Глава 34

Костин помнил место, откуда они начали свое необычное путешествие. Именно сюда они и вернулись через несколько биений сердца. Морозный воздух защипал щеки, нос и лоб, делая их раскрасневшимися. Все порталы сразу захлопнулись, обрывая все нити. Воин ни в чем не ошибся: ни в месте, ни во времени, они вернулись через несколько минут после исчезновения. Их прыжки туда-сюда никто не заметил, а дети сразу заулыбались, когда связь восстановилась.

От Глеба не укрылась их радость и счастье: значит, что-то все-таки происходит, скрытое от глаз, но доступное им троим. Со скрипом зубов Панов посмотрел вниз и не удивился, увидев смеющихся Наташу и Костина, взбирающихся на горку.

— Тебе понравилось, Татка? — требовательно спрашивал мужчина, держа жену за руку, а другой веревку ледянки.

— Очень, Костя, — заверила она и подняла глаза, сразу успокаиваясь: сыновья стояли рядом, держась друг друга. Игнат цеплялся за старших, но был в порядке. — Спасибо, что уговорил повеселиться.

— Не за что, — они добрались на самый верх оврага. — Сильно скучали?

— Да! — за всех с чувством ответил Денис.

— Мама, — с явной требовательностью сказал Игнат и кинулся к ней, обнимая руками за талию, утыкаясь лицом в тулуп.

— Испугался, мой хороший? — ласково спросила она, обнимая ребенка и утыкаясь носом в его шапку. — Мы с папой просто далеко проехали. Не бойся, Игнат.

— Уже не боюсь, мама, — расслабился мальчик, чувствуя тепло и знакомый запах.

— Как вы тут, Ден? — задал резонный вопрос Стево.

— Отлично, — бодро ответил сын. — А как у вас?

— Еще лучше, — широко усмехнулся отец и с легкой подначкой взглянул на сына: — Слушай, как у тебя со стрессоустойчивостью?

— Пока не жаловался, — дрогнул парень в преддверии хорошей свиньи: отец светится и радуется, точно постарался на славу: — Что ты устроил?

— Ничего, чего бы ни обещал, — признался Костин, заставив Дениса ошарашенно уставиться на него, раскрыв рот. — Наша прогулка и разговор должны были подготовить тебя.

— Ну, спасибо, папа! — с тоской проныл он, косясь на мать. — Соображаешь, что будет?

— А то, — заверил Стево с немного покаянным видом. — Надеюсь, ты не откажешь мне в помощи и сочувствии.

— Не откажу, — зажмурился он на миг и принялся наблюдать за матерью. Отец пообещал рождение ребенка, и мать точно ждала малыша, но еще не сообразила сама. Денис не слишком помнил ее беременной Димкой, а сейчас будет лицезреть все в пикантных подробностях. — Мы поможем, пап.

— За это отдельное спасибо, — расслабился сумарунец, краем глаза заметив, как жена едва заметно побледнела и вытянулась, ощутив позыв тошноты, которой давно не было. Наташа отодвинула от себя младшего сына, делая судорожные вздохи, пытаясь перебороть тошноту, набирающую силу.

— Мам? — подозрительно присмотрелся к ней Игнат и буквально вытаращил глаза, услышав в ней звук новой жизни. — Вот это да! Папа, — он подбежал к нему, заглядывая с детской серьезностью в глаза, — а как ты разгребешь эту ситуацию?

— С вашей помощью, — сжал он его плечо. — Сам в шоке.

— Хорошо отдохнули, — проворчал себе под нос Денис, любуясь поведением матери, которое скоро станет привычным для всех.

Наташа почувствовала, как с низа живота начала подниматься с неизбежной неотвратимостью волна тошноты. Она добралась до горла, давая недвусмысленно понять, что никуда не денется. Ее взгляд метнулся в сторону, и она побежала мимо растерявшегося Глеба, который еще туго соображал в шквале обрушившихся событий. Остальные же все сложили, и даже Дима догадался о пикантном положении матери.

— Поздравляю, пап, — без крика сказал он. — Мама в курсе?

— Пока нет, — явно поежился он, с тоской гадая, что учудит жена, когда сообразит очевидное. Но давать ей время для карательных мер было верхом глупости, вот он пытался играть на опережение.

Стоило Наташе отбежать подальше от горки, как она упала на колени, уперлась ладонями в утоптанный снег и склонила голову вниз. Через миг раздались звуки рвоты, и молодую женщину сильно вырвало на краю дороги, и ей сразу стало значительно лучше, но ее терзало недоумение: что с ней могло случиться. Неужели так на нее подействовал портал и переход? Но в тот раз такого не было. Наташа сделала глубокий вдох, зачерпнула горсть снега и вытерла лицо, даже взяла в рот парочку хлопьев, словно так могла избавиться от тошноты.

Пока она приводила себя в порядок, вяло размышляя, откуда в ней такая слабость. Костин опережал, делая свой ход. Он обнял сына за плечи и развернул лицом к матери, пока не обратившей на них внимания. Он указал на нее и, не испытывая стыда, сказал:

— Сынок, хочешь, чтобы шея твоего несчастного отца уцелела в ласковых руках твоей мамы?

