Глава 22

– Что ты здесь делаешь? – резко спросила я.

– Жду тебя, – процедил он сквозь зубы.

– Откуда у тебя ключи?

– Ты у меня их не забрала.

– Тебе нужно уйти, – сказала я и он встал с дивана.

– Хорошо тебе с этим парнем? – вместо ответа спросил Майлз.

– Это не твое дело.

– Моё. Всегда было моё и всегда будет. Он любит тебя?

– Да.

– А ты его?

– Да, – ответила я и отвела взгляд.

– Не ври мне, Аризона! – крикнул Майлз, заставив меня подпрыгнуть. Он в несколько быстрых шагов преодолел расстояние между нами и уже стоял всего в каких-то двадцати сантиметрах от меня. Красивый, пышущий гневом, властный мужчина.

– Зачем ты пришел? – Я как будто сжалась от его гнева, а потому голос прозвучал неуверенно.

– Ты не ответила на мое сообщение.

– Так бывает, когда не хочешь с кем-то говорить.

– Тогда не говори. Слушай, – безапелляционно заявил он. – Я хочу попытаться снова.

– Я не могу.

– Почему?

Господи, потому что снова будет больно, если все закончится! Потому что я даже сейчас едва стояла на ногах, пытаясь сопротивляться его влиянию! Потому что все безвозвратно потеряно. Я не могла так поступить с Полом – мужчиной, который меня любит и который буквально пару минут назад предложил жить вместе.

– Потому что я люблю Пола.

– Ари, хватит врать. Посмотри мне в глаза. – Я сделала как он просил. – А теперь скажи, что больше не любишь меня.

Я не могла выдавить из себя ни слова. Мы простояли так пару минут, а потом я вспомнила, какие взгляды бросала на него Селеста, и поняла, что и с ней я так не могла поступить. Они с Майлзом были прекрасной парой, и я была не вправе разрушать это.

– Не люблю.

– Что? – Майлз отшатнулся, как будто я дала ему пощечину. – Я тебе не верю.

– Придется. – Я хаотично придумывала, что такого сказать, чтобы оттолкнуть его. Мне просто хотелось поскорее остаться наедине с самой собой. – Он дает мне то, чего не давал ты.

Я сказала это и сама замерла, пытаясь уговорить себя идти до конца.

– Что, например? – процедил он сквозь зубы.

– Спокойствие, никаких драм, семейный уют.

– Уют? Какой к черту уют, Ари? Ты слышишь себя? Тебе неспокойно было со мной? Он дает это?

Майлз резко сократил расстояние между нами, схватил меня за затылок одной рукой, а второй – за талию, и его губы буквально поглотили мои. Я инстинктивно приоткрыла рот, и мой мир взорвался красками, когда его язык нашел мой. Было ощущение, словно я вернулась домой. Как будто не было всех этих месяцев боли и страданий. Как будто Майлз всегда был рядом. Не задумываясь о том, что делаю, я вцепилась в его волосы и притянула ближе. Мое тело настолько соскучилось по нему, что буквально пыталось слиться с его.

Майлз до боли сжимал мою талию, а его рука с затылка пропутешествовала по спине к попке и сильнее прижала меня к нему. Его губы спустились по шее к ключице, оставляя после себя мурашки и дрожь. Те самые искры, о которых говорила Пе, заполнили комнату и сделали воздух вязким как карамель.

Я ахнула, когда он прикусил мое плечо. Майлз буквально разорвал рубашку на мне, и я услышала, как по полу рассыпаются пуговицы.

– Прости, я куплю тебе новую. Десять штук, если надо, – пробубнил он в мою счастливую кожу. – Боже, детка, я так соскучился.

Я застонала, когда он сорвал рубашку с моих плеч, бросил ее на пол, а следом полетел бюстгальтер. Майлз захватил губами мой сосок, продолжая одной рукой сжимать мою попку, пока второй пробирался мне в штаны для йоги. Как только его пальцы коснулись моей сердцевины, я выгнулась и у меня закатились глаза. Дрожащие ноги едва держали меня в вертикальном положении.

