Глава 24

— Верно. Место мы не обговаривали.

К удивлению он не стал спорить. В месте, где его щеки коснулись мои губы золотом и чернотой теперь сверкала змеиная чешуя, зрачок его стал совсем узким, как нить вышивальщицы.

Мне снова дышалось легче, расплавленная лава остыла на несколько градусов и уже не выжигала меня изнутри так сильно.

Наг вернул назад свои щиты.

Потом выпустил мою руку, оттолкнулся от бортика и поднявшись на руках, лег рядом. Прямо мокрой спиной на прохладный мрамор.

Мышцы его все ещё казались напряжёнными до предела.

Я пробежала взглядом по животу и упёрлась в…

— Ты же не хочешь отправить меня решать эти вопросы в гарем, княжна?

Внутри поднялась жгучая ярость. Она ядовитым кольцом сковала горло. О, я не хотела. Как он только посмел предположить такое?

— Кто я такая, чтоб вам запрещать? Но изначально вы, мой господин, хотели чтобы я смотрела. Неужели будущий Эмир не держит свое слово? Я хочу это увидеть.

Он молча обхватил себя рукой. Я как завороженная следила за его движениями, ощущая на себе пристальный, колкий взгляд.

Его дыхание стало поверхностным и резким, я вспомнила это чувство, когда грудь просто отказывается раскрыться и набрать воздух. Свободная его ладонь лежала совсем рядом со мной. Теперь она сжалась в кулак. Бугры вен напоминали песчаные барханы. Мышцы покачивались, как волны, а костяшки пальцев побелели.

Тяжёлые выдохи отзывались во мне спазмами и я осознала, что дышу в такт. Так же быстро и неглубоко. И тоже сжимаю руки, комкая намокшую ткань туники. Его живот напрягся. Наг замер, выпуская из груди тяжёлый стон. Между его пальцев стекала густая влага.

— Довольна? — голос звучал тихо и гулко. Я встретилась с ним взглядом. Потемневшие золото гипнотизировало и лишало воли.

— А мог бы делать это в тебе, княжна. Подумай над этим.

Он вытер руку об полотенце, лениво перекатился на живот и сполз в купель.

А я… Я действительно была довольна. Внутри меня пустило корни новое, неизвестное чувство.

— А вы, мой господин? Довольны? — я не удержалась и потрогала пальцем влажное пятно, вязкий, еще не успевший впитаться в ткань жемчужный след его возбуждения. — Вы ведь поэтому меня пригласили?

— Я пригласил тебя потому, что хотел видеть. Смотреть хотела ты. Ты заговорила про открытость и слабости. Вот он я перед тобой. Без щитов и одежды. В главной слабости каждого мужчины этой страны. Что на счёт тебя, княжна?

Он вылез из воды, не вытираясь, обернулся полотенцем и вышел в дверь, которая вела в его покои.

— О как... Я поднялась, тщетно пытаясь поправить смятую одежду. Бросила взгляд на зияющий мягким светом дверной проем. — Видимо, желание пропало, судя по внезапному уходу.

Что мне делать теперь? Это намек проваливать? Оставаться здесь и... что? В спальню за ним я идти не собиралась точно.

Я обошла купель, гася попутно артефакты света. Расточительство, вот так их использовать.

Когда ванную обнял сумрак, а ночное небо и три луны стали ярче я подошла к окну, тихо спрашивая богов: и что мне теперь делать? Хотелось забыться и смыть неудовлетворенность зудящую под кожей... хотелось какой-то своей разрядки? Сбросить странное наэлектризованное напряжение.

— Я все слышу, княжна, — я вздрогнула от неожиданности, резко обернулась, но купель была пуста. — У нагов очень хороший слух. В отличие от драконов мы чувствуем звук телом.

При упоминании его тела я тут же ощутила, как тяжесть внизу живота снова ожила. Жаркое нечто зашевелилось внутри от низкого и насмешливого голоса.

— Я могу идти, мой господин? — разговаривать с пустотой было странно. Все, что касалось этого нага, было странным.

— Нет.

Из комнаты слышались шорохи и я гадала, лег ли он уже в постель или занят чем-то ещё.

— Нет? И что прикажете мне делать?!

— Я тебе ни разу за вечер ничего не приказал. Даже когда тебя привели, сказали что? "Наследник приглашает вас к себе”. Приглашает, Беа. Ты сама пришла.

Конечно! Сама! Как будто я могла отказаться!

