Глава 20

Андрей

Я намеренно беру паузу. Чтобы отстраниться, подумать над тем, что происходит, и вернуться к исходным позициям. Однажды я уже повторил ошибку матери и позволил чувствам взять верх над головой. Все мы видели, чем это закончилось. В моём случае, слава богу, обошлось разводом. Маме повезло гораздо меньше. Она поплатилась жизнью за любовь к человеку, который её не стоил. Долги отца не смогла покрыть даже продажа дедовой шикарной квартиры. В конце концов, у серьёзных ребят, которым тот задолжал, сдали нервы. Моя мать и отец погибли в результате разборок, в которые тот невольно втянул нас всех. Я выжил чудом… И поэтому я очень хорошо понимаю, к каким последствиям порой может привести неправильный выбор. Неспроста я дал себе обещание впредь быть более осмотрительным. Но чем больше я узнаю Нелли, тем ближе становлюсь к повторению собственных же ошибок. Нет, я не поставил крест на личной жизни, никоим образом. И в перспективе я, наверное, всё же хотел бы обзавестись женой. Доброй, покладистой женщиной одного со мной статуса, которая стала бы хорошей матерью для Мишки и, возможно, для наших будущих детей. Но Нелли мало походит на тот образ, что я нарисовал у себя в голове. Она слишком яркая, слишком амбициозная и тусовочная. А ещё, похоже, очень и очень сложная. Со своей забродившей болью, которая мне зачем?

К счастью, работы полно, и мне есть на что переключиться. А к концу недели заболевает Мишель. Два дня лечения дома ничем не помогают. И в воскресенье мою малышку забирают в стационар с диагнозом «воспаление лёгких». Врачи говорят, что особой опасности нет, что она очень хорошо поддаётся лечению, и всё такое. Но я один хрен с ума схожу. Это для здорового ребёнка опасно, что уж говорить о больном?

Виню себя, что позволил Мишке остаться у матери, которая наверняка за ней не уследила. Одела не по погоде или что-то ещё. Помню, когда Мишель было три, Наталья зимой нарядила её в очередное жутко модное пальтишко на рыбьем меху и фоткала в саду до тех пор, пока я не вернулся с работы и не загнал их в дом. У Мишки посинели губы, а той — хоть бы хны. Контент в соцсетях сам собой не делается… Я орал тогда так, как никогда и не думал, что умею. Может, что-то подобное случилось и в этот раз?

Две ночи ночую рядом с дочкой в палате. На третью врачам удаётся меня прогнать, убедив, что Мишке намного лучше. Я понимаю, что на их стороне правда, но всё равно дёргаюсь. Мне сложно отпустить контроль. Хотя, признаться, если бы что-то пошло не так, я бы вряд ли помог хоть чем-то. Всё же я не грёбаный врач. Этот аргумент, в конце концов, и становится решающим, когда я всё же соглашаюсь уехать.

Дожидаюсь, пока Мишка уснет. Гашу ночник у её кроватки — лечится она хоть и в государственной больнице, но, к счастью, и там теперь есть палаты повышенной комфортности. Еду к себе. За рулём сам. Дело позднее, а у моего водителя хоть и не нормированный рабочий график, всё ж я стараюсь не злоупотреблять его временем так уж сильно. Когда я уже на полдороги к дому, звонит обеспокоенный владелец квартиры. Говорит, что у них сработала сигнализация. Первые мысли, конечно, о том, что злоумышленники хотели вскрыть мой рабочий компьютер. Потому как все главные мои ценности в нём. Впрочем, это не так уж просто. Во-первых, потому что я всегда ношу ноут с собой, во-вторых, потому что на нём стоит многоступенчатая защита. Тогда какого чёрта?

Стремительно захожу в парадную. Мне навстречу выскакивает охранник. Оказывается, никаких воров — у меня в квартире просто прорвало батарею. Как такое случилось, никто объяснить не может. Да мне, в общем-то, всё равно. Полночи вычерпываю кипяток. От пара всё к чертям отсырело. Со стен капает конденсат. И холодно так, что зуб не попадает на зуб. Какая уж тут ночёвка?

Пока я гадаю, куда податься — в отель или в больницу к Мишке, в мессенджер падает дизайн-проект коммуналки. Его обещали скинуть ещё вчера, но что-то там не ладилось, и вот он перед моими глазами. Как подсказка…

Решение всех проблем очевидно. От моей съёмной квартиры до доходного дома ехать минут двадцать. С трудом нахожу, где припарковаться. На улице темень, а ветер в колодцах такой, что меня, разгорячённого, пронизывает буквально насквозь. Поднимаюсь вверх по лестнице, открываю своим ключом дверь. Стучу к Нелли. Но та не торопится мне открывать. Стучу громче — та же история. Стою дурак дураком. Почему я не подумал о том, что её может не оказаться дома? И как быть теперь? Лечь спать на бетонном полу в своих разгромленных апартаментах?