– Детка, ты такая мокрая. Ты тоже соскучилась. Ох, Ари.

Он начал быстрее кружить своими умелыми пальцами, но замедлялся, когда я подходила к краю. Это было пыткой и удовольствием одновременно. Я уже и забыла о том, как искусно Майлз владеет моим телом. Пол такого не умеет…

Я распахнула глаза, отбросила от себя руки Майлза и отступила на шаг. Прикрыла глаза руками. Мое тело трясло от незавершенного удовольствия и страха. Я еще никогда не была предательницей и изменщицей. И не собиралась ею становиться.

– Майлз, – дрожащим голосом позвала я. – Тебе нужно уйти.

– Ари… – Он был ошеломлен моим внезапным отступлением.

– Нет! – крикнула я, выставляя вперед руку и не позволяя приближаться к себе. – Я не могу так поступить с Полом.

– Он тебя не заслуживает, – покачал головой Майлз.

– Что?

– Ты должна быть со мной. Ты не любишь его. Ари, позволь нам все наладить.

– Нет. Не могу. Майлз, не сейчас.

– Ты готова подумать об этом?

– Нет. Пол… он предложил нам съехаться.

– Какого?..

– Я намерена согласиться.

На самом деле, я даже не успела обдумать это, но знала, что Майлза это, вероятнее всего, оттолкнет.

– Ты не можешь, – глухо произнес он.

– Могу. И сделаю это.

– Ари, не поступай так с нами.

– Нас больше нет, Майлз.

– Есть! – крикнул он. – Ты сама себя обманываешь, если думаешь, что все закончилось.

– Я не хочу быть с тобой! – прокричала я в ответ и почувствовала, как сжимается все в груди.

– Господи, ты ведешь себя как идиотка! Открой глаза наконец! Посмотри, что ты натворила! Ты сама все это закончила, не спросив моего мнения. Исправь это, Аризона. Сделай это.

– Прости, Майлз, – сказала я, всхлипнув.

Майлз снова подошел ко мне и поднял мое лицо своими теплыми ладонями.

– Я люблю тебя, Ари. Не отказывайся от нас так легко. Не в этот раз.

– Уходи, Майлз. Пожалуйста.

Он застыл на несколько секунд, а потом, резко развернувшись, направился к двери. Как только дошел до нее, сказал:

– Твой подарок под елкой.

Потом захлопнул дверь так сильно, что в находящемся рядом окне задребезжало стекло. Я осела на пол и позволила себе то, от чего отказывалась уже несколько месяцев: я завыла, будто у меня кто-то умер. Я кричала и плакала, билась в истерике, пока не осталось сил. Я с трудом доползла до дивана и свернулась на нем калачиком, укрылась пледом и провалилась в беспокойный сон.

Меня разбудила мелодия, раздававшаяся из сумки на полу. Я достала телефон и приняла звонок.

– Мам, привет.

– Привет, малышка, – хриплым голосом произнесла я.

– Что-то случилось? – голос Пенелопы из радостного стал тревожным.

– Нет, всё хорошо. Только проснулась.

– Ты нормально себя чувствуешь?

– Да, всё в порядке. Ты доехала?

– Да.

– Мэтт встретил тебя?

– Ага, успел точно к приезду. Он, бедный, весь извелся, боялся опоздать.

Я услышала смех Пенелопы, потом на заднем фоне прозвучал голос Мэтта и снова – смех моей дочери. Я улыбнулась, зная, что она благополучно добралась и уже находится в руках любимого парня. Мой взгляд невольно упал под ёлку, где лежала небольшая коробка, упакованная в праздничную обертку.

Я завернулась в плед, медленно подошла к дереву и достала подарок. Пронесла его через гостиную и, сев за стол, положила перед собой. Я начала перебирать красный бант, слушая, как Пенелопа рассказывает про забавного соседа в автобусе, но мыслями была далека от нашего разговора, ивсе же не прерывала звонок. Мне хотелось верить в то, что всё нормально. Что все так, как и должно быть. И что буквально несколько часов назад мой мир не перевернулся с ног на голову.

– Ладно, мам, мы приехали к общежитию. Передавай привет Полу.

– Он предложил мне съехаться, – выпалила я.

На той стороне повисла тишина.

– И что ты ответила? – осторожно спросила Пенелопа.

– Пока ничего.

– Ну, ты же что-то ответила?

– Сказала, что мне надо подумать.

– И какой срок он дал тебе?

– Он уехал на неделю на конференцию в Бостон, так что это время я проведу в раздумьях.

– Мам, подумай над тем, что я тебе сказала перед отъездом. Только сделай это до того, как дать ответ Полу.

– Хорошо, – тихо сказала я.

– Ладно, мне пора. Ты будешь в порядке?

Я улыбнулась.

– Пенелопа, мама здесь я.

– Да, я помню. А я – дочка, которая заботится о своей маме. Люблю тебя.

– И я люблю тебя, малышка.

Я отложила телефон и снова уставилась на подарок. Мне было безумно интересно, что лежит в коробке, но при этом не решалась открыть ее. Зажмурившись, я сделала глубокий вдох, потом открыла глаза и потянула за край ленты. Сатиновая ткань с легкостью сползла с коробки, и я, продолжая так же глубоко дышать, сорвала бумагу.

К крышке была прикреплена записка. Я осторожно взяла ее дрожащими пальцами и прочитала.

Ари, я дарю тебе три подарка.

Один – тот, о котором ты мечтала.

Второй – тот, который я хочу видеть на тебе.

А третий – тот, который ты украла. Ты не можешь подержать его в руках,

потому что для этого мне придется умереть. Но хочу, чтобы ты

берегла его как самое ценное приобретение. Это мое сердце.

Я люблю тебя. И никогда не переставал.

P.S. Дай нам шанс.

Твой М.

Судорожно вздохнув, я открыла коробку. Внутри лежали еще две: одна широкая и плоская, а вторая – маленькая продолговатая. Я открыла сначала маленькую и обнаружила там нитку жемчуга. Маленькие перламутровые шарики были прохладными и достаточно тяжелыми. Он запомнил. Майлз всегда все помнил.

Как-то я рассказала ему, как, будучи двадцатилетней девчонкой, восхищалась женщинами в стиле Коко Шанель, как мне нравились их жемчужные ожерелья. Как те делали их тонкие шеи еще более изящными и хрупкими. И как я, стоя у витрины ювелирного магазина, обещала себе, что когда-то и у меня такое будет.

Не думая ни секунды, я надела ожерелье. Даже если бы мне пришлось вернуть его позже, я могла бы хотя бы один вечер насладиться ощущением дорогого ювелирного изделия на шее.

Я осторожно открыла вторую коробку и ахнула. Там лежала помятая футболка с надписью «Самый преданный болельщик номера 17». Я поднесла ее к носу и глубоко вдохнула. Как только почувствовала запах любимого мужчины, из меня вырвался мучительный стон:

– Ох, Майлз. Как же трудно тебя отпускать.

Я поняла, что он сдал футболку в чистку, чтобы мы ее выстирали, а после ходил в ней, чтобы она снова пропиталась его запахом. Он сделал это, чтобы отдать её мне и напомнить о себе и наших чувствах. Он действительно не переставал думать обо мне. Как и я о нем.

Я пошла к себе, приняла быстрый душ, не снимая ожерелья. А, вернувшись в свою комнату обнаженной, надела футболку Майлза и забралась под одеяло. Окутанная любимым запахом и заботой, я уснула. В эту ночь я спала крепче, чем за последние полгода.