Глава 38

Костин не обращал внимания на чины и отличительные знаки — они не впечатляли. Он слушал голоса, всматривался в лица, но его интересовали их глаза — пустые и равнодушные, глаза убийц, переступивших грань. Наташа тоже посмотрела в ту же сторону и чуть не закричала: муж нашел убийц Тедры и пощады не будет. Почувствовав ее нервозность, он взглянул на жену вопросительно, и она уверенно кивнула, поддерживая его. Ни одна женщина не заслуживает такой смерти!

— Ден, — спокойно проговорил он, делая шаг вперед, — семья на тебе.

— Да, пап, — сразу схватил младшего брата на руки Денис. — Дима, стой рядом! Что бы не произошло. Усек?

— Да, — мрачно выговорил он, придвигаясь к брату и матери. — Отец…

— Справится, — спокойно ответила Наташа, которая начала гладить Игната по волосам и спине. — Успокойся, маленький. Все будет хорошо.

— Мама, — взглянул он на нее испуганными глазами, — папа никогда так не отгораживался от меня.

— Знаю, милый, — заверила она. — Папу сейчас обуревают слишком сильные эмоции. Он не хочет напугать и навредить нам.

— Сейчас он спустит пар, — поддержал Денис, — и заслон упадет. Есть дела взрослых, куда дети не допускаются. Сейчас такой случай. Отец все делает правильно. А ты, мелкий, туда даже не смотри. Ясно?

— Да, — с радостью согласился Игнат, заблокировав для себя все звуки: он боялся выяснить настоящие причины срыва отца, вот и слушал дельный совет. А Наташа и ее сыновья смотрели, не боясь ничего, уже зная, как действует мужчина в опасной ситуации.

Костин медленно, с явной неохотой двигался им навстречу, ни о чем не думая. В нем жили все инстинкты следопыта-охотника, но еще и воина Ордена, которым он был. В нем жили кодексы, нарушение свода правил которых сулило наказание. Сейчас он был карающим мечом, а у орудия справедливости не могло быть сомнений.

Сумарунцы пока не заметили в странной для Менкента одежде. Но им пришлось увидеть его, когда помеха возникла на пути, молча изучая их. Костин умело спрятал себя от них. Вилмос напрягся, не понимая, что дернуло сына обострять ситуацию — он ничего не понимал, как и Пири. А семья сына все понимала, но не могла дать объяснений. Еще Стево не мог понять, как сын мог идти против своих. Что с ним сотворила эта землянка?

Спецназовцы изучали мужчину перед ними, и сразу улыбки сдуло с их лиц. Они взглянули ему за спину — там стояла женщина с детьми. Земляне! Враги! Это уже был плевок в них!

— Кто это здесь? — с высокомерной насмешкой спросил командир по-русски: — Как ты сюда попал?

— Не ломай язык, Джанус, — предложил ему Стево на родном языке. — Еще подавишься чужими словами.

— Кто ты такой? — весьма подозрительно прищурился он, не ожидая услышать собственное имя. — Откуда знаешь мой язык! Мое имя?

— Я никто, — пожал плечами воин. — У меня нет лица, нет имени. Я просто то, чем вынудили стать обстоятельства. Я равновесие и правосудие! Так было! Так есть! Так будет!

— Бред! — рассмеялся его друг, но несколько нервно. Слова силы всегда имели вес и отдачу, даже если их давно не произносили вслух. — Он землянин, как и его семья. Что он может? Убить и конец. Он даже не вооружен!

— Сможешь убить меня, Дамир? — со жгучим интересом спросил Костин. — Вы скоро умрете сами. Так, как умирал один близкий мне человек на Земле.

— Ты умрешь, как он! — пообещал Джанус.

— Так не смогу, — холодная улыбка резанула по живому. — Я мужик. А она была женщиной, которую не пожалели четыре ублюдка!

— Землянка…

— Кто сказал, что землянка? — сурово спросил Стево, снимая наваждение. Они отчетливо увидели перед собой не просто сумарунца, спецназовца из элитной охраны. — Вы убили женщину, которая была моей напарницей, которая учила меня, юнца, быть солдатом, которая после крушения стала моей семьей, пока я не обрел жену и детей.

— Ребенок…

— Мой ребенок! — отрубил он, заставляя просто белеть. — Вы напали на моего ребенка и его тетю!

— Прости…

— Бог простит! — неумолимо ответил Стево. — Я нет!

