Глава 28

Беа

Сны — странная вещь. Никогда не знаешь, где заканчивается реальность и начинается вымысел. А иногда сны настолько реальны, что пробуждение становится самым жестоким разочарованием дня.

Этой ночью три луны светили особенно ярко. Я заснула, глядя на самую мелкую из них – фирсову. Именно она бесцеремонно заглядывала в мое окно, убаюкивала и нашептывала горячие воспоминания пока мир вокруг растворялся в тумане сновидений.

Его руки скользнули по моим плечам, осторожно, словно я была сделана из тончайшего фарфора. Знакомый запах сандала, массажных масел и чего-то дикого, неукротимого, наполнил лёгкие. Я томно потянулась, чувствуя как его руки невесомо коснулись груди, мягко сжали в то время как дыхание опалило кожу на шее…

— Яр,— прошептала его имя между поцелуями, и… что-то изменилось. Неуловимо, но я почувствовала это каждой клеточкой своего тела. Мужчина замер.

Я открыла глаза и чуть не задохнулась от удивления. Это был не Ихтьяр. Совсем не он. И сон не просто сон. А те самые “свидания” с истинным! Во время которых я обозвала своего мужчину чужим именем! Паника накрыла волной. Сначала я попыталась оттолкнуть его. Мужчина не стал противиться и отстранился сам.

— Это не то… чем может показаться, — пробормотала я, пятясь к краю кровати, отталкиваясь пятками и локтями, как гигантский краб. — Я всё объясню. — Не почувствовав край, я с грацией мешка картошки рухнула на пол.

— Ай, — лежа на спине, глядя в потолок, я пыталась восстановить дыхание и придумать, как бы поделикатней объяснить конфуз с именем.

— Ушиблась? — мой истинный с искренним беспокойством в голосе склонился и подхватил меня на руки. Я назвала мужика чужим именем, а его волнует, сильно ли ушиблась?

Очень странная реакция. А ещё говорят, марканцы ревнивы, как сам Фирс!

— Ты хотела мне что-то объяснить, видимо, — спокойно сообщил он, усадив меня на кровать. Сам сел в кресло напротив.

Всё-таки злится?

— Эм... — я поерзала, чувствуя себя слегка неудобно. Ладно, он не видит моего лица, но все остальное... фривольная ночная сорочка, ну точно из эстинийских домов соблазна.

Зависнув, я потрогала нежную кружевную ткань. Это же, все те уроки настолько глубоко отложились в памяти, что я все сюда перенесла?!

— Я... да... хотела. Вот, даже начала. — Потянувшись к пледу, укуталась в него чуть ли не по самый нос.

— Дело в том, что ваш Наследник, Ихтьяр, — я махнула рукой, — как будто в самом деле ничего такого вспоминать о правителе во время... того самого... — так вот. Ваш Наследник предложил мне некий договор... Соглашение интимного толка. И меня это очень... эм... беспокоит. Я не знаю, как ему отказать, если не сослаться на истинность. Ну и... — боги... это было настолько сложно! Всю правду обличить в слова, признаться и вообще! — и, одним словом, до ночи, перед первым сном я была в его купели и стала... эм... свидетельницей и... слегка участницей некоторых страстных действий. Вооот…

Он молчал. Судя по повороту головы смотрел мне в лицо. Что там видел? Недописанный портрет, как я?

— Вас беспокоит предложение или сам наследник? — уточнил он, наконец. Голос звучал сухо. — Мало, кто позволяет себе называть Наследника Яром. Насколько мне известно, даже не каждому из теней это позволено. А моя истинная уже получила разрешение… Интересно.

— Предложение, конечно, — я вспыхнула, покраснев до кончиков ушей. Хорошо, что мы пока друг друга не видим. — Оно оскорбительно. Я для него как недосягаемая сладость. Яблоко, висящее на самой высокой ветке. И мне понятно его желание сорвать. Конечно же я не назову вашего господина по имени в официальных кругах или в лицо. Но мы с вами говорим достаточно откровенно. Только поэтому я называю его так. Разрешение никто мне не давал. Пф, — я фыркнула, — это мой сон в конце концов. Хоть змеюкой называть буду.

