Глава 37

Как и планировал Костин, они выдвинулись из поселка на двух джипах около полудня. Учитывая, что новогоднюю ночь гуляли с размахом, в столь ранний час на улицах была всего пара человек, мучавшихся с похмелья. Им не было никакого дела до маленькой колоны машин, выезжающих по заснеженной дороге.

Только сумарунцы почувствовали изменение. Спецназовцы переглянулись: Костин уехал, а вот на время или навсегда они не знали. Скрипя сердцем, они тоже стали собираться в дорогу, еще не представляя, как по зиме добраться до своих. Падма не понимала, почему не хочет покидать поселок, где по ее мнению не было элементарных удобств. Она словно чего-то ждала, что еще не случилось, но обязательно должно было произойти.

Девушка достаточно глубоко ушла в себя, отрешившись от всего, и не заметила, как позади произошло движение. Она шагнула на лестницу и уже оказалась на третьей ступеньке, когда из детской, как два метеора, вылетели Игорь и Ксюша. Мальчишка спасался от заслуженного наказания старшей сестры, вот и несся, не разбирая дороги. Он бежал на первый этаж к матери, решив, что обойдет задумавшуюся девушку. Но не получилось: Падма шла по середине лестницы, и Игорь ядром врезался ей в спину.

Оглушительный испуганный крик ребенка, начавшего падать вниз головой, привел ее в чувство, как и вопль Ксюши, затормозившей перед лестницей. Ее глаза просто остекленели от ужаса, когда она увидела эту драму. Падма ощутила удар, нога потеряла опору, а еще ее потряс удвоенный детский страх. Она стала действовать, не задумываясь: ее тело развернулось, она обхватила ребенка обеими руками, прижимая к себе и защищая. Она уже была готова к боли. Падма знала, что уцелеет, а вот ребенок мог серьезно пострадать или даже погибнуть, так был хрупок его вид.

Первое соприкосновение спины и ступеней вырвали крик и слезы, рефлекторно выступившие на глазах. Ее тело стало подушкой безопасности для ребенка, и они с грохотом скатились вниз. ребра девушки считали каждую ступень, она не могла ни за что зацепиться, и ее голова врезалась в стенку, а нога застряла между вертикальными столбиками, поддерживающими перила. От нового витка боли она потеряла сознание, но не разжала рук.

Из кухни перепуганная звуками трагедии выскочила бледная, как полотно, Анна. Перед ее остекленевшими глазами стояла ужасающая картина — наверху стоит полуобморочная дочь, прижимая ладошку ко рту, и беззвучно ревет. А с лестницы падает Падма, обнимающая мальчика. У Анны наступил небольшой ступор, и она была не в силах пошевелиться. Но движения сына, пытающегося выбраться из крепких объятий Падмы, привели в чувство. Анна метнулась к пострадавшей, вырвала Игоря, быстро убедившись, что он цел, и дала ему подзатыльник.

— Мам! — всхлипнул он.

— Живо зови на помощь! — прикрикнула она, падая на колени перед девушкой.

— Папа! — заорал он, бросаясь в большую комнату. — Дядя Дамир!

Мужчины уже бежали к лестнице, видя испуганного ребенка.

— Я нечаянно! — зарыдал он в голос и затрясся. — Мы играли… Я не хотел!

— Тихо! — приказал Глеб, обнимая сына.

— Мы ей поможем, — пообещал сумарунец, не представляя, как это сделать при свидетелях. — У нее перелом и скорее всего сотрясение.

— Кровь…

— Анна, — заверил он, — просто треснула кожа. Падма сильная. А вот кость вправить стоит.

— Я не умею.

— Я умею, — успокоил спецназовец.

— Мне так жаль, — покаялась она. — Прости, Дамир. Игорь и Ксюша глупые дети.

— Я все понимаю, — правдиво ответил он. — Если бы не Падма, он мог серьезно пострадать.

— Я в вечном долгу перед ней, — твердо сказала женщина. — Вы можете здесь жить, сколько угодно. А Игорь получит ремня.

— Сначала поможем ей, — отмахнулся Боган, присаживаясь около девушки и примеряясь к травме. — Хорошо, что она без сознания. Глеб, мне нужны бинты или полоски ткани и палки для гипса.

— Я принес кору, — вбежал в дом Андор, уже зная, что произошло. Вдвоем они дернули ногу, ставя кости на место, и Анна стянула с девушки теплые колготки, чтобы наложить гипс. Падма уснула глубоким сном, исцеляясь, но сейчас речь об отъезде не стояла. Сумарунцы отчетливо понимали, что застряли в поселке минимум на месяц.