— Ты умрешь первым! — выкрикнул еще один солдат, роняя ладонь на рукоять бластера. Но Костин не собирался играть по-честному. С Тедрой они были зверями, не оставив лазейки на спасение, и он не собирался давать им шанс. Хладнокровно рука в знакомом движении пошла вверх, и без спешки он извлек сатару, засветившуюся расплавленным серебром по центру клинка. Его глаза тоже изменили цвет, светясь, как и необычная сталь. С перепугу солдат достал бластер и выпустил заряд, который Костин поймал лезвием, выставив перед собой клинок. Он не дрогнул, хотя заряд был мощным, настроенным на убийство. Он нашел взглядом нападавшего, и одним усилием воли послал сгусток энергии назад.

Заряд удесятерился в своей разрушительности, врезался в тело солдата, пробил броню и взорвался внутри, нанося смертельные раны. Но это еще было не все, Костин уже двигался. Первый враг уже падал на землю, умерев за считанные доли секунды. Воин впечатал подошву в покрытие дороги, оттолкнулся от него, посылая себя в воздух. Для него гравитация планеты ничего не значила: он, как акробат, переместился за спины спецназовцев, взмахнул острым клинком и перерезал два нерва на спинах одним длинным ударом. Он приземлился на ноги одновременно с двумя падениями уже мертвых тел. А вот Джануса он оставил напоследок. Он видел, как он рассеянно повернулся к нему, едва осознавая, как за пару минут лишился отряда, не успев среагировать.

— Можешь сам пустить себе разряд в башку, — равнодушно предложил Стево. — Если честь для тебя не пустой звук.

— Я не знал…

— Не оправдание скотству, насилию, убийству, — неумолимо проговорил воин. — Ненавидеть надо с умом. Мстить тоже.

— Ты не знаешь, что делали с…

— Не важно! — отрубил он. — Геноцид и уничтожение не имеет оправданий. Моя семья, мои дети не имели отношения к крушению «Энцелада». В них моя кровь! Кто позволил раз за разом нападать на них? Пытаться убить? Не стоит переходить черту, Джанус. Возмездие всегда следует.

— Ты меня убьешь, — смирился он, — но и я тоже!

Джанус повернулся к нему спиной и с бедра выстрелил в семью Стево: в кого-нибудь да попадет. Костин уже перерезал гиперфокальный нерв, не впадая в панику. Он следил за летящим разрядом и затормозил его скорость, но он зря волновался: Денис укрыл собой Игната, упав на землю, поверх ребенка. Дима, подчиняясь приказу отца, выдернул мать с линии огня, а сам Игнат умудрился выставить слабенький щит, который затормозил разряд.

Костин перешагнул через труп Джануса, подошел к преграде и коснулся острием заряда, который пытался ввинтиться в защиту. Разряд буквально распался, растворился в воздухе, будто его и не было. Под силой воина экран тоже упал, а Костин спрятал оружие, в котором не было нужды.

— Папа! — закричал Игнат, которого выпустил старший брат, медленнее поднимаясь на ноги, чем мальчишка.

— Игнат?! — подхватил его на руки отец, сразу забывая про бой, оказываясь в кругу семьи. — Я цел!

Тонкие руки и ноги обхватили его за шею и талию, и он чувствовал легкую дрожь — отходняк ребенка, все же он тоже защитил родных.

— Мы тоже, папа!

— Я горжусь тобой, — четко сказал Костин. — У тебя получилось защитить маму и братьев.

— Слабенький щит, пап.

— Ты еще мал, сынок, — напомнил ему Костин. — Подрастешь, и твои возможности увеличатся.

— Ты цел, Костенька? — рядом уже стояла Наташа, хватая его за руки.

— Да, родная, — поцеловал он ее в висок. Рука мужчины легла на плечо сына: — Ден, спасибо тебе. Дим, ты молодец!

— Я слушался тебя, папа, — ответил подросток. — Твои приказы нельзя не выполнить.

— Я старался, — хмыкнул Стево.

— Не благодари меня, пап, — со смешком попросил Денис, косясь на мать: — За малюсенькую царапину на Игнате мама способна съесть живьем. У меня эгоистичный интерес дожить хотя бы до 18 лет.

— Трепло! — фыркнула покрасневшая Наташа.

— Доживешь не только до 18, - заверил Костин. — Беру на себя, сын.

— Огромное спасибо, папа, — с явным облегчением выдал Денис. — Бесплатные и опытные няньки на вес золота. Мы с Димкой и Игнатом очень оценим бережное отношение.