— Меня тоже?

— Что? — не поняла я.

— Меня вы за глаза тоже змеюкой зовёте?

— Как я могу вас как-то звать, если не имени, ни второй ипостаси не знаю, — надулась я. — Что вас задело в самом деле?!

— Задело? — в его голосе послышалось удивление и улыбка. — Вы ошибаетесь. Это скорее… любопытно. Меня так ещё никто не называл. По крайней мере в лицо.

— Я вам про то, что ваш господин, великий Наследник в постель тащит, а вы к имени прицепились!

— Значит суть соглашения в том, чтобы…

— Что меня отпустят с отбора сразу, когда… вернее, если… ну, то есть…

— Понимаю, луна моя. — Он, наконец, снисходительно прервал мои мучения. — Нет ничего удивительного в том, что Наследник вас желает. И в том, что жаждет заполучить по своей воле тоже. Марканцы привыкли добиваться того, что хотят. Это суть нашего мира.

Сам, наверняка, не лучше, да? Угораздило же меня. Наградили же боги. И все таки наг или скорпион?

Он подошёл ближе и сел рядом, принялся поглаживать ладонью мое бедро.

— Будьте благоразумны, мы уже говорили, что сейчас не время кричать об обретении истинности на каждом углу дворца.

— Я молчу только потому, что внезапно, будет бал! Во дворце Эмира. Уж там мы можем встретиться? После бала я подумываю рассказать о том, что больше не свободна…

— Мы непременно там встретимся, — заверил он. — Другое дело, узнаем ли друг друга? Я не слишком хорошо осведомлен об особенностях истинности у драконов. Как вы знаете, в Маркане драконы почти не обитают. А вот про несвободу не стоит. Разве вам не сказали, что на время отбора все девушки считаются потенциальными невестами Наследника и за измену полагается наказание? Очень жестокое. Если же семья будет противиться, то Наследник вправе потребовать компенсации, чтобы хоть как-то обелить честь их рода. Эстиния и Маркан дружат. Наследник Уэмбли будет на стороне будущего эмира.

Его ладонь на моем бедре была горячей, словно раскаленный уголь. Она прожигала и тонкий плед и невесомое кружевное одеяние, в которое я сама себя облачила. Жар пробирался сквозь все эти преграды, растекался по телу волнами, превращаясь в сладкую дрожь, заставляющую поджимать от нетерпения пальчики на ногах.

Мой взгляд невольно упал на его руку — длинные пальцы, едва заметный шрам на тонкой коже между большим и указательным пальцем, лёгкие движения, рассылающие мурашек по моему телу.

— А если Наследник вновь будет настаивать на договоре? — спросила тихо, едва шевеля губами. — Что если он снова начнет приставать? Неужели вас не задевает, что он к вашей половинке руки протягивает?

— При мысли, что кто-то тянет руки к моей женщине, я уже готов убивать. — И так это было сказано, что я ни на секунду не усомнилась в серьезности озвученных намерений. — Но пока мы в очень невыгодном положении. Истинность наивысшая ценность во всем Трехлунном. Но не в гаремах правителей Маркана, луна моя.

Его рука замерла у меня на колене.

— Если цена нашего единения — ночь проведенная в постели Наследника, — пальцы сжались сильнее, как будто ему было неприятно говорить об этом, — то я смирю гордость и никогда не упрекну вас в слабости.

Я вскочила на ноги прямо на кровати, забыв о том, что на мне лишь тонкая сорочка.

— В-вы, чтооо? — возмутилась я. — Как так?! Да я... Да вы... — Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Всё, что я когда-либо знала про истинность рушилось на глазах. — А как же верность?

— Рассчитываю, что вы будете мне верны всю отведённую нам богами жизнь.

Он поднялся следом, взял меня за руку.

— Мне глубоко неприятна мысль, что ради обретения истинности нам нужно пройти через это. Но счастье редко достается легко. Боги любят испытывать своих детей, чтобы убедиться, что мы достