Глава 36

Венитор действительно опешил и замешкался, когда очень быстро стали происходить необъяснимые события. Сумарунец реально извлёк сатару, которая принадлежала именно ему, и он умел ею пользоваться. А вот собственный портал уже выходил за грань его понимания! Это шло в разрез с тем, что он мог предположить в низшей расе. Аркус не заметила разряд энергии, который зашвырнул его в портал, вынуждая дойти до самого конца и оказаться в странном почти мёртвом мире, который не узнавал.

Следом за ним шагнул Костин, плотно запирая за ними вход. Стево не смотрел по сторонам, он чётко знал, куда он привёл Венитора — это был его собственный умирающий мир. Сумару доживала свои последние часы, поэтому именно здесь две схлестнувшиеся стихии Мрака и Света уже не могли навредить. Мужчина бросила горестный взгляд на горы: они изменились. Сейчас они горько стояли, и голыми мёртвыми склонами смотрели в холодное безжизненное небо. Больше не было ни зелени, ни журчания водопадов и рек, даже от замка Ордена ничего не осталось. Он будто был стёрт аккуратно и бесследно, ничто не напоминало о его существовании.

— Это мой мир, — Венитор объяснил ему Костин, переходя на родной язык. Его серебристые глаза окрасились сожалением, и одинокая скупая слеза скатилась по щеке. — Моя планета. Сумару! Через несколько часов её уже не станет, я чувствую её конец. Здесь мы никому не помешаем. Это хорошее место, чтобы умереть, Аркус. Поверь мне.

— Ты необычен и силён, — оценил его достоинство древнейший. — я даже готов признать тебя моим наследникам. Переходи на мою сторону, Костин. А взамен я спасу твою планету. Она снова будет играть красками и жить. Что скажешь?

— Нет, Аркус, — отказался он от щедрого предложения. — Цена для меня неподъёмная. Я не смогу.

— Значит, — ожесточился древнейший, дав Стево слишком много шансов для спасения, — сначала умрёшь ты, затем твой мир. Я полюбуюсь на эту кару, потом вернусь на Землю и уничтожу всю твою семью.

— Как скажешь, Аркус, — не поддался на провокацию воин, оставаясь собранным и сосредоточенным. Костин на миг закрыл глаза, отрешаясь от всего: он искал поддержку. Его сознание устремилось в космос, ища ещё большую энергию, что позволит совершить необходимое. Венитор был смертельно опасен, как раненый зверь, почуявший уже давно вкус крови. Сейчас Костин отчётливо представил, как его тело притягивает ещё больше силы, беря её извне, ведь Сумару уже была опустошена, но воин ошибался. Планета узнала его и сделала невозможное: из последних резервов достала силу и передала её. Костин дёрнулся и открыл глаза, едва ли не кланялись спасительницы в пояс.

Мужчина накопил нужную энергию достаточно быстро, всё же был готов. Он открыл глаза и уставился на Аркуса, пугая собой: радужная оболочка изменилась и стала серебром, которое расплавилось будто в печи. Венитор дрогнул, перед ним стояла настоящий древний, призывающий к ответу.

— Жаль, Аркус, — с должном сожалением выдал он, — что ты не позаботился и не узнал сумарунцев, иначе не сунулся бы ко мне. Не касался бы моей семьи.

— Мы, я, — высокомерно поправился он, — породил много никчемных народов. Твой вид ничего не значит.

— Я другой, Аркус, — напомнил Стево. — Нам пора закончить наше вынужденное общение.

— Согласен!

Воины привычно встали в стойку боком, уменьшая площадь поражения. Для устойчивости и маневренности они согнули ноги, растаяв их на уровне плеч. Рука с рукоятью ушла ближе к затылку, а лезвие сурово топорщилось вперёд. Слишком давно два клинка были совершенно одинаковыми, но со временем стали противоположностями друг друга, как Инь и Янь.

Аркус наклонил голову вперёд, взмахнул сатарой, увеличивая амплитуду замаха, и напал на Костина. Сумарунец всем телом двинулся вперёд, выпрямился и сильно отбил резким движением чужой клинок, держа свое оружие одной рукой. Костин открылся удару, показывая незащищённый торс, но и Венитор был вынужден сгруппироваться, выставляя блок и присесть. Сила воина впечатляла, заставляя сосредотачиваться на бое, который не будет лёгким. Он зря недооценил именно этого мальчишку, который преподносил сюрприз за сюрпризом. Теперь уже Стево крутанулся вокруг своей оси, размахнулся клинком и ударил рассекающему ударом вдоль груди, вынуждая выставить блок лезвием и тесня Аркуса к пропасти.