— Я тебе рот с мылом вымою! — с угрозой прищурилась мать, а мальчишка ловко спрыгнул с рук отца, чтобы тот перехватил жену во время нападения.

— Хватит ругать ребенка, Татка, — увещевательно заговорил он, прижимаясь к ее спине. — У него легкий стресс. Пожалей мальчика.

— У него всегда легкий стресс! — завелась Наташа. — А ты его всегда защищаешь!

— Что же делать? — вздохнул он. — Сын все же. Куда деваться? Воспитывать и защищать. Именно это я и обещал.

— Не надорвись, милый, — чисто по-женски куснула она.

— Не надорвусь, — хохотнул он. — Знал, во что влезаю.

— Так вот ты какой, — немного опешив, выговорил Вилмос, пытаясь осознать в сыне воина.

— Какой есть, — пожал он плечами, глядя прямо в глаза. — Возражаешь?

— Ты всегда отличался от меня, — просто сказал отец, — вот и держался поближе к деду. Наверное, не возражаю. Если ты нашел силу в себе, от нее не убежать. Теперь я вижу ответы на многие вопросы. Я не хочу потерять тебя! Я принимаю твою семью. Если не сделаю этого, ты уйдешь.

— Да, — признал правоту отца Костин. — Они часть меня, а я часть их всех.

— Хорошо, — решился отец и подошел ближе. — Знакомь нас.

— Мой отец, Вилмос Стево, — заговорил он и сделал уступку, которую заметили все. — Сестра моего отца, Пири.

— Очень приятно, — вежливо ответила Наташа, зарывая топор войны, оценив, что сумарунка держится подальше от Костина.

— Отец, моя семья, — свободно и с гордостью представил мужчина: — моя единственная жена Наталья и наши сыновья: Денис, Дима и Игнат.

— Рад знакомству, — признался Вилмос, и несколько озадаченно уточнил достаточно моложавый на вид сумарунец: — Значит, я уже дед? И такие большие внуки.

— Мы рано начали, — со смешком, затерявшимся в волосах жены, ответил Костин. — Я брал пример с тебя.

— Прям стало легче!

— У меня слишком красивая жена, — нашелся он с оправданием.

— Значит, внуки, — изучил всех сумарунец, признавая и принимая всех: — Хороших парней вы воспитали, правильных. Наш род еще долго будет жить в гармонии. Только…

— Что? — с явным интересом уточнил Костин у отца.

— Куда так много мальчиков? — ошарашенно спросил он. — Где хоть одна девочка?

— Мы очень старались, — со всей серьезностью ответил мужчина, — но Наташа с другой планеты. Там все по-другому. Пока сыновья. Так получилось. Девочки будут позже.

— Не волнуйся, деда, — звонко ответил Игнат, первым подходя к Вилмосу и позволяя обнять себя. — У мамы с папой все впереди. Знаешь, сколько у маминых родителей было детей?

— Сколько?

— Восемь, — едва не уронил на землю признанием мальчик. — Мама шестая по счету. У деда и бабашки родилось четыре мальчика и четыре девочки.

— Не доведи деда до обморока, — засмеялся его отец.

— Это сделаешь ты, папа, — уверенно предрек ему Денис, протягивая руку деду. — Денис. Можно просто Ден.

— Отлично, — обрадовался Стево. — Уцелели и хорошо. Но ваши имена не приживутся в моем мире.

— Об этом я и хотел поговорить.

— Ты не собираешься возвращаться, Костин, — спокойно ответил его отец.

— Не сейчас, — просто признался он. — Уничтожение коснулось невинных, ничего не знающих про открыватель миров. В мире Таты идет бесчеловечная и чудовищная бойня. Моя жена потеряла всех близких под первой волной. Они пролили огромное количество крови, отец, и никак не насытятся. Если я уйду, кто помешает убивать невинных? Я должен вернуться, чтобы разум вернулся к людям. И…

— Что?

— Там Эрно, отец, — глухо сказал он. — Он пострадал от жестокости солдат. Мне нужно вернуть его назад. Не могу оставить брата одного без поддержи.

— Твой путь тернист, — не стал отговаривать сына Вилмос, испытывая гордость, — но он правильный. Пообещай, что вы не пропадете, придете в гости, когда станет возможно. Я хочу баловать внуков! Ты меня понял, Костин?

— Да, пап, — обнял его мужчина. — Мы не пропадем. Вы обосновались на Ксаду-1?

