Глава 5

Костин был во власти свиста и разрыва снарядов, грохота раскалывающегося корабля, а затем и домов. В его голове смешались оба ада, но сейчас он видел нападение челноков, уничтожая «Энцелад». Уничтожение самих себя — вот к чему приведет война. Все началось с того насилия и забвения на долгие пятнадцать лет. Прошлое вылилось в еще большую кровь и боль. Закон «Око за око» в данной ситуации вел к концу.

Костин видел родную звездную систему Алкион. Узнавал звезды и очертания планеты. Сумару. Он помнил по картинкам, какой зеленой и цветущей она была, полноводной, но он видел ее другой — усталой, старой, умирающей. Планета болела и угасала, становясь непригодной для жизни. Взрыв ослепил, заставляя отвернуться, защищаясь от огненной вспышки, в которой за один пронзительный крик угасли люди, принявшие решение остаться дома. Это было предостережение и предупреждение, которые были способны услышать не все. Его планеты больше нет. А эту может постичь та же участь, разрывая на куски в кровавой вражде и мести.

Еще раз тело мужчины дернулось, и он резко сел на земле, слыша в себе отголоски трагедий, которые были и есть. Он открыл глаза, избавляясь от наваждения, осознавая предсказание уничтожения уже здесь. Резкое движение не напугало женщину, только обеспокоило, и она начала гладить его по плечу, руке, голове, касаясь щеки, пытаясь поймать ускользающий взгляд.

— Костя, Костя, — терпеливо повторяла она, — ну что ты? Мы в лесу. Едем в Ломоносов к твоему сыну. Костя, милый, слышишь меня?

— Да, — с трудом ответил он, выскальзывая из липких пут предвидения. — Порядок, Ната. Сколько я спал?

— Четыре часа, — положила ладонь на его кисть Наташа и дрогнула: она была влажной и холодной, словно мужчина замерз. — Тебя мучили кошмары.

— Воспоминания, — поправил он тихо. — У меня в голове смешалось прошлое и настоящее. Я видел обстрел и бой в лесу, затем эти бесчеловечные бомбардировки. Снова умирают невинные!

— Знаю, — обняла его женщина, прижимая к себе. — Ты сделал все, что мог, Костя. Ты не можешь голыми руками остановить самолеты. Ты не виноват в гибели людей.

— Я должен спасти людей, — глухо ответил он, уткнувшись лицом в ее плечо, — но не знаю как. У меня нет решения.

— Оно придет, — поддержала она мужчину, хотя сама не видела выхода. — Обязательно придет, но не сейчас. Ты нам очень нужен, Костя. Я не знаю, как спасаться без тебя.

— Я в норме, — глубокий вдох привел его в чувство. — Надо поесть и двигаться дальше. Спасибо за поддержку, Наташа. Иначе я бы свихнулся.

— Ты не можешь себе это позволить, — напомнила она, разжимая руки. — Ты правда в норме?

— Да, — прямо сел он на пледе. — Спасибо, что позаботилась обо мне. Слишком давно никто этого не делал.

— Кроссовки у тебя в ногах, — кивнула она.

— Отлично, — повел он плечом. — Готовим обед.

— Мы собрали дрова, пока ты спал.

— Молодцы, — Стево окончательно пришел в себя, начиная действовать. Он нарубил щепок и достал из багажника две рогатины и вертел с прошлого привала. Костер разгорелся и трещал, пуская дым. В котелок вылили остатки бульона с мясом, добавили воды и засыпали вермишель, а в самом конце добавили банку тушёнки, чтобы было сытнее.

На импровизированном столе стояли миски с похлебкой, а на костре уже кипятили воду для чая. Костин уже протянул руку к своей порции, но та застыла в воздухе, так и не коснувшись еды. Он слышал быстрое биение сердца и бег человека. Там был беглец, спасающий жизнь, поэтому весьма опасный в загнанном состоянии. Если он так двигается, Стево прикрыл глаза, шла погоня, не вошедшая в радиус его восприятия. Он уже сделал выводы: сумарунцы не позволили бы так оторваться, свои за своими, он надеялся, так не бегают, значит, сумарунец бежит от врагов, уж очень стремительно он приближался. Он определенно выскочит прямо на них, встречать придется. Костин не представлял реакции последнего на компанию, сидящую на привале.

— Что?

