвинулся от жены, которая отпустила его, с тревогой следя за ним, догадываясь, какой взрыв чувств он испытал, узнав, что враг рядом, ведь гибель Ксоры была слишком свежа. Ее родной сын остыл, наблюдая за реакцией соратника матери, и этим уже не таким подозрительным мужчиной.

Костин остановился у кострища, прощупывая планету и увеличивая радиус поиска, умело раскидывая сенсорные сети, ища знакомую темную ауру, на которую обязательно среагирует аура Ксоры. Через пару минут Костин сильно вздрогнул, делая рефлекторный шаг назад и стремительно сворачивая поиски, ускользая и уклоняясь от чужой воли, яростно ищущей счастливого беглеца.

— Что?!

— Он ищет меня, родная, — тихо признался он, стараясь не напугать. — Тебя тоже. Он в бешенстве, что мы ускользнули от него.

— Он нашел вас?

— Нет, Тивадар, — покачал головой Костин, глядя прямо в глаза учителю. — Я успел оборвать поисковую нить. Он не успел.

— Ты достойное продолжение, — произнес древнейший, — своего рода, Костин.

— Он нас ищет? — запинающимся голосом заговорила Наташа, резко покрывшись бледностью и задрожав от ужаса, и сумарунец дернулся от паники, что затопила ее. Он сам побелел сквозь загар, не пряча собственных страхов. За один миг он оказался рядом с ней, крепко обнимая ее. И она вцепилась в него ногтями, не пряча ужаса. — А если он найдет наших детей?! Костя, что с нашими детьми?

— Мы возвращаемся домой, кьярра! — резко выдохнул он. — Нас и так давно не было. А дети… это прямой путь ко мне!

— Как? — заломила она руки, позволяя быть испуганной и слабой. — Наше возвращение укажет прямой путь к дому. Он не пропустит его!

— Он не заметит, — крепко сжал ее плечи мужчина и заглянул в испуганные глаза Наташи, пытаясь успокоить. — Я справлюсь. Поверь мне снова, поверь в меня опять, как тогда. Я не подведу. Сделаешь это еще раз?

— Конечно, я тебе верю! — жарко ответила жена. — Как я могу не сделать этого?

— Что ты задумал? — с интересом спросил учитель.

— Отвлекающий маневр, — холодно усмехнулся Стево. — Я знаю, что наше столкновение предопределено, но предпочитаю время и место выбирать сам: не здесь и не сейчас. А именно там, где он убил мою мать!

— Слушаю, Костин, — ровным голосом проговорил он.

— Почему Костя? — нахмурился его предок, цепляясь за оговорку, сорвавшуюся с губ необычной женщины. Он знал, что она не сумарунка, но этого словно не замечали. — Отвечай!

— Не стоит, Костин! — сухо предупредил он. — От правды взорвется башка. Твоя башка.

— Не переживай, — успокоил он. — Я крепкий.

— Я забочусь о твоей душевной организации, — хмыкнул его потомок, насмешливо сверкнув глазами. — Ты главное не забудь жениться и обзавестись детьми.

— Не суй свой нос…

— Костин! Костя! — одернул их Тивадар, твердо призывая к порядку. — Что делаем?

— Прости, учитель, — сразу прекратил препирательства более молодой воин из другого времени, сосредотачиваясь на проблеме. — Аркус может засечь следы порталов. Тогда нам удалось сбить его со следа.

— И?

— Сделаем так же, — предложил он. — Ты откроешь один портал, а я другой. Две энергетические дуги переплетутся, создавая завихрения в пространстве, путая туннель.

Костин сделал шумный вздох, слыша шокирующие подробности. Только избранные имели такую власть над материей, переплетая и разрывая ее. А этот наглец так свободно и просто рассуждает об этом.

— Ты сможешь? — серьезно спросил Тивадар.

— Да, — уверенная простота ответа просто оглушала, как и спокойствие воина. — Время в Ордене не прошло для меня даром, учитель. Я действительно обрел себя, Тивадар. Дома я бы не справился. Но здесь я нашел то, что мы потеряли по собственной глупости и самоуверенности. Аркус не представляет, чем я стал, прожив здесь месяц. Я родился в умирающем мире, не способном дать разряд энергии. Я жил в мире, способном поддержать и усилить мои способности. Сейчас я впитал достаточно, чтобы стать цельным, единым с той энергией, что пронизывает всю Вселенную. Я открою портал домой. Мне нужно лишь запутать следы и выиграть у судьбы немного времени, чтобы защитить жену и детей.

— Там ты будешь один.

— Нет, Тивадар, — хмыкнул Стево. — Я верю в брата. Эрно не отступится от меня. Но его путь к себе только начинается. Мой брат справится, как и его родные. Орден восстанет из забытья, чтобы противостоять уничтожению. Так было. Так есть. Так будет. Начало положено.

— Тобой?

— Я просто пешка, — ответил мужчина. — Я никогда не желал силы, надеялся, что мой путь — это путь в тени, но я ошибался. Меня вынудили стать собой, когда уничтожение коснулось моей планеты. Когда на линии огня оказалась она и они.

— Я помогу с порталом, — пообещал Тивадар. — Я могу открыть одновременно два портала на пару минут.

— Я успею, учитель, — уважительно ответил Костин. — Там все же дети в легкой панике от исчезновения родителей. Нам пора к ним. Иначе паника просто превратиться в психоз.

— Маленькие? — участливо спросил Стево.

— Дети всегда маленькие для родителей, — пожал плечами его потомок. — Нашему старшему уже семнадцать. Младшему шесть.

— Младшему? — недоверчиво уточнил он, думая, что ослышался. — Ты сумарунец!

— И что дальше? — насмешливо выгнул бровь мужчина.

— У нас рождаются только сын и дочь!

— Дыши глубже, Костин, — едва не засмеялся он. — Дочери у нас пока нет. А мальчишек с избытком.

— В смысле?! Сколько?

— Трое, — участливо признался Стево и даже показал три пальца, не давая усомниться в своих словах: — Семнадцать лет, четырнадцать и шесть.

— Не бывает!

— Бывает, — заверил сумарунец. — Ты уже понял, какая необычная у меня жена. Возможно все.

— Я бы знал, — убежденно проговорил он. — Все бы знали!

— Все и знают, — заверил Стево, впиваясь в него немигающим взглядом: — Неужели ты не можешь понять, кто я? Костин, ты должен… — еще тише попросил он. Сын Ксоры с легким колебанием услышал, отбросив все предубеждения, принимая то, во что не хотел верить. Двое мужчин из одного рода пристально смотрели друг в друга, сняв щиты, но воин из будущего умело скрывал от него гибель Ксоры, ведь здесь его родители были живы.

— Так вот, кто ты, Костин Стево, — медленно заговорил его предок без обвинительных нот. — Я узнал и вижу тебя.

— Круг жизни замкнулся, — негромко ответил он. — Теперь действовать должен я. В семье Стево, наконец, родились Костин и Крина. Время платить по всем счетам.

— Ты справишься с ним?

— Надеюсь, — не отвел глаз воин. — Ублюдок слишком зарвался, играя судьбами людей. Как и его дочь.

— Что? — вскинул голову Костин.

— Старшая, — успокоил он.

— Я помогу, — предложил его прадед. — Я открою портал, чтобы увеличить шансы.

— Ответь мне, ты женат?

— Нет!

— Сделай это, — просто произнес Костин. — Без тебя не будет меня, дед. Наш род должен жить, чтобы сохранить баланс. Мы храним знания. Мы их сохранили и укрыли от глаз любопытных.

— Когда ты родился?

— По какому летоисчислению? — усмехнулся он. — По нашему календарю в 2186 г после всех Темных времен. В моем настоящем мире шел 1994 г.

— Я слышу правду, — удивился он. — Значит, даже через столько веков мой род жив?

— Да, — заверил Стево. — Ты способен признать в семье чужую кровь? Чужой ДНК?

— Костя, — испугалась жена, цепляясь за мужа.

— В нашем мире нас ждет неминуемая смерть, — не отступил Стево. — Что скажешь ты?

— Насколько все плохо?

— Дерьмово, — честно признался потомок. — Но я не предам ни ее, ни сыновей.

— Будь собой, — посоветовал Костин. — Я принимаю свое продолжение. Учитывая, кто моя мать, я не хотел заводить семью, чтобы уберечь от мести, но сейчас вижу, как ошибался.

— Мы выстоим и справимся, — проговорил он. — С твоим дедом я разберусь лично. Он ответит за все. Даю слово.

— Я помогу, — повторил предок. — Ты покажешь мне детей?

— Да, — улыбнулся он и обнял жену за плечи. Сейчас он расслабился и улыбался с явной гордостью, рассказывая про мальчишек. — Они у нас замечательные, Костин. Моя жизнь без них превратилась бы в ничто. Старший незаметно стал взрослым и на него можно положиться. Двое других еще дети. Я корю себя, что наш первенец вынужден был взрослеть в 17 лет, как и я, но без него я бы не справился.

— Я не позволю тебе винить себя, любимый, — вмешалась жена. — Наш сын все сделал правильно, Костя. Он твой сын.

— Конечно, мой, — поцеловал он ее в волосы. — Чей же еще?

— Костя?

— Что? — хмыкнул он.

— Почему я уверена, — подозрительно прищурилась Наташа, принюхиваясь к мужу весьма подозрительно, — что вы с Денисом о чем-то договорились.

— Ни о чем мы не договаривались, — открестился он, — просто тупой мужской разговор. Ничего интересного, кьярра. Денис умный парень и все понял правильно. В меня!

— Что ты сказал? — аж задохнулась она. — Расчленю!

— Меня сколько твоей душе угодно, — проговорил он. — Ребенка не трогай. Он еще маленький, впечатлительный и неоперившийся.

— Костя!..

— Татка, — пригрозил он с ехидным блеском в глазах, — у тебя есть более важные поводы для волнения, чем мои отношения с сыном.

— Что ты учудил? — задохнулась она, подозрительно косясь на мужа.

— Я?! Ничего! — важно выдал он. — Я просто мужик и подкаблучник. Я ничего не учудил, кьярра. Не вопи.

— Повтори, что ты сказал, ненормальный?!

— Нам пора одеться потеплее, кьярра, — напомнил он. — Разборки дома. Я скучаю по всем: Дену, Димке и Игнату. Давай уже домой.

— Хорошо, — Наташа с грустью и слезами на глазах еще раз окинула долгим взглядом окружающую их первозданную красоту природы. — У тебя замечательный мир, Костя. Спасибо, что показал его мне. Я буду скучать по дому.

— Мой дом рядом с тобой и сыновьями.

— Там сейчас зима?

— Зима, — поежился он, сам оглянувшись на то, что окружало их и впитывая все образы.

— Костя? — с состраданием позвала она, сразу сплетая их пальцы и ища его взгляд.

— Нам пора домой к детям, — повторил он.

— Мне жаль.

— Не смей! — резко оборвал он. — Я самый счастливый человек и не стану гневить бога.

— Тогда пора одеваться? — со слезами на глазах спросила она.

— Пора, кьярра, — согласился он. — Я клянусь, что дам тебе мирное небо над головой и уверенность в завтрашнем дне.

— Как?

— Упорно и упрямо, — обхватил он ее заплаканное лицо ладонями, пряча на своей груди. — Прости, что…

— Не смей! — закричала она, вырываясь из слабых объятий мужа, и стукнула сердито по плечу. Она была в бешенстве, легко перескакивая из одной эмоции в другую: — Ты не такой, как они! Ты в тысячу раз лучше, Костин Стево! Мне жаль, что тебя вынудили принимать ужасные решения.

— Не ужасные, — возразил он просто. — Уроды должны были услышать предупреждение: моя семья, моя жена и мои дети неприкасаемы! Они нарушили закон! Кодекс! Я просто орудие справедливости, которое должно удержать баланс. Макеш!

— Ты разберешься с Аркусом, — проговорила Наташа, веря в него целиком, — но мой мир умрет без тебя. Там опасно, но… мы обязаны остаться.

— Я знаю, — просто ответил он. — У нас будет дом, где нас никто никогда не найдет, и твой мир будет под моей защитой.

— Где?

— Я почти вижу это место, кьярра, — пообещал он. — Дай мне немного времени. Но там будет уединенно и безлюдно.

— Согласна! — жарко выпалила она, — лишь бы ты и мальчики были целы.

— Будем, — поклялся он и взглянул на предка. — Не бойся любить, Костин. Любовь дает неиссякаемые силы! Я долго искал свою единственную и незаменимую. Ты не представляешь, что с воином делает обретение настоящей любви.

— Я постараюсь, — смешался он, чувствуя себя ребенком на фоне этого состоявшегося мужчины, который еще даже не родился.

— Лучше сделай, — хохотнул Костя, сверкнув глазами. — Я определенно точно хочу родиться, дед! Иначе моя жена останется у разбитого корыта!