Или могла? … Мне даже в голову не пришло, что есть такая возможность, как отказ или своеволие. А раз так, то и спрашивать разрешения, чтобы уйти мне не нужно?

— Я ухожу в таком случае?

Я сдвинулась ближе к двери, прислушиваясь к звукам из его спальни. Почему мне не все равно, ЧТО он там делает?!

— Попробуй. — Снова эта бархатная насмешка! Как же раздражает. — Так и пойдешь? Мокрая? По дворцу, на свой этаж?

— Запасной одежды с собой не имею.

— Можешь воспользоваться моей.

— Это неприлично. Я не жена, не одна из ваших пятидесяти семи наложниц, чтоб в одеждах Наследника по дворцу расхаживать. — Но взгляд невольно скользнул по скамье, где остался лежать снятый нагом черно-золотой халат. Наверняка, ткань пропахла им насквозь. Терпкими восточными маслами, лимонной травой и мужской силой.

— Мокрой и полуголой, конечно, приличнее в разы, — от смешка по телу поползла дрожь. Он издевался надо мной! Несомненно издевался!

— Скажу, что в фонтан упала…

Я плелась к выходу, скрестив руки на груди, пряча острые, обтянутые тканью соски.

— Беа? — Я замерла, как будто его голос змеиными кольцами оплел мои ноги и не давал пошевелиться. — Я велю выколоть глаза каждому, кто увидит тебя в таком виде.

— ЧТО?! Да вы издеваетесь! Опять? Опять вы за свое?! Всех убью - один останусь?!

— Я всё сказал.

— Это шантаж! Прикажите принести мою одежду из покоев!

Звучало как требование.

— Попроси. — В голосе, слава Илларии, не чувствовалось раздражения. Только это невыносимая насмешка.

— Пожалуйста.

— Так, чтобы мне ЗАХОТЕЛОСЬ это для тебя сделать, княжна.

Я сжала руки в кулаки. Так и хотелось пойти туда и молотить ими по его наглой, каменной, бесчувственной груди!

Дикарь!

—Я прикажу, — не дождавшись повторной просьбы, он снова заговорил. Неужели сжалился? Но слабая, робкая надежда умерла, раздавленная жестокостью новой фразы: — Но хочу смотреть как ты переодеваешься. Или можешь идти в моей. Предложение все ещё в силе.

— Все вы, фирсово семя…

Наг расхохотался. Громко, раскатисто. Этот звук пробрался мне под кожу и щекотал где-то внутри почти нестерпимо.

— На вкус тебе понравилось, заметь.

Я открыла рот в безмолвном возмущении и тут же его захлопнула, так и не найдясь, что ответить.

Потому что мне понравилось. Ощущение его влажных пальцев на моих губах. И его запах. Вязкая липкость на моих пальцах, когда я коснулась полотенца…

— Я выбираю свою одежду.

— Как скажешь.

Наг тут же вошел в купель, держа в руках один из моих нарядов, я точно помню, что видела его в шкафу! То есть, все это время... Все это время платье было тут? На его суровом, жёстком лице горела довольная улыбка.

— Моя часть сделки выполнена, княжна.

Я схватила одежду борясь со жгучим желанием отхлестать его по бокам этими тряпками!

— Ты! — вырвалось из меня и я даже пальцем в него ткнула, но, быстро опомнившись, потупила взгляд, — вы совершенно, невыносимо, непередаваемо коварный тип... мой господин!

Он скользнул взглядом вдоль моего пальца, облизнул губы и я сразу же вспомнила, как его язык чертил узоры по этой самой ладони.

— Рад вызвать у тебя такую бурю эмоций, Беа, но это не отменяет твоей части сделки. У тебя было аж три выхода из ситуации, а теперь ты недовольна тем, какой выбор сделала?

— Я сдержу слово... где мне можно сменить одежду? Чтоб вам было удобно... наблюдать?

Он обдал меня своим странным, непонятным, не читаемым взглядом:

— Начинай, княжна. Я жду.