Они дрались молча и жёстко, больше не пряча то, чем они были — воинами, солдатами, как следствие убийцами, но у каждого была самая веская причина для такого выбора. Один желал уничтожения, другой наоборот всем своим существом спасал жизни людей, чтобы Венитор не вернулся назад и не стёр ещё один мир. Аркус рискнул напасть со спины, обходя сумарунца, но Костин защитился клинком, парируя удар. Стево в прыжке развернулся, подошвы ботинок уверенно нашли опору на каменистом плато. Даже не поскользнувшись, он пошёл в наступление, быстро орудия сатарой и вынуждая древнейшего проявлять просто чудеса виртуозности, чтобы отбить все удары. Он отступал от Костина, который закончил своё наступление прыжком в воздух, крутанулся и вниз из-за спины ногу, мощно ударив в голову Аркуса, одновременно делая шпагат во время удара. И предок ощутил ещё энергетический удар по всему организму.

Стево приземлился на обе ноги, с интересом наблюдаю, как Аркус рухнул на землю, больно ударившись об мёртвые и острые камни, зло испепеляя потомка взглядом, но не выпустил из рук сатару, которая при соприкосновении с землей пробило в ней разлом, от которого уже отпрыгнул сумарунец, отшатываясь от новой пропасти. Костин дождался, когда Аркус встанет на ноги, следя за ним, не теряя бдительности.

— Прости, — искренне произнёс Костин, глядя в последний раз на своего слишком древнего предка, который не захотел признать свою кровь. — Ты не оставил мне выбора. Я должен завершить всё здесь и сейчас.

— Я сам тебя убью!

Два клинка снова скрестились, две сатары упорно схлестнулись, не уступая, и от оружия Костина повеяло ветром, охлаждая другое, чтобы не расплавиться его сатара. Стево напряг силы, чуть придвинул клинок к себе, вынуждая Венитора приблизиться, и оттолкнул его сатару своей, добавив подошвой по корпусу, увеличивая между ними разрыв. Но Венитор не чувствовал боли. Он должен был достать врага, вот и шёл напролом, тесня уже воина к пропасти. Стево ждал его приближения, поэтому не стал уворачиваться, он просто согнулся, проходя под чужой сатарой, обретая устойчивое положение. Вдруг Аркусу повезло ухватить мужчину за запястье, но Костин последовал за его движением, крутанулся и освободил вооружённую руку, не потеряв клинок. Снова они дрались.

Костин услышал мольбу Сумару — она держалась из последних сил, начав разрушение на противоположной стороне, давая воину время, которого уже не оставалось. Больше он не смел оттягивать неизбежное. Сделав глубокий вдох, Костин начал действовать, очень надеясь, что Ксора не ошиблась, и он не умрёт здесь вместе с её отцом. Совершенно хладнокровно он подставил левый бок под лезвие, которое глубоко черкнула его, и н схватил пальцами рукоять чужой сатары, не позволяя отдёрнуть оружие. Он смотрел в глаза Аркусу, чувствуя сильную боль от раны, но не отступал, удерживая режущим взглядом опешивший. Он уже успел занести сатару и пустить её в последний удар, который Венитор пропустил: сатара погрузилась глубоко в его торс, пронзая поперёк. Костин оставил смертоносный клинок в теле древнейшего на секунд тридцать, давая лезвию довести начатое до конца.

— Вот и всё, Аркус, — подвёл он итог. — Это твой конец. Прощай.

— Не может быть! — бледными губами с кровавой пеной выдохнул он, чувствуя адскую боль в каждой клеточке. Сейчас холод вечной мерзлоты сковывал его, лишая сознания: — Ты всё же убил меня!

— Ты не оставил мне выбора, — Костин выдернул клинок из страшной раны и забрал из слабеющей ладони второе оружие. Стево сделал резкий выпад прямой ногой, попавший в центр корпуса и отбросил Аркуса в очередную пропасть, что крошилась за спиной. Туда же он швырнул заражённую сатару, добавляя разрушений.

Костин оказался на высокой каменистой площадке, а вокруг рассыпалась планета. Он знал, что это уже произошло, но всё равно слёзы стояли в глазах и прихватило горло. сумарунец тянул до последнего, не обращая внимания на рану, которая начала затягиваться. Он чувствовал несколько жизней в этом аду, но не бежал на помощь: они уже спасли себя сами. Главное смогла простить бабушка Эрно, значит, и он найдёт в себе силы для верного решения.

Воин окинул печальным и прощальным взглядом то, что осталось от его родного мира. Он стоял в самом центре землетрясения, разрывающего планету на куски, небо было не видно — всё погрузилось во мрак, где даже дышал становилось сложно. Мужчина отпустил сатару, которая послушно укрылась в своём хранилище, а сам одним взмахом раскрыл портал домой. Он не стал оглядываться, шагнул в своё настоящее и захлопнул просто неподъёмную дверь в прошлое. Он отсутствовал ровно столько, сколько занял поединок, поэтому все переживали одинаково.

— Я здесь, родная, — услышала за спиной тихий и глубокий голос Наташа. С бурным вскриком она бросилась мужу на шею.

— Костя, Костенька! — шептала она, повторяя его имя, как молитву. Она вжалась в него, упиваясь теплом и близостью крепкого тела, что обволакивало и будоражило. Она старалась не дергаться, боясь сделать больно, если он ранен. Стево поднял руки и изо всех сил обнял жену, не морщась от легкой рези в боку, и уткнулся лицом ей в плечо, вдыхая любимый аромат.

— Я дома, — шепнул он. — С тобой и нашими детьми, кьярра.

— Папа! — мальчишки прижались к родителям, беря их в кокон.

— Ты ранен? — испуг Игната охладил пыл от радости встречи. Костин отстранился от всхлипывающей жены, которая принялась судорожно искать рану. Ее пальцы наткнулись на влажный край разреза, и Наташа испуганно дернулась, делая судорожный вздох.

— Я в порядке, — твердо ответил он, сразу внушая всем одну мысль: самое страшное уже позади. — Царапина. Даже не беспокоит.

— Давай помогу, — предложил Дамир, тоже чувствуя запах крови.

— Нет, — холодно отказался воин. — Я в норме: от скользящей царапины еще никто не умирал. Утром даже не вспомню.

— Уверен?

— Не стоит беспокоиться, — заверил он и с улыбкой взглянул на семью. — Пошли домой. Нам всем положен продолжительный отдых.

— Как ты на самом деле? — напряженно спросил Артур, ероша волосы.

— Бывало лучше, — он прощупал обоих Артемьевых и убрал лишние воспоминания, которые не дадут им покоя. — Дамир с Андором похоронят. А мы все идем домой.

— Сильный он был, — крякнул Егор Владиславович, глядя в одну точку, где ему виделся труп. — Ты смог.

— Конечно, дядя Егор, — сумарунец пропустил хозяев с детьми вперед. Он накинул протянутый сыном пуховик, порез приоткрылся, но там уже была засохшая корочка. Наташа на миг замешкалась, увидев рубцующуюся рану, но не сказала ни слова, муж не выглядел больным, значит, паника отменяется. Ей хватало испуга малышей, и ради них она запретила себе нервничать. — Что?

— Это все, Костя? — тихо спросила она. — Больше угроз не будет?

— Не будет, Татка, — заверил он. — Ситула и Мерак почувствовали его смерть, и ни за что не рискнут связываться со мной.

— Как это было? — с долей сожаления спросила она.

— Тяжело, — признался муж. — Он умер там, где я обрел себя. Это символично, кьярра. Взрыв Сумару поглотил его энергию, распыляя по Вселенной, а я вернулся к тебе.

— Ты… видел? — со слезами на глазах и болью в голосе спросила она.

— Не плачь, — теплые ладони обхватили ее холодные щеки, пальцы вытерли бороздки слез, не давая им пролиться. Любовь, которой светились его глаза, успокаивала ее. — Помни мой мир живым и цветущим. Он того стоит.

— Да, — кивнула она. — Пойдем домой, пока не замерз.

— Согласен.