Когда Падму устроили в кровати в ее комнате, Глеб отчитывал старших детей за опасную игру, причинившую вред гостье. Дети были напуганы и плакали, обещая, что ничего подобного больше не произойдет. Падма обрадовалась, что появился повод задержаться в поселке.

Костин уверенно вел джип, удаляясь от поселка, а за ним ехал Денис с Игнатом. Стево искал удобное место, чтобы спрятать машины, и отрешился от поселка. Бензин стоило беречь. Костин открыл проход в деревеньку, где их ждал Игнат. Руины служили идеальным укрытием для джипов. Костин сам по очереди загнал внедорожники в отстойники, умело маскируя их.

— Все готовы? — с улыбкой спросил мужчина, окинув взглядом всю семью.

— Да! — запрыгали дети, вызывая добрый смех родителей.

— Тогда, — с должной долей таинственности сказал он, — наше путешествие начинается.

Сумарунец открывал портал по памяти, надеясь, что за время его отсутствия ничего не изменилось. Вместе они шагнули сквозь проем, чтобы оказаться на другой планете. Здесь все было по-другому, начиная от климата и заканчивая ландшафтом.

— Это Менкент, — негромко сказал Костин, — торговая планета. У меня здесь вклад в банке. Учитывая мое отсутствие, он вырос. Пора тратить.

На синем небе сияло яркое солнце, а три спутника над головой внушали легкий испуг и уважение. Они оказались на окраине торгового порта, не привлекая к ним внимания. В ближайшей пещере они оставили зимнюю одежду и ступили в город в необычной, но легкой одежде. Стево не стал акцентировать, что он сумарунец и спецназ. Он был в джинсах, кроссовках и футболке, как и мальчишки. Наташа в просторном платье в цветочек и лодочках, что соответствовало ее положению.

Семья незаметно вошла в поселение с космопортом, смешиваясь с такими же гостями, как и они. На них не обращали внимания, на Менкенте хватало разных представителей многих планет и новые лица даже не удивляли. Заслон Костина делал свое дело: их лица сразу стирались из памяти, словно их тут не было. Сумарунец устроил семью за столиком летней террасы таверны, а сам отправился в банк, где закрыл счет и вернулся к жене и детям. Теперь их отпуск удастся. Он устроился на свободном стуле и пригубил сайлак.

— Все хорошо, кьярра, — заверил он. — Спокойно допивайте прохладительное и доедайте десерт. Скоро отправимся дальше.

— Мы будем в восторге, — улыбнулась Наташа.

— Я тем более, — лаская ее теплым взглядом, заверил он. — Счастливее меня нет на свете.

Последним доел Игнат, которого терпеливо подождали. Они спокойно вышли из таверны, не глядя по сторонам, занятые собой, да и встретить здесь знакомых никто не ожидал. Вот они и не озирались, но они притягивали заинтересованные взгляды — в мужчине смутно угадывался сумарунец, в его близких нет. Менкент всегда был перевалочным пунктом и здесь пересекались разные пути, люди и миры.

Сейчас Костин не ждал неожиданностей, вот и не присматривался к людям, все же он выпал из жизни на долгие годы, чтобы бояться встреч. Он свободно и расслабленно шел по улице, держа жену за руку. Перед ними вприпрыжку двигался Игнат, радуясь, что можно размяться на свежем воздухе. Позади шли старшие братья, внимательно присматриваясь ко всему и учась новому. Они воочию видели то, о чем рассказывал отец, что-то узнавали, а что-то было откровением.

— Костин?! — услышал он свое имя, произнесенное просто пораженным голосом с легкими истеричными нотками. Как и он, она не ожидала их встречи, спустя едва ли не целую жизнь. С просто невозмутимым выражением лица, даже полным равнодушием Стево повернул голову и остановился там, где его застал голос из прошлого.

Наташа встала рядом, недоуменно хмуря брови: муж превратился в каменное изваяние, что вызывало вопросы. Дети тоже подошли к ним поближе, создавая одно целое, несколько пораженно глядя на них. Костин был холоден и неумолим, взирая на призрак из прошлого, которое он решил не впускать в настоящее.

— Костин, — более уверенно повторила она, разглядев лицо мужчины и убеждаясь, что не ошиблась. — Не могу поверить, что это ты! Что ты здесь делаешь? Почему не вернулся домой, как все?