Прохожусь по коридору, поочерёдно заглядывая в комнаты. В тусклом свете луны поблескивает полиэтилен, которым здесь всё завешено, окна выходят на канал, на противоположной стороне которого раскинулись дворцовые ансамбли, и от этого всего веет какой-то сказочностью… Ага, а я, наверное, чёртов принц, явившийся к принцессе. Вот только принцесса не сидит у окошка и не ждёт, когда я приду.

Меня охватывает чувство иррациональной злости. В этот миг я напрочь забываю о том, что сам же ей предлагал. Вместо того чтобы уйти, хватаю телефон и набираю номер Нелли. Она отвечает после пяти длинных гудков.

— Да?

— Где тебя носит?!

— Прости?..

— Я приехал, тебя нет и… — разговор прерывается. Я недоверчиво гляжу на телефон. Она что… сбросила вызов? Дверь к квартиру открывается аккурат когда я, сцепив зубы, упрямо жму на дозвон. Поднимаю глаза. Нелли стоит в дверях и настороженно на меня смотрит.

— И? — надменно вздёргивает бровь.

— И? — туплю я.

— Ты приехал, меня нет. И?

Я сглатываю, потому что сказать мне нечего.

— Где тебя носило? Очередная вечеринка?

Нелли проходится взглядом по своему ничем не примечательному наряду — объемной пайте-кенгуру и спортивным штанам в комплект к ней.

— Я была у матери. Отцу девять дней. А ты думал, я уже сняла себе какого-то мужичка и вовсю с ним отрываюсь? — кривит губы и идёт прямиком на меня. Очевидно, к своей квартире.

— Постой…

— Отвали! — выдёргивает руку.

— Я переборщил. Признаю. Да постой же!

Нелли устало прислоняется лбом к двери. Да, я был к ней несправедлив. Ч-чёрт. Я даже не могу объяснить, какого хрена на меня нашло, просто за те пару минут, что я здесь провёл, думая о том, где она и с кем… я испытал такую лютую ревность, что…

— Ты не объявлялся девять дней. А теперь пришёл с какими-то оскорбительными претензиями.

— Я просто не знал, где тебя искать, — огрызаюсь я, видно памятуя о том, что лучшая защита — это нападение.

— Знал бы, если бы просто позвонил. Это так трудно? А, постой, у нас же есть только настоящее… Но тогда тем более непонятно, какого чёрта ты ведёшь себя так, будто имеешь на меня какое-то право.

Нелли дёргает плечом. Просачивается между дверью и мной, шагает к кухне. А я уже не могу её отпустить. Напитавшись ароматом её волос, вновь почувствовав каждой клеточкой тела…

— Нелли!

— Да отвали ты! Я же…

Ловлю её за руку, она дёргает ей, наверное, думая, что я стану силой её удерживать. Но я не держу, ладонь Нелли выскальзывает из моих пальцев, она по инерции отлетает вперёд. Поскальзывается на луже мастики и падает, попутно опрокидывая древнее зеркало, которое какого-то хрена ещё не вынесли. Я с ужасом наблюдаю за тем, как оно разбивается на маленькие осколки. Всё как в замедленной съёмке. Как в кино. Нелли вскрикивает. Я подлетаю к ней, под ногами хрустит стекло. И кровь… Кровь… Кровь. Её кровь.

— Уйди!

— Ты поранилась. У тебя есть аптечка?!

Ситуация просто кошмарная. Особенно потому, что такая драма разыгралась на пустом месте. Я осторожно опускаюсь на корточки. Пальцы немного дрожат. Тяну руки, чтобы проверить порезы, но в последний момент ловлю её остекленевший, наполненный ужасом взгляд и, как ребёнок, прячу руки за спину. Я знаю, что моей вины в случившемся практически нет. Но не уверен, что Нелли понимает ситуацию правильно.

— Уйди! — скулит она. Что она видит? Что перед её глазами? Почему-то мне кажется, что не я…

— Ты поранилась, — терпеливо повторяю. — Эй! Милая, ты слышишь меня? Это я. Андрей. Я просто посмотрю твои руки, потому как всё остальное вроде бы цело. Тебя спасла одежда. Нелли… Ну же, иди ко мне.

Я поднимаю её с пола. Похоже, у неё пострадала только ладонь, которой она обнимает меня за шею, пачкая. Похрен. На пол опускаю её лишь у двери.

— Ключ в рюкзаке?

