Глава 25

— Предлагать познакомиться бессмысленно, да? — Слышал, во снах истинных нет возможности увидеть лицо и узнать точный адрес. Почему, кстати?

Беа выглядела удивлённой и растерянной.

Не ожидала, маленькая северная жемчужина?

Я оглянулся. Незнакомая комната. Большая, скупая на украшения. Больше похожа на казарменный покой, чем на женскую спальню. Меха, каменные полы, шерстяные гобелены на стенах. Все выверенное, как по уставу. Ни рюш, ни цветов.

Видимо, очень скучает по дому.

Это временно. Ко всему привыкаешь. Ты полюбишь Маркан, Беа. Так же сильно, как люблю его я.

Я сел в крупное, обитое темно-синей тканью кресло, уложил голенище сапога на черные брюки.

Как интересно… Одежда очень напоминает ту, в которой Беа увидела меня впервые.

Мечтаешь обо мне во сне, маленькая гордячка?

— Знаете, о чем повествует этот гобелен?

Я кивнул в сторону стены напротив. Огромный белый дракон, надавив лапой на окровавленного черного собрата, схватил зубами порванное в нескольких местах крыло и тянул на себя с явным желанием вырвать из плеча.

— Гобелен? — Беа неуверенно оглянулась, рассматривая стену, будто не по ее желанию все вокруг такое, как мы видим. — Сейчас вас интересует гобелен?! Меня куда больше интересует вот это всё. — Она махнула рукой в мою сторону. Захотелось поймать пальцы и прижать к себе ее стройное тело. Я бы усадил ее на колени и целовал до беспамятства. Но нельзя. — Ну почему ко всем моим бедам, вы появились именно сейчас?! Это ведь то, о чем я думаю?

Так я тебе и сказал, свет моей ночи. Я ждал этих снов и успел все продумать. Смысл как раз в том, чтобы Наследник был там, а здесь был неизвестный тебе марканец. Раз уж покорить тебя наяву такая трудная задача, зайдём с другого фланга.

— Откуда же мне знать, о чем вы думаете, леди. У меня на лбу светится клеймо “осторожно, менталист”?

Знаю же, что в первых снах вообще не ясно, что там у меня на лбу, хоть фернийские рога. Размытое пятно вместо лица.

Я, кстати, вижу ее четко. Потому что уже узнал в жизни? Наверное, стоило бы написать Дамиру и уточнить, но этот секрет пока нельзя доверить даже самому надёжному и близкому из известных мне людей.

— На недописанный портрет вы похожи, физиономию которого уже несколько раз перерисовывали, — угрюмо пробурчала моя северянка, все же пытаясь что-то высмотреть. — Но это значит... значит, вы близко?

Беа отложила бумаги в деревянный выдвижной ящик и резко встала, скривившись, как будто жевала семена лимон-травы. Стала изучать меня своим холодным, похожим на бурю в снегах взглядом. Потом обреченно выдала:

— Марканец.

Звучало так, будто преступник. Причем опасный. И взгляд такой, обиженный.

Что ж тебе Маркан как рыбья кость поперек горла, а?

— Марканец, — подтвердил я. — Считаете, это недостатком, леди?

Или это только Эмиром быть в твоей голове главный из мужских грехов?

— Лучше бы эстиниец, конечно, или исландорец. — С привычной честностью выдала она, задумчиво пожевав губу. Светлый лоб тронули морщины сомнений. В глазах отразилось осознание неизбежности.

Правильно, Беа. От судьбы не убежишь.

От меня тем более.

— У вас тоже есть гарем или нету? Хотя, если вы мне снитесь, то уже не важно. Кто вы? Вы во дворце Эмира или в городе где-то?

Сколько вопросов. И все без ответа. Это забавно.

Я улыбнулся.

— Только очень слабые марканцы не имеют гарема, луна моя. Зачем вам слабый мужчина?

Княжна прошлась по комнате и остановилась напротив, глядя сверху вниз. Видимо, пыталась рассмотреть хоть что-то. В радужке все так же бушевала гроза. Темная, голодная стихия.

Зря стараешься, ящерка.

— Проблема не в мужчине, а в гаремах... но раз вы... мы... истинные, значит они не нужны? Есть я?

— Это не отменяет наличия гарема. Мои женщины зависят от меня и выставить их на улицу я не могу. Это было бы безответственно и недостойно мужчины.

Что ты на это скажешь, княжна?

Когда ты станешь моей женой, гарем не исчезнет. Более того, я стану регулярно приглашать кого-то из девушек к себе. Нам с тобой очень нужно скрывать истинность. Значит все, включая наложниц, должны верить, что постель моя занята не только тобой.

Выбора нет, Беа. Тебе придется это принять.

— Тогда, я прогневила богов и меня истинностью наказали, а не наградили. — Развернувшись ко мне спиной, она снова отошла туда, где сидела до этого.

Думаешь, поймаю и не отпущу, княжна? Так я уже.

— Я никогда не смогу принять ваш гарем и уж тем более то, что будете их навещать. Или они вас. В нашей постели, да?

— Что же ты такого сделала, что заслужила подобную кару?

Вот ведь упрямая женщина! Подумаешь, гарем. Прямо покоя он ей не даёт...