— Тихо, — негромко попросил он, беря в руки нож. Выстрел обозначит их место нахождения, а умелый следопыт найдет дорогу. Действовать стоило бесшумно.

Наташа сразу переползла поближе к детям, большими глазами наблюдая за невозмутимыми приготовлениями мужчины. Костя был собран и готов к нападению, не боялся его, и она успокоилась. Гибким движением Стево поднялся с покрывала и крадущимися шагами отступил, осторожно ставя подошвы, чтобы не треснула ни одна веточка. Сумарунец растворялся в природе, становясь ее неотъемлемой частью, прося защиты и помощи. Он раскрылся перед ней и принял ее ответ. Стево уже перекрыл путь, по которому бежал человек, становясь между ним и своими спутниками. Его глаза выхватили среди деревьев мужскую фигуру. Как и все местные, он был в джинсах, футболке и кроссовках.

Чем ближе оказывался беглец, тем напряженнее становился Стево, растерявшись и не зная, чем теперь все закончится. Мужчина в замызганной одежде застыл в шаге от него, перевел дух, обретая нормальное дыхание. Мужчины в молчании уставились друг на друга, узнавая и в то же время нет, теряясь от неожиданности. Костин убрал нож за ремень джинсов на спине и присмотрелся к сумарунцу: узнал.

— Здравствуй, Эрно, — негромко сказал он. — Давно не виделись.

— Костин, — хриплым после бега голосом ответил он и вынужден был обнять кузена, который сам сжал его в объятиях, не скрывая чувств.

— Костя, — тихо поправил Стево, отступая на шаг. — Давай к столу. Тебе пора поесть.

— Ладно, — они сделали пару шагов к покрывалу, и Эрно притормозил, делая очень неохотные шаги вперед. Там на земле он видел землянку с детьми. Меньше всего он хотел оказаться среди врагов, но голод решал за него. Костин сделал вид, что не замечает его неприязни.

Братья дошли до покрывала и остановились, позволяя рассмотреть себя. Костин похмыкивал и широко ухмылялся. В очередной раз природа показала свое чувство юмора, сделав дальних родственников, похожих друг на друга, как близнецы. А Эрно был старше парой лет.

— Мой брат Эрн, — представил Стево. — Эрнест. Это Наташа и ее дети: Денис и Дима.

— Очень приятно, — справилась с удивлением молодая женщина. — А как вы здесь оказались?

— Наташ, — укоризненно наклонил голову Костин, подталкивая брата к пледу, — дай ему сначала поесть.

— Извините, — смутилась она, наблюдая, как Костя устроил его на земле и впихнул свою миску.

— Ешь! — твердо приказал он. — Злиться потом будешь. Если надо, м с тобой и по земле покатаемся и поорем.

— Нет, уж спасибо, — поморщился Эрно, хватая миску и ложку. Его серые глаза взглянули на татуировку спецназа: — Обойдусь!

— Умный парень, — хмыкнул Костин, тоже покосившись туда же. — Я создаю проблемы и решаю тоже.

— Дай поесть! — рыкнул Эрно и набросился на еду, не обращая внимания, что местами она была горячей.

— Вы тоже ешьте, — дала ценный совет сыновьям Наташа.

— Да, мама.

— Да, мам.

— Да, — поддакнул Костин, придвигая к себе котелок с остатками супа. Он выудил еще одну ложку и стал есть. Эрно до омерзения не переносит местных, но сделал исключение. Так что же с ним стряслось?

Эрно тоже пребывал в легком ступоре: кузен был в весьма щекотливой компании. Да, его не было в плену на базе, он сбежал, затерявшись среди землян. Но эта женщина не была его женой, даже любовницей, а ее дети не его дети. Что творится в жизни его брата? С едой они расправлялись достаточно быстро.

— Далеко бежишь? — тихо спросил Стево и увидел угрюмый взгляд.

— Далеко и еще дальше, — пожал он плечами. — А ты?

— А мне в другую сторону и подальше, — твердо ответил он. — Давай с нами, Эрн. Мы поместимся в джипе.

— Нет! — отрывисто отказался он, заставив брата скрипнуть зубами.

— Соображаешь, что собираешься сделать? — спросил Костин, буравя стальным взглядом.

— Да!

Костин замолчал, продолжая прокачивать мужчину и, кроме страданий и ненависти, ничего не мог различить. Но одно он видел точно: силы в нем не было, она спала, не давая о себе знать.