— Да!

— Тогда, — подтолкнул он ребенка в нужном направлении, — бегом к ней.

— Что надо делать? — деловито осведомился сын.

— Уговорить не сводить со мной счеты, — подучил отец: — Мамочка, ты у нас самая добрая, ласковая и любящая. Не бей папу: он нечаянно, так получилось. И он тебе точно еще пригодится.

— Пап! — поперхнулся смехом Денис, бросив на встревоженного Стево смеющийся взгляд. — Уверен?

— Заткнись, Ден! — шикнул он. — Игнат, пошел! Мама почти пришла в себя!

— Ага, — мальчишка резво побежал к ней и плюхнулся рядом с ней на колени, заглядывая в почти порозовевшее лицо. — Мамочка, — с настоящим драматизмом в голосе завел он подсказанную пластинку, видя подозрительный взгляд. — Мы так тебя любим. А папа больше всех! Ты самая добрая и ласковая. Не бей нашего папу! Он нечаянно. Так получилось. И он тебе очень-очень понадобится. Папу нужно понять, простить и пожалеть, — грустно повесил нос Игнат, — он так вляпался, и уже не в первый раз. Мамочка, ты же понимающая и справедливая. Папа, конечно, виноват, но и ты тоже.

— Игнат? — опешила она, не понимающе глядя на сына, пытаясь осознать, о чем он говорит. — Ты о чем?

— О том, — заявил он весьма понятно. — Вы с папой молодые, а мы выросли. Мы рады и одобряем.

— Что? — расширила глаза Наташа, почти не веря своим ушам. Ее взгляд метнулся к мужу, Костин уже стоял перед ними, цепко изучая только ее. — Это… то, что я думаю? — запинаясь, спросила она с ноткой паники: Наташа пыталась вспомнить, когда у нее были месячные, и сообразила, что прошло уже три с половиной недели, вот повод для сомнений был веский. А еще ее посетил страх: война, разруха, враги, а еще возраст и прошлая беременность, случившаяся почти 15 лет назад. Она и хотела ребенка от Кости, но и страшилась новости.

— Я уверен, что да, Татка, — мягко ответил он и наклонился, осторожно поднимая жену на руки, стараясь не всколыхнуть новую волну тошноты. — Нечего сидеть на холодном. Застудишь вас обоих.

— Костя! — зажмурилась она, крепко вцепившись руками в его шею. Муж старался не делать резких движений, жена пока не приняла танок, но все же потревожил ее. Со стоном она зажмурилась и уронила голову ему на плечо: на нее накатило страшное головокружение, от которого она едва не теряла сознание.

— Прости, родная, — с искренним сочувствием проговорил он, неся аккуратно домой, чтобы не тряхнуть еще раз. — Скоро все пройдет, девочка. Сейчас будем дома, ты ляжешь и немного отдохнешь. Тебе станет лучше.

— Если бы, — застонала она.

— Токсикоз скоро отпустит. Дома дам тебе отвар, — проговорил он. — Я еще не забыл, что надо делать, чтобы облегчить симптомы.

— Если не справишься, — мстительно пообещала она, заставив хмыкнуть, — я тебя прикончат.

— Надеюсь с энтузиазмом и пылом, — восхитился сумарунец, испытывая дрожь предвкушения. Он уже мечтал о ее возросшей жажде к нему, грезил, как Наташа будет домогаться и соблазнять, требовать дикой и неуемной любви.

— Пап, — тоскливо проныл Денис, — спрячь довольную улыбку. Это вызывает приступ зависти.

— Ничего не могу поделать, Ден, — покаялся отец. — Твоя мама сделала меня очень счастливым человеком. До неприличия счастливым.

Домой они добрались быстро. Старшие сыновья помогли отцу с верхней одеждой, стараясь лишний раз не тормошить мать. Костин отнес Наташу в их комнату и положил на диван. На подоконнике стояла широкая кадка с таноком, и он сорвал один мясистый лист, который поднес к губам жены, присев рядом с ней.

— Давай, кьярра, — стал уговаривать ее Стево, — надо съесть. Тебе сразу станет легче.

— Хорошо, — она открыла рот и послушно прожевала и проглотила лист.

— Умница, — похвалил сумарунец, — скоро все пройдет. Ты не вспомнишь о тошноте и головокружении. Каждое утро лист танока, и ты забудешь о токсикозе.

— Я помню, — тихо сказала Наташа и задремала, подчиняясь требованию организма. Костин запер дверь, чтобы их не потревожили, и задернул шторы. Сняв вещи, он остался в одежде Сумару и сел на край дивана, любуясь спящей Наташей, но его взгляд возвращался к ее плоскому животу. Он не сомневался в появлении ребенка, он был нужен им всем, как начало новой жизни убивающем себя мире. Он был частью Сумару, с ее силой и возможностями. Но присутствие Дамира и спецназовцев усложняло дело: он не мог допустить, чтобы беременная жена подвергалась опасности. Он скроет от всех беременность жены. Его силы хватит, чтобы никто не заметил ничего до момента, когда скрывать живот уже будет невозможно.