Если бы я была дома, то весь процесс переодевания закончился не успев начаться. Я — дочь Севера. Замки у нас хоть и отапливаются, но сквозняк там полноправный хозяин, сколько его не гоняй теплом, только злее кусает. Поэтому, переодеваемся мы как солдаты под строгим командованием прислуги: раз-два и уже в сорочке по самые пяты и бегом в кровать… Я вновь взглянула на предложенный наряд. Когда мы ходили в лагуну, казавшаяся мне тонкой ширма, оказывается, была ого какой преградой! Да и наряд был выбран мной с учетом того, что я буду его менять сама! Без помощи служанок. А сейчас… меня готовили и одевали на встречу с Наследником. Поспешно потребовав свое я не учла, что мне понадобится помощь, чтоб нацепить на себя эти тонкие прозрачные маечки и лоскуты юбок, чтоб оно стало похожим на подобие платьев-штанов. На этот их гибрид какой-то...

— Эм... есть проблема. Вам придётся вызвать служанку. Сама я вряд ли разденусь и уж точно не смогу одеться во все это.

— Нет, никаких служанок. Но ты можешь воспользоваться моей помощью, если не справишься сама.

Он сам уже успел одеться. Причем, не в халат, как можно было предположить, а в мягкие домашние брюки и белую, расшитую золотой нитью тунику. Спать Наследник ещё явно не собирался.

— Ты лишилась дара речи? Или просто любуешься? — его голос снова стал ниже и тише. Я чувствовала себя дичью, которую загнали в угол. — Если передумала и хочешь остаться, можешь не одеваться.

— Спасибо... Буду признательна вашей помощи.

Его глубокий выдох обжёг плечо. Пальцы аккуратно поддели серебряную цепь, скрепляющую две части туники на спине.

Он почти не касался моей кожи руками, но я ощущала жар его тела даже на расстоянии и россыпь взволнованных мурашек дрожью растекалась от тех мест, где указательный палец или мизинец с тяжёлым кольцом, случайно (не уверена, что случайно) соскальзывали с ткани на кожу.

— И всё же. Ваше желание мной обладать, что это? — Я стояла не шелохнувшись. — Азарт и охотничий инстинкт? Окажись я там, пламя поутихнет и вы переключитесь на другую кандидатку?

— Мне нравится, что ты употребляешь будущее время, Беа. Без условных предложений. Что будет после того, как ты окажешься в моей кровати, ты узнаешь только оказавшись там. Не раньше.

Наследник расстегнул ещё две цепочки и верхняя часть туники повисла у меня на талии вторым слоем юбок. Вдоль позвоночника прошел жар дыхания и только почувствовав натяжение ткани на бедрах я осознала, что будущий Эмир Маркана присел, распутывая завязки шаровар на талии.

— Я бы не была в этом... — как он может вот так просто разговаривать?! Все потому, что получил свою разрядку? Мое собственное тело дрожало от напряжения. Каждое движение воздуха, каждое его невесомое касание — пропускали искры по нервам. На щеках, руках и ключицах вновь проступило серебро чешуи. Плохо. Очень плохо. Из трех сестёр именно я справлялась лучше всех со своим зверем. Именно поэтому меня и допустили к лабиринту в эстинийском дворце. Из-за драконицы, кстати, я и здесь оказалась! А теперь эта предательница ещё и меня подставляла! Ведь не скроешь за щитом слов реакции собственного зверя. Ей нравился этот гад!

— Хочу сказать, — я попыталась приструнить ящерку, — что не была бы настолько уверена. Мы можем эм... быстрее справиться с переодеванием? Я слегка... эээ... замёрзла, у меня аж мурашки по коже пошли!

Я повернулась совсем немного, чтобы убедиться, что наг сидит на корточках, а не… Наши взгляды встретились. Мой удивленно-испуганный и его насмешливый:

— Я, конечно, впечатлён твоей красотой, княжна, но этого мало, чтобы поставить меня на колени. — Будто наказывая даже за саму такую мысль, он медленно повел ногтем вдоль моего бока, рассылая по телу дрожь предвкушения. — Возможно если, только чтобы раздвинуть эти прелестные ноги и испить жизнь прямо из твоего лона…

Слова подействовали наоборот, хотелось сжать ноги, плотно, чтоб он не понял, не узнал насколько ТАМ мокро!

— В-вы всегда говорите вот это все? Непристойности эти? — хотела, чтобы слова звучали возмущённо, но вышло с придыханием.

— В том, что происходит между мужчиной и женщиной за закрытой дверью, нет ничего непристойного. Тем более, когда оба этого хотят.

Тонкая ткань шаровар упала к моим ногам и теперь, когда он говорил, слова оседали жаркими выдохами на моей обнаженной попке. Я чувствовала на ней его взгляд, и казалось, что сейчас он коснется меня рукой, но Наследник выпрямился: — Похоже, тебе больше не холодно, княжна.