— Значит, соображаешь? — тон Костина изменился, став колючим, как и взгляд: — Ну, тогда объясни мне, как такое дерьмо пришло в твою тупую башку!

— Пришло! — вскочил на ноги Эрно, нависая над невозмутимым братом. — Я выбираю из двух зол меньшее. У меня ничего никого не осталось!

— Я остался, — просто напомнил Костин. — Или ты отречешься от меня?

— Я этого не делаю.

— Ты предаешь родного отца и деда, идя по пути наименьшего сопротивления.

— Да как ты смеешь?! — Эрно неожиданно почувствовал движение воздуха. Его ноги оторвались от земли, когда кузен крутанулся, подсекая его, и он рухнул на землю, сбив дыхание.

— Выдохни пока, — дружелюбно предложил Костин, уже стоя на ногах. — Значит, отца и деда помнишь. Уже хорошо!

— Да пошел ты! — морщась от боли в спине, произнес Эрно, медленно садясь на земле. — Я ничего не могу изменить.

— А ты пытался?

— А у меня был хоть один жалкий шанс? — выгнул он бровь и, наконец, поднялся во весь рост, более спокойно разговаривая. — С самого рождения сплошное презрение и закрытые двери. Предательство, стоящее жизни всей моей семье. У меня нет иллюзий, Костин!

— Тогда зачем? — вдумчиво спросил он. — Со мной будет по-другому.

— Сестра трагически погибла здесь, — глухим голосом признался он, заставляя брата зажмуриться. — И многие женщины и дети. Такого не забыть и не простить. Зло должно быть наказано. Сейчас наши планы совпадают. Потом посмотрим.

— Потом? — язвительно уточнил Костин. — Никакого потом уже не будет, Эрн. Это уничтожение.

— Не возражаю!

— Наше уничтожение, — резко поправил он. — Попробую его не допустить.

— Ты не можешь в одиночку бросить вызов.

— Ты меня плохо знаешь, Эрно, — холодно улыбнулся Костин. — Когда я приму окончательное решение, я достигну поставленной цели. Надеюсь, не придется принимать крайних мер.

— Ты беспомощен, как и я.

— Ты раздавлен, — заговорил Костин веско, заставляя себя слушать, — потерян и полон обид и боли. Ты ставишь свои страдания на пик, не видя, что творится с простыми людьми, не слыша их боли и мук. Ты запер себя в свою собственную тюрьму, обозлившись в первую очередь на себя. Это ты слаб, Эрно, а не я. Ты должен кому-то верить. Ты обретешь себя. Ты можешь…

— Я устал от семейных легенд, Костя, — оборвал его Стево. — Ты идиот, если веришь в сказки.

— Значит, не веришь?

— Нет!

— Что ж тогда, кивнул он на его грудь, — таскаешь на шнурке под футболкой кольцо деда? Зачем?

— Надо, — стиснул он зубы и отвел взгляд.

— Хочешь швырнуть его в спесивые рожи родных? — выгнул он бровь. — Дед отдал реликвию не наследнику, а второму сыну! Собираешься унять уязвленное самолюбие, надменно бросив правду на всеобщее обозрение? Не думал, что тебе нужно такое признание.

— Не нужно, — заверил он. — Мне нужно сорвать маски. Кольцо подойдет.

— Не смей, брат! — вцепился ему в плечо Костин, не скрывая, как его пугает принятое решение. — Не отдавай кольцо!

— Спятил, Костя?

— Твой дед отдал его на хранение в нашу семью! — напомнил Стево. — Он отдал его своему сыну, внуку. Оно должно остаться в семье. Ты не представляешь, что в нем сосредоточено.

— Честь бесчестного рода!

— Гибель тех, — возразил Костин, — кто способен нести свет во тьму. Если кольцо окажется у слабака, не знающего его силы, он сгинет. За кольцом придут, зная его тайну.

— До сих пор веришь в сказки?!

— Мне тебя не переубедить?

— Нет.

— Тогда иди, — отступил брат. — Прозрение придет к тебе, но объяснять буду не я. Тебя научит тот, кого ты ненавидишь за то, что в нем чужая кровь. Надеюсь, ты узнаешь его, если не видишь меня.

— Спятил?!

— За тобой уже идут, — кивнул Костин на лес. — Беги, Эрно. Твой путь только твой. Свой я уже почти прошел до конца.

— Ты что, прощаешься со мной? — отступил он на шаг, пытаясь уловить отголоски погони.