Нелли кивает. Я нахожу ключ, открываю дверь, включаю свет.

— Присядь… — внимательно рассматриваю её руки. Они изрезаны, но осколков вроде бы нет. — Всё нормально. Если у тебя есть аптечка, я перебинтую…

— В ящике… — шепчет она.

— Нет, сначала, думаю, нужно смыть кровь.

Ритуал повторяется. Я тащу её на себе к ванной. Мою. После бинтую руки — все в розовых кровавых разводах. Как в фильме ужасов. На самом деле порезы неглубокие, просто в неудачных местах. Там, где как раз проходит больше всего сосудов. Закончив, укладываю Нелли в постель. Сам сажусь рядом на пол и откидываюсь головой на матрас.

— Я даже не понимаю, как так получилось.

— Да. Я тоже… Думаю, просто когда мы вместе, всё идет наперекосяк.

— Это несчастный случай.

— Если бы ты с порога не набросился на меня с обвинениями, ничего подобного не случилось бы.

Я оборачиваюсь.

— Ты же понимаешь, что я бы никогда тебя не обидел? Да, я… чёрт с ним, приревновал, но то, что ты упала — случайность. Вот и всё. Я не твой отец. Не перекладывай на меня, пожалуйста, его грехи.

Нелли зажмуривается. Губы у неё обалденные. Пухлые, без следа какого-либо вмешательства. Но сейчас в них нет ни кровинки… И она с таким остервенением кусает их, что мне хочется непременно этому помешать. Касаюсь пальцами… Нелли отворачивается.

— Это не имеет значения. В любом случае, нам нужно остановиться.

— Что ты имеешь в виду? — я почти ненавижу себя за панику, что слышится в моём голосе. Что значит — остановиться? Я совершенно к этому не готов! Я ещё не насытился. Мне ее мало…

— Боюсь, я совсем не гожусь для свободных отношений. Не могу не думать о будущем, а прошлое… Как видишь, оно само вторгается в мою жизнь.

— Ты просто устала.

— О, да брось. У тебя и у самого не очень-то получается…

— Что именно?

— Оставаться в рамках, которые ты сам же и очертил.

Растираю затёкшую шею. Наверное, она права. Я слишком… собственник для этого, как оказалось.

— Ты мне нравишься. — Я обдумываю, как получше выкрутиться из ситуации, но почему-то ничего толкового не приходит на ум. — Я не готов тебя отпустить.

— Тогда ты полный идиот.

— Прошу прощения? — Я весь подбираюсь и впиваюсь в лицо Нелли колючим взглядом.

— Если тебе нравится та я, которую ты нарисовал у себя в голове... ты… идиот.

— А ты, значит, другая?

— Совершенно. Спроси, какой ты у меня по счёту?

— Наверное, третий. По классике, — хмыкаю я.

— Да. За исключением лишь того, что в моём случае это правда, в которую ты, впрочем, никогда не поверишь.

— Нелли…

— Нет, это даже забавно. Ты просишь, чтобы я не оценивала твои поступки через призму моего отца, а сам перекладываешь на меня все свои стереотипы о женщинах.

Черт её дери! Она права. Я действительно перекладываю. Но…

— Нелли…

— Уходи, пожалуйста. Уже поздно, а я хочу спать.

— Мне некуда идти. Мою квартиру затопило. Я как раз хотел напроситься к тебе переночевать.

Нелли смотрит на меня печально. А потом качает головой, накрывает лицо подушкой и тихо в неё смеется.

— Я сказал что-то смешное?

— Нет. Я смеюсь над собой… Ведь если бы не это, ты бы вообще никогда не пришёл. А я…

— А ты?

— Даже прогнать тебя не могу. Тряпка.

— Это не так.

— Может быть.

— Так я могу остаться?

Она ведет округлым плечиком.

— Оставайся. Может, утро и впрямь мудренее вечера. Глядишь, и я поумнею. — Нелли отползает чуть дальше и переворачивается на бок, но тут же снова вскакивает: — Постой, а Мишка?!

— Она в больнице. Воспаление лёгких, — кошусь на Нелли. Она выглядит ужасно. И то, что я этому причина, заставляет меня произнести то, что я вообще не планировал говорить: — Я собственно, поэтому и не появлялся.

Взгляд Нелли недоверчиво мечется по моему лицу, а между тем губы складываются в мягкую, только мне одному предназначенную улыбку:

— Правда?

Чёрт его дери, нет! Всё это время я с собою боролся! Но, кажется, проиграл. Поэтому вру:

— Конечно.

Этим словом я обманом выманиваю её сладкий поцелуй. Кажется, про такое говорят «ложь во благо».