— Костя! — визг фурии оглушил обоих и пробрал до костей: — Я тебя расчленю, негодяй!

— Конечно, кьярра! — ухмыльнулся он гордо и важно. — У тебя возникнут веские причины для членовредительства, но чуть позже. Я уже о них знаю.

— А я?

— А ты идешь переодеваться, — ответил он, — как и я. Дети уже начинают психовать.

Супруги вернулись в свои покои, где аскетическая простота стала дороже всего. Наташа жалела, что не может сделать фото на память. Она словно снова прощалась с домом, но не посмела жаловаться, понимая, что мужу еще тяжелее. Оба, не сговариваясь, одели свои вещи поверх сумарунских, желая унести с собой маленькую часть погибшего мира. Часть Сумару должна была остаться с ними, ведь она дала им жизнь. Снова. Опять. Не требуя ничего в ответ, просто помнить.

В зале собрались они четверо. Все были готовы к действиям. Костин скользнул взглядом по уродливой одежде, в которую укутались гости: на его планете не было таких холодов, которые бы требовали так утепляться.

— Ну, что, Костин, — встал перед ним потомок. — Пора прощаться.

— Да, — мужчины обменялись крепким рукопожатием. — Сбереги нашу семью, Костя. Аркус никогда ничего не прощает и не забывает, внук!

— Я знаю на горьком опыте предков. Я справлюсь! — он цепко смотрел в него. — Он умрет в моем времени. Ты должен защитить собственную семью здесь и сейчас.

— Знаю, — пообещал воин. — Я не так беззащитен. У меня найдется парочка сюрпризов. Да и мама поможет.

— Я благодарен за помощь, учитель, — поклонился древнейшему молодой человек.

— Ты один из сильнейших воинов, что обучался у меня, — заговорил Тивадар. — Ты уже пришел ко мне со знаниями, которые мне нужно было привести в порядок. Я рад, что в будущем наши пути пересекутся. Я буду ждать.

— Я буду надеяться, что мы увидимся в моем времени. Мне будет не хватать наших бесед и тренировок.

— Мы повторим наши вечера, — пообещал Тивадар. Он с теплотой взглянул на Наташу, одним взглядом благословляя обоих, но только ее муж заметил веселую искру в глазах: «Поздравляю, Костин, ты уходишь из замка с долгожданным подарком. Береги их обоих».

— Буду, — поклялся он просто.

Воины встали в центре зала в одну линию на расстоянии пары метров друг от друга. На миг они застыли, накапливая энергию, живущую в телах и осторожно заимствуя ее из самого ядра планеты. Глаза опять приобрели свет, руки пошли вперед, размыкая ткань пространства, делая глубокие проходы в разные точки, которые путались, пересекались и объединялись в непонятном сплетении. Первым проход открыл Костин: он вел на одну из торговых планет Виксон, следом был Тивадар — его туннели вели на Сумару через тысячу лет и на Теариану времен объединения Альянса.

Костя умудрился вклиниться со своим проходом между арками своих предков, умело найдя опорную точку, просто найдя сыновей, которые были с ним связаны. Порталы были крепкими и сильными, но, повинуясь воле создателей, искажались, делясь еще на непонятные отголоски, но их контуры были совершенно похожи, будто близнецы, и Аркус потратит нервы и время, чтобы распутать знатный клубок, сотканный воинами.

Снова ход искрился и переливался:

— Идем, кьярра, — позвал ее муж, протягивая руку и не сводя глаз с портала, поддерживая его стабильность.

На другом конце виднелась зима. Чистый скрипучий снег манил, мороз снова потрескивал в воздухе, детские восторженные крики стали ближе, напоминая, что они позволили себе забыть. Величественные зеленые ели были припорошены белым кружевом, создавая неповторимую картину. Там был дом, который звал и манил. Супруги вместе сделали шаг, желая соединиться с детьми. Рядом незримо находились Тивадар и Костин, который увидел трех мальчишек, оживших в минуту возвращения родителей. Они были необычны, сильны, и в них жила и дремала сила, его сила. Сын Ксоры видел свое продолжение в этих детях и хотел дать начало роду, который оказался силен и благороден, чтобы не поддаться искушению и сохранить свое величие, не заметное для остальных. Именно в этот миг он полностью понял и принял выбор матери, которая изменила свою судьбу. У него будет жена и дети, чтобы обрести таких потомков. Портал закрылся, оставляя воспоминания в душах тех, кто мог его осязать.