— Ничего не попутала? — вздернул он бровь и окинул ее еще одним отрезвляющим взглядом, заставляя поубавить пыл. — Ты кто такая, чтобы требовать отчета?

— Костин, я, — пролепетала она, теряясь под его разделывающим взглядом: такой встречи она не ожидала. Сейчас она отчетливо рассмотрела рядом с ним красивую и необычную женщину, не понимая, какому миру она принадлежит, а рядом еще трое детей разных возрастов. — Это?..

— Моя семья, — отрезал он, не позволяя переступать невидимую грань дозволенного.

— Я тоже часть семьи! — гордо заявила она и получила откровенную насмешку.

— У нас разные семьи.

— Милый, — ласково вмешалась Наташа, — кто это?

— Никто, кьярра, — успокоил Стево мягко, видя вспыхнувший и сердитый взгляд сумарунки.

— Удобно, Костин! — рассерженно выговорила стройная женщина в сером облегающем платье, не скрывающем еще соблазнительные изгибы. Зеленые глаза на побледневшем лице стали еще ярче, а каштановые волосы от возмущения даже разметались. — Мы все же одна семья. От родной крови не отказываются! Я двоюродная сестра чувство собственного достоинства, но и женская гордость тоже дала твоего отца и…

— Больше ничего, — предостерег ее Костин, но она не вняла его словам, испытывая не только уязвленное чувство собственного достоинства, но и женская гордость тоже дала о себе знать. Она всегда давала ей плохие советы, но Пири никогда не могла вовремя остановиться.: она отдавалась всему без остатка. Сначала ее помешательство на Вилмосе, длившееся долгие годы, затем ночь с его сыном. Ее перезапустило, но она зациклилась на Костине, он стал для нее светом в череде будней. Но от парня лично для нее никаких сообщений не было, только для самых близких, а Пири не входила в их число. Она тихонько вздыхала по нему, вспоминая их секс, но со временем воспоминания притупились. Еще через два года она встретила мужчину, с которым у нее могло получиться создать семью, но этому не суждено было сбыться. За день до их свадьбы в ее семье произошло несчастье, и Пири вернулась домой и осталась навсегда, сделав свой выбор.

Пири помогла Вилмосу справиться с утратой и жила вместе с ним все эти годы, заняв место возле него очень неофициально, но плотно. Все же они составили пару, но о детях уже речи идти не могло. Когда началось Вторжение, среди выживших Костина не оказалось, вот его отец и Пири решили развеяться, делая Менкент перевалочным пунктом. Они не хотели лететь на Землю, где вполне возможно погиб его сын, а путешествие на Кабову могло помочь им развеяться, забыться и примириться с утратами.

Пассажирский крейсер делал здесь транзитную остановку для проверки систем и дозаправки. Вилмос задержался в таверне, расплачиваясь по счету, а она вышла подышать свежим воздухом и увидела призрак из прошлого. Но призрак был абсолютно живым — дышал, двигался, разговаривал и был ни один, вот она и набросилась на мужчину. Пока Вилмос был внутри, часть драмы уже произошла, и он вышел за любовницей и увидел, как Пири и его сын? стали врагами. Он слышал последние слова Костина, вот сразу и приблизился к женщине.

— Что здесь происходит?

— Отец?! — несколько веско и удивленно выдал молодой мужчина, оставаясь на месте.

— Да, — подтвердил повзрослевший Стево. Костин сделал глубокий вдох и едва не задохнулся: женщина пропахла отцом, а он ей.

— Где моя мать? — твердо спросил Костин, даже не дернувшись.

— Пропала несколько лет назад, — ровным голосом ответил отец. — Вылетела на мародере и просто пропала.

— Ясно, — сохраняя спокойствие, ответил он, но именно сейчас пазл встал на место. Вот зачем Пири соблазнила его тогда, а сейчас заняла свое место.

— Что тебе ясно? — начал закипать отец, чувствуя упрек: — Кто это?

— Моя семья, отец, — веско ответил Стево, никому никого не представляя пока.

— Твоя семья? — осторожно переспросил отец, косясь на всех, и возмущенно сообразил: — Ты что, женился на землянке?!

— Есть возражения? — сурово спросил сын.

— Да!

— Нет, отец! — покачал головой Костин. — Я женат. Это мои сыновья, твои внуки.

— От землянки?!

— Не одобряешь? — выгнул бровь мужчина.

— Да!