— Да, — спокойно ответил он. — Если ты не станешь собой, встреч не будет. Ты не услышишь меня, когда будешь мне нужен. Твое отречение от своего рода освободит меня от слова, данного деду. Я больше не появлюсь в твоей жизни, чтобы брату не пришлось идти против брата.

— Костя?..

— Их семеро, — резко выдал он. — Беги. Сражаться с ними ты не готов.

— А ты?

— Меня они не увидят, даже если пройдут мимо, — заверил он. — Ни я, ни мои спутники не пострадают.

— Ты действительно идиот! Убью же!

— Не они и не сегодня, — спокойно проговорил мужчина. — Я знаю свои возможности. А ты не имеешь о них никакого представления.

— Поменьше слушай сказки на ночь!

— А ты побольше верь в них и себя! Воду возьми.

— Я постараюсь их увести за собой. В конце концов, им нужен я, — проговорил Эрно. — Не могу допустить смерти женщины и детей. Все же так низко я еще не пал.

— Под бомбежку не угоди, — попросил Костин. — Им глубоко плевать, в кого стрелять.

— Учту.

— Я еду в сторону Финского залива, — предупредил Костин. — Если надумаешь, найди меня, Эрн.

— Зачем так далеко?

— У меня там сын, — просто признался он, и Эрно шумно вздохнул: теперь он не допустит, чтобы погоня пришла сюда.

— Не подведи его, Костя. Ты ему сейчас нужнее всего.

Костин смотрел брату в спину, видя, как он возвращается по своим следам, приняв решение, которое изменит его жизнь уже очень скоро. Он знал, что Эрно даст себя увидеть и уведет погоню в сторону, не подпустив сюда убийц. Сумарунец прислушался к погоне: там была настоящая тьма. Но не стал вмешиваться, чтобы брат обрел себя, поверил в то, что отвергали ум и сознание. Он уселся по-турецки на покрывале, убирая нож в ножны. Больше сюрпризов он не ждал. Там, в гуще лесного массива снова шла гонка на выживание, но лезть в нее он не мог. Он желал брату добра.

— Что это было, Костя?

— Встреча братьев, и очередной конфликт из-за семейного наследия. Я в него верю, Эрн нет.

— Вы были похожи на актеров фантастического фильма!

— Скорее фильма-катастрофы, — поморщился он и решил дать более-менее правдивое объяснение. — Дед и прадед решили доказать, что человеческий организм способен на большее, чем он выдает. Опираясь на научные исследования, они разработали методику тренировок. В семье всегда рассказывали о мужчинах, чуть быстрее, чуть выносливее. Они быстрее думают и реагируют, опережая на долю секунды, но этого достаточно. Я верил, мой дед научил азам, дальше я уже тренировался сам. Эрн всегда отвергал, не веря и не подчиняясь семейным легендам. Ты видела, как я гоню джип, Наташа. Я знаю, что удержу его на полосе и войду в поворот, а я не гонщик. Просто реакция лучше.

— Допустим, — выдохнула она. — А кольцо?

— Брат не знает, что в нем, — произнес он. — Там карта памяти с методиками. Дед не допустил, чтобы военная махина начала клепать киборгов. Тат, дед просто хотел знать, на что мы способны, а не участвовать в массовых убийствах. Нас учили, что наша сила не для драк, что встревать надо в самом критическом случае, держась до самого конца. Чем больше сила, тем больше ответственность. И злоупотреблять нельзя. Она нас тоже истощает.

— И никаких стероидов?

— Никогда! Посадить внутренние органы и умереть до тридцати? Не бойся меня, пожалуйста, я просто чуть сильнее обычного мужчины, да и слух обострен. В учебке по нам стреляли боевыми в самый неожиданный момент. Научишься слышать и убираться с траектории выстрела в считанные секунды. Иначе больничка или гроб, как повезет.

— Так не делают, — испугалась она.

— Делают, в спецвойсках, куда еще отбор не завалить надо, — ответил Стево. — Сейчас я благодарен за науку. Она спасла нас ни один раз за последние дни.

— Я тебе верю, — ответила она, и оба выдохнули: он выкрутился, она поверила.

— Я никогда не подвергну ни тебя, ни детей опасности, — поклялся он. — Мы вместе найдем безопасное место.

— На Финском заливе, — напомнила Наташа. — Ты же дал брату эти координаты?

— Поищем что-нибудь подходящее.