Живут себе женщины там и дальше будут жить так же. Переживать стоит скорее им, лишенным внимания своего господина, а вместе с ним и магической подпитки.

— И почему вдруг в нашей постели?

С каждый разом ход мыслей северянки ставит меня в тупик. Откуда у нее вообще эти мысли в голове?

— Как вас зовут? — она еще больше нахмурилась, — или это очередное местное правило, не говорить женщине имени. Обойдется? Не достойна такой чести и знания? Ах да… постель. Ваша, не наша, да. У нас муж и жена делят одну спальню. И одну постель. А у вас женщины ничего не делят со своими мужчинами… я не хочу чтоб вы мне снились. Этот сон оказался кошмаром, — она разом вся сникла. Опустив плечи, села на кровать, обреченно склонив голову.

Я поднялся и сел рядом. Не слишком близко, чтобы не касаться ее даже случайно. Во сне я собирался вести себя совсем не так, как в жизни.

— За всю нашу беседу я не сказал вам ничего плохого, ничем не обидел. И при этом вы говорите, что это кошмарный сон. Вы несправедливы, луна моя.

— Я... — она теребила пальцами сплетенный в косу пояс от наряда. — Дело не в вас, безымянная вы змеюка... — Я не удержался и хмыкнул. Очень забавно звучало из ее уст. — Или кто вы там? Скорпион, может?! Иллария, только скорпиона для полного счастья мне не хватало! Ладно, — тут же спохватившись, она махнула на меня рукой, — к примеру, вам могут быть противны драконы... но, почему нас с вами свели? Мы совершенно точно не подходим друг другу.

Она поднялась и принялась ходить перед кроватью туда-сюда. Я отставил руку назад, чтобы облокотиться и удобнее наблюдать за тем, как лучи света прыгают с ее лица на грудь и руки.

— Так и знала, что мне нельзя сюда ехать! Эмир еще этот… А угроза, вот, совсем не в нем, оказывается! — тяжело вздохнув, она кивнула сама себе, — завтра же объявлю о том, что вы мне приснились. Это автоматически должно снять меня с отбора. Истинность во всем Трехлунном – наивысшая ценность. Я не могу быть его женой!

Сколько решимости!

Даже захотелось посочувствовать.

Как раз только моей женой и можешь быть, упрямая ящерка. Моей и больше ничьей.

— Как только объявите, что я вам снюсь, сразу же потеряете возможность находиться во дворце. И защиту Наследника тоже потеряете. А мы ещё даже не познакомились. Вам придется вернуться домой. Это может превратиться в месяцы поисков… Гораздо логичнее остаться во дворце и дождаться.

— Чего?

— Нашей встречи, разумеется.

Княжна нахмурилась, уставившись на меня с недоверием. Как будто чувствовала, что я недоговариваю.

— Кто вы? У вас есть доступ ко дворцу?

— Луна моя, я уже трижды пытался с вами познакомиться за этот сон. Похоже, лёгких путей ваша истинность не ищет.

Так что придется смириться с тем, что сегодня ты мое имя не узнаешь. Опять.

Какая-то интересная у нас традиция, княжна. И тут даже не я виноват!

— Обещайте мне, что не скажете никому о нашем свидании во сне?

— Да... — звучало точно не ответом на мой вопрос. В ее глазах плескалось разочарование, — что-то такое слышала. Сны… Ни образа, ни имени. Чтоб мы смогли увидеть родственные души, почувствовать друг друга без опоры на титулы или их отсутствие, бедность и богатство. Стать половинками одного целого... Почему я должна молчать? Это... конец. Всему... Отбору, моей призрачной свободе.

Это начало, Беа. Долгой и счастливой жизни со мной. Ты же такая светлая девочка, что за внезапная склонность разводить драму на пустом месте?

— Пусть я и покину женскую часть, но я, как наследница, могу занять комнаты представительства… — она явно попыталась сказать наследницей какой страны являлась, но у нее не вышло. Беа смешно выпучила глаза. — И правда, не выходит! Ладно! Не важно! Я ведь могу занять комнаты в крыле нашего представительства. Мы можем договориться о встрече? В каком-то тайном месте? Например, в… — Беа топнула ногой, очевидно опять тщетно попытавшись озвучить какое-то место во дворце.

— Все представительства разместили в центральном дворце. На равных условиях, чтобы не случилось обид и скандала, — терпеливо пояснил я. — Вы не сможете остаться здесь, если снимете свою кандидатуру с отбора. Предается переехать куда-то в город. Сейчас из-за отбора все лучшие постоялые дома переполнены. В столице не слишком безопасно по причине наплыва гостей со всего мира. Под защитой имени Наследника лучшее из мест, поверьте мне.

Не может быть и речи, чтобы я позволил тебе выехать из женского дворца, княжна. Чтобы ты снова красовалась в своих неприличных нарядах перед незнакомыми голодными мужчинами?

Беа попыталась мне что-то возразить, но внезапно подняла кулак и постучала по прикроватному столику.

— Мой Господин, — пробасила она голосом Фахри. — Могу я войти?

Меня выкинуло из ее сна.

Мои покои. Надо же. Уснул прямо в кабинете за столом с бумагами…

— Заходи, Фахри. Я тебя жду.