— Нет! — упорно повторил изменившийся за годы отсутствия сын. — Я женился на самой великолепной женщине. Она дала мне потрясающих сыновей.

— Земляне…

— Не тебе судить, — оборвал он, — а вот с женщиной ты погорячился. Мать была намного лучше.

— Ты просто ревнуешь!

— Нет, — вступилась за мужа Наташа, оценив взвинченное состояние. — Дело не в ревности.

— А в чем?! — напористо спросила Пири и едва не отшатнулась, когда Наташа встала перед мужем, закрывая собой.

— Я уже знаю, — заверила она. — Мы с ним одно целое! Не приближайся к моему мужу. Он не выносит тебя.

— Что за бред?

— Не бред, — отмел Костин ее выкрик. — Я знаю все твои тайные мотивы, Пири. Ты получила желаемое. Моей матери уже нет. Я знаю, чувствую, но это уже другое.

— А я могу, — заверила молодая женщина и испепелила сумарунку просто убийственным взглядом, — читать в прошлом моего мужа. Наши узы таковы, что нет тайн. Мы соединены в одно целое душой и телом.

— Так не бывает! — побелела Пири, внутренне отступая, но оставаясь на месте. — Так не делается уже очень давно.

— Мы сделали! — с твердой уверенностью сказал Костин, аккуратно обнимая жену и удерживая от броска на старую шалаву. — Никто не может запретить мужчине и женщине пройти через брачный ритуал, если они искренне желают его. А уж наше желание было самым искренним.

— И зачем? — устало спросил отец, веря каждому слову. — Она не нашего вида!

— При чем тут это? — выгнул он бровь и прищурился. Костин слишком давно стал взрослым и научился сам принимать все решения, ни на кого не надеясь и не советуясь. — Предложение делает мужчина женщине, и ее воля принять или отвергнуть. Мне повезло, что она не отказала. А могла.

— Не могла, Костин, — не посмела назвать мужа при свекре другим именем: пока они не их семья, если Костя так напряженно держится. Узнать про гибель матери и в этот же день увидеть отца с любовницей. Тяжело! Она устроила голову на его плече и тепло улыбнулась. — Ты обладаешь терпением и даром убеждения.

— Это точно, — сразу заулыбался Костин. — Тебе со мной повезло, кьярра. А мне с тобой.

— Давно женился?

— Давно, отец, — хмыкнул он. — У нас даже трое сыновей родились. Хочешь, с внуками познакомлю?

— Все твои? — немного сомневаясь, спросил Вилмос, изучая всех мальчишек сразу.

— Все, — четко и уверенно ответил мужчина, не сводя с отца глаз. — Так как? Знакомить?

Вилмос молчал, не зная, что ответить: в голове царил хаос, созданный собственным сыном. В голове не укладывалось многое: как Костин уцелел и не попал в плен, что с ним происходило среди враждебного народа. Хотя, как он жил ясно: нашел женщину, а вот рождение детей слишком серьезный шаг. Парень видно затерялся среди землян, где хватало разных рас. Если верно продумать легенду, даже сумарунец не будет выделяться. А явное нежелание сына быть найденным настораживало.

Вилмос знал, что за месяцы военной операции многие вернулись домой, но не все. И его сын был тем самым исключением. Если бы Костин вернулся, владыка сообщил бы радостные новости, но их не поступило. И возник вопрос: как сын оказался на Менкенте? Их мог доставить только космический корабль, но на его борт вряд ли пустили бы землян, пусть даже одна из них стала женой сумарунца и говорит на их языке. Костин принес с собой много вопросов, и именно сейчас Вилмос жалел, что рядом нет отца: Эрн смог бы во всем разобраться, ведь внук никогда не отворачивался от деда.

— Долго думаешь, отец, — с легкой иронией выговорил он, наблюдая за метаниями. — Твоя ж кровь!

Неожиданно Костин оборвал себя на полуслове, становясь похожим на хищника, учуявшего добычу. Он не мог поверить, что чувствует запах, который не оставлял с начала осени. Четыре ублюдка были именно здесь и сейчас. Он прочесывал взглядом-рентгеном торговую площадь и улицы, ища врагов. Даже здесь они держались вместе, как и положено ублюдкам, уже давно подписавшим себе смертный приговор. Стево видел их — четверо спецназовцев в черной форме при бластерах. Они радовались кратковременному отпуску в цивилизованном мире. Скоро им придется возвращаться, но сейчас они были в шаге от отпуска и Аморы.