— Точно, — кивнул он. — Мы приняли решение, что не имеем права воевать. А Фонсо предпочтительнее, чем взрывные Букуры.

— Букуры могут, — без всякого уважения к еще одной правящей семье заржал Костин.

— Ты что, Костя? — не поняла жена.

— Служил я с одним Букуром, — признался он. — У мужика всегда была одна проблема: лучше не злить вообще.

— Индор не вернулся назад, — пояснил отец, и Костин внимательно выслушал отчет. — Из твоего отряда никого не осталось, Костин. Геонгий Букур погиб в той бойне. Дамира с семьей держали в плену на базе, — воин ничем не выдал себя, хотя часть истории уже знал. — Вирага убил какой-то землянин, его сестра Оана тоже погибла в одной из первых операций после возвращения.

— А остальные?

— Пропали без вести, — печально ответил он: — Андрас Одон, Энех Феррел, Ксилла Виорелл, Индор Букур и Тедра…

— Ее убили, — тихо ответил сын, незаметно кивнув на трупы, которые упаковывали в контейнеры, не задавая никаких вопросов.

— Мне жаль, — прикрыл глаза отец, испытывая груз вины.

— Если они не вернулись и уцелели, отец, — просто сказал Костин, — у них могли появиться семьи. Дети. Вот и ответ на их отсутствие.

— Когда погибла Оана, — проговорил отец, — слишком грамотно увечили солдат.

— Значит, нарвались, — просто ответил сын, — на нашу теплую компанию. Я не убивал Оану. Мы с ней не сталкивались. Если ей не повезло встретить кого-то из нас семьей и детьми, не удивительно, что карательный отряд зачистили. А уж кто это был, история потом расскажет сама.

— Будь осторожен и береги их всех!

— Конечно, отец, — обнял его сын. — Скоро ты снова станешь дедом.

— Что? Как?

— Я защищаю наших малышей, — признался Костин и на миг снял защиту, давая услышать два сердцебиения, которые вызвали радость и удивление, — девочка и мальчик.

— В такое тяжелое время? — ахнул Вилмос, но сыновья уверенность быстро привела его в чувство. — Я очень рад, дочка, — обнял ее свекор. — Ты сделала моего сына счастливым.

— А он меня, — улыбнулась Наташа и вернулась в объятия мужа. — Я не надеялась, что моя жизнь наполнится счастьем и любовью.

— Я выполнил все свои обещания, кьярра.

— Знаю, — улыбнулась она.

— Отец, нам пора, — сказал Костин. — Мы заехали на Менкент, чтобы я закрыл вклад. У нас отпуск. Должен же я показать семье, как рос.

— Должен, — поддержал отец, уже не боясь потерять снова сына. — Покажи им наш мир, чтобы дети знали свои корни.

— Мы не пропадем, отец, — пообещал Костин. — Буду нужен, зови.

Вилмос и Пири смотрели вслед Костину и его семье, радуясь моменту близости. Они нашли друг друга и смогли принять все случившиеся изменения. А это очень немало в сложном мире, в котором они жили.

— Костин слишком повзрослел, — тихо сказала Пири, оставаясь под впечатлением от их встречи. — Его изменила жизнь.

— Но он остался моим сыном, Пири.

— Да, — тихо согласилась она. — Нам пора на крейсер, Вилмос. Он нас ждать не будет.

— Идем, — поддержал ее мужчина, проводив сына до последнего шага. Он не мог видеть, как Костин открыл портал, в который они шагнули вместе и переместились сразу на Кабову, до которой отцу предстояло лететь несколько недель.

Вилмос развернулся и пошел за Пири, которая уверенно шла к космопорту. Он не обращал на нее внимания, задаваясь правильными вопросами: почему у красивой и правильной женщины так и не сложилась семейная жизнь? Что ей помешало? На его памяти она никого не щеголяла своими победами, словно их не было, но Пири была страстной любовницей. Именно она осталась с ним и утешала после гибели жены. Совершенно неожиданно его накрыла одна мысль: не может быть! Единственный мужчина, которому она хранила верность — он сам. Иначе, зачем она возилась с ним все это время? Из-за него она так и не вышла замуж, не стала матерью. Паршиво, если все это правда. А он не просто подозревал, был уверен, что прав. Он еще раз взглянул на гордо поднятую голову женщины, ее прямую спину — она ни за что не признается, значит, действовать должен он. Он должен этой женщине жизнь, и он собирался выполнить все обещания, которых он не давал.