В обнимку они вошли в калитку и заперли ее за собой. Медленно они дошли до дома, где было тепло и светло. Дети устроились возле елки, дожидаясь родителей. Вся зимняя одежда сушилась в сенях. Супруги появились в комнате несколько позже, но их терпеливо ждали все. Артемьевы внимательно изучили мужчину, он свободно двигался, не задумываясь ни об одном движении. Он не соврал, его ничего не беспокоило. Костин поддерживал жену и помог ей устроиться на диване, с тревогой изучая молодую женщину.

— Ты точно в порядке?

— Не переживай, Костя, — заверила она. — Конечно. Главное, как ты?

— Хоть на танцы, — отшутился он, устраиваясь рядом. — Не бойтесь.

— Точно не нужна медицинская помощь?

— Нет, Артур, — качнул он головой. — Лезвие было раскалено, вот и прижгло порез. Я уже говорил: Аркус слишком хотел убить меня.

— Хорошо, что ты избавился от него на Новый год!

— Надеюсь, — поежился он, — мне не придется воевать. Как год встретишь.

— Ты разобрался со старыми долгами, — не согласился генерал. — Довел дело до конца. Нельзя идти дальше, оставляя позади врагов.

— Я и не пошел, — Стево покосился на бок: Ксора не обманула, у него все затягивалось даже быстрее, чем он думал. Через пару минут он станет абсолютно здоров, что его сильно радовало. — Не волнуйся, Татка. Действительно все обошлось.

— Нам совершенно необходимо уехать в отпуск! — твердо заявила она. — Я не шучу.

— Мы сделаем это завтра же, — подмигнул муж. — Джипы на ходу. Выдвигаемся в любой момент.

— Очень хорошо, — обрадовался Денис. — Нам нужен отдых.

— Конечно, — поддержал его отец. — Надеюсь, вам понравится.

— Естественно понравится, — мстительно прищурилась Наташа, мрачно узучая сыновей по очереди. — Папа очень старается!

— Мы знаем, — с широкой улыбкой заверил Дима. — Нас убеждать не надо.

— Точно, — благоразумно поддакнул Денис, а Игнат усиленно закивал головой, как болванчик.

— Папа у нас очень хороший, мамочка, — заверил он, чутко улавливая настрой Наташи.

— Нас воспитывать сегодня не надо, — втянул голову в плечи Дима. — Мы ведем себя выше всяких похвал.

— Подтверждаю, — с хмыканьем поддержал их Стево, развлекаясь бесплатным цирком: беременность Наташи уже внушила пацанам божий страх, вот они и боялись навлечь гнев на свои головы. — Если все переживания закончены, предлагаю лечь спать и завтра отъезд.

— Да, пап, — радостно отрапортовали они почти хором. Егор лишь крякнул, видя послушание всех.

Вслед за детьми Костин и Наташа поднялись к себе, где молодая женщина смогла дать волю тревоге. По ее фигуре еще нельзя было догадаться о беременности, но дома при более пристальном изучении бросался в глаза маленький холмик живота.

— Снимай водолазку, Костя, — решительно приказала она, усаживая мужа на диван. Она цепко подцепила низ трикотажа и тянула вверх.

— Не спеши, — хмыкнул он, подчиняясь беспокойству. Сразу же водолазка шлепнулась на пол. Тревожные серо-голубые глаза уставились на его бок, видя там подтеки крови и свежий рубец, который рассосется к утру.

— Тебе было не только больно, — в ее глазах плескались сочувствие и тревога, — ты потерял много крови.

— Но не умер, — мягко напомнил он. — Ксора была права, сатара для меня просто клинок, оставляющий порез. А царапины заживают.

— Я знаю, Костя, — дернулась Наташа, еще не привыкнув к его быстрой регенерации, да и вряд ли привыкнет. — Я сейчас.

Стево прикрыл глаза и наблюдал за женой. Наташа подошла к тазику с водой и вернулась назад, намочив тряпочку. Очень осторожно она смыла следы крови со смуглой кожи, едва касаясь новой розовой кожицы. Пока она ухаживала за ним, ее дыхание и сердцебиение стали прерывистыми, выдавая настрой, который отражался в мужчине. Он был уже наполовину обнажен, и ничто не мешало ему совращать беременную жену, чей обжигающий взгляд уже блуждал по его груди, чтобы раз и навсегда унять ее тревоги.