Он взял с лавки голубую ткань для юбки-штанов, обошел меня так, чтобы оказаться лицом к лицу и медленно стал скользить по моему обнажённому телу взглядом, как будто изучал карту пусть и нового, но уже захваченного им государства.

— Есть один нюанс в этом всем. Я не согласилась на предложенный вами договор. Вы — не мой мужчина, а я — не ваша женщина. То, что происходит, огромная провокация, и если кто-то узнает, вот это все... Да, для меня удобно, что больше не нужно беспокоиться о замужестве, до тех пор, — я старалась говорить, чтоб не концентрироваться на ощущении его взгляда на собственном теле и на своей реакции на этот взгляд, — до тех пор, пока боги не одарят меня истинностью.

— Если кто-то узнает, Беа, — его голос вдруг наполнился злостью и едва сдерживаемый силой. Я ощутила холод тьмы, клубящийся по ногам и вскрикнула. — Ты станешь жемчужиной моего гарема! Хочешь попасть в гарем, княжна? У жены Эмира куда больше прав и привилегий, но ты ведь с первого дня призналась, что место жены тебя не привлекает.

— Гарем? С чего бы? Я не рабыня, не марканская подданная и здесь только для отбора. Если кто-то узнает, в глазах малого круга аристократической элиты я буду падшей женщиной, опозорившей отца. Но ничто не удержит меня в вашем гареме, мой господин. Уж если место вашей жены меня не волнует, то гарем и подавно, какой бы честью это не было для ваших женщин.

Он отбросил в сторону ткань шаровар и пальцы тисками впились мне в плечи. В них больше не было ни провоцирующей сладости, ни дразнящей мягкости. Только огромный по своей силе гнев:

— Значит, лучше быть опозоренной и носить клеймо шлюхи до самых Фирсовых озёр, чем лечь в мою постель и стань моей женой? — его зрачок сузился, а скулы почернели. Какое-то время бурлящий тьмой взгляд кусал мое лицо. Потом пальцы разжались, Наследник сделал шаг назад, поднял мою одежду и кинул мне в руки:

— Прикройся. Я насмотрелся.

Он пошел обратно в свою спальню, так и оставив меня голой. В спину прилетело холодное:

— За тобой придут и помогут одеться. Если уж ты не переживаешь относительно испорченной репутации...

Гнев во мне вспыхнул мгновенно!

Злое рычание рокотом отразилось от стен, вибрацией скорого оборота прошёлся по горлу. Да я его сейчас... сожгу, а потом он меня убьёт!

Замотавшись в полотенце, я прошлепала за ним в спальню.

— Вы глава своей страны, Ихтьяр, но и я княжна земель Севера! Ни одно ваше приглашение больше не будет принято. Хотите видеть? Чтоб смотрела я? Только по вашему приказу и без моей на то воли! Я смиренно исполню, все ведь знают, насколько вы жестоки к тем, кто не поступает так, как вам охота, верно?! Спасибо за подачку, обойдусь без одежды, слуг и марканского клейма! — Сбросив полотенце я устремилась к балкону, чувствуя как оборот уже начал менять тело.

Быстрее, чем я рассчитывала. Все же следовало полетать тогда, в лагуне.

А теперь я разнесу своей тушей марканский дворец! Уже не нога ступила на согретый и не успевший остыть мрамор, а когтистая лапа вспахивающая драгоценную плиту балкона когтями. Я хмыкнула, но вышел драконий кашляющий фырк.

Привыкли, ползучие, чтоб нежно и гладко было?! Какая тебе драконица в жены, а, Наследник? Мне твой дворец на один зуб, и приземлится негде!

Что ж, отцу придется отсыпать драканов за порчу имущества. Уж лучше бы он послал Анастасию, самую младшую из нас.

Рывок.

И большие серебристые крылья уже ловили прохладный воздух марканской ночи. Хотелось выпустить зло, реветь диким зверем, сжечь все клокотавшим яростью в глотке драконьим огнём.

Нельзя. Подо мной простилались границы замка, а впереди маячил город. Люди. Там полно людей. Совершенно невиноватых в том, что ими будет править невыносимая змеюка!

Выше.

Нужно подняться выше, к трём лунам и звёздам, молчаливыми свидетелям наших с Наследником опасных свиданий и разворачивающейся после него драмы.