Он прикинул, сколько времени у них есть: зима и теплая одежда скроют ее меняющуюся фигуру, память Глеба и Ани он немного подкорректировал, чтобы они не разнесли пикантную новость. Наташа отдыхала и прислушивалась к себе, чувствуя маленькое чудо, перевернувшее ее мир. Она чувствовала тепло и свет, затапливающие ее и тянущиеся к мужу, еще крепче соединяя их. Костин за секунду до пробуждения почувствовал трепет ее ресниц. С улыбкой он ждал. Наташа открыла глаза и увидела счастливое лицо мужа.

— Как себя чувствуешь, кьярра? — заботливо спросил он, остро ощущая обоих.

— Полна тобой, — томно ответила она, протягивая ему руку. — Ляжь со мной, пожалуйста.

— Конечно, — аккуратно прилег рядом мужчина, и голова жены сразу легла ему на плечо, поглаживая пальчиками теплую кожу груди в вырезе рубахи.

— Как я смогла забеременеть, Костя? — озадаченно спросила она.

— Ты же этого хотела, — пожал он плечами, заставляя слушать. — Я не смог отказать тебе. В моем народе происходит так.

— Я же бесплодна, — выпалила она. — Была.

— Не со мной, — уверенно ответил он. — Сначала так и было, пока я не изменил тебя, занявшись любовью. Ты поддалась лечению, которое исправило нарушение. Я всегда знал, что ты сможешь иметь от меня детей, главное, чтобы ты захотела. А ты захотела. Я услышал твое желание, словно ты говорил вслух.

— Я очень хочу ребенка! — жарко выпалила она.

— Но боишься за вас обоих.

— Да, — призналась Наташа. — Мне уже тридцать семь. Не многовато ли для молодой мамы?

— В самый раз, — заверил Костин. — У сумарунцев приняты поздние браки. Не бойся, кьярра, — попросил он, посильнее обнимая ее, вселяя уверенность. — Сумарунские дети и их мамы всегда выживают, если рядом находится отец ребенка. А я с тобой буду всегда.

— Расскажешь мне о беременности, — попросила она с интересом, рассматривая расслабленного мужа. — Я слышала разговоры в замке, но не думала, что со мной будет также.

— Танок помог, — объяснил он. — Теперь он станет твоим завтраком на ближайшие восемь месяцев. Он полезен тебе и необходим ребенку, чтобы он родился сильным и здоровым.

— А?.. — она покраснела под его теплым вопрошающим взглядом.

— И это тоже, — хохотнул сумарунец. — Ты уже испытываешь ко мне усилившееся влечение. Скоро все усилится, и ты начнешь вести себя весьма импульсивно.

— Нам придется безвылазно сидеть дома, — зажмурилась она, красная, как рак. — Конфуз!

— Мы справимся, — заверил Костин. — Зима поможет сдерживаться.

— Костя, а ты знаешь, кто у нас родится? — спросила она с извечным женским любопытством.

— Очень хочешь знать?

— Да!

— Мальчик, — с извиняющей интонацией ответил он, — а еще там маленькая девочка, кьярра.

— Как? — расширила она потрясенно глаза.

— Просто, — проговорил Костин успокаивающе. — Там Сумару вся была пронизана силой. Для одного ребенка энергии слишком много. Двое разделят ее между собой без риска перегореть. Они другие, Татка. Эти двое продолжение Сумару, новый всплеск утраченного.

— Не слишком ли много для малышей? — испугалась она, прижав ладонь к животу. — Они просто дети.

— У них будет детство, — пообещал мужчина. — В них заключена еще сила Ксоры.

— Имя для дочери мы с тобой уже выбрали.

— Ксора, — повторил сумарунец, пробуя на вкус. — Лучше Ксория, так звучит мягче. Сына мы назовем Алексеем, в честь твоего отца. Это будет правильно.

— Спасибо, — смахнула она слезу. — Двое детей к уже имеющимся трем… Мы не погорячились?

— Нет! Мы оба заслужили этот дар, особенно ты после лет страданий.

— Без тебя, — нависла над ним жена, ослепляя шаловливой улыбкой и теплом дыхания, — это была недостижимая мечта.

— Как и без тебя, кьярра, — окунулся он в ее проснувшееся желание, сводящее с ума.

— Я рада, что мы нашли друг друга, — шепнула Наташа, пожирая его глазами.

— Это было предопределено, кьярра, — пробормотал Стево. — На тебе слишком много одежде.

— Помоги мне! — выкрикнула она, ощутив в крови клокочущий вулкан. — Сними одежду! Она причиняет боль!

— Сейчас! — выкрикнул он, заводясь от его невоздержанности. Они начали кататься по кровати, умудрившись не только раздеться, еще и не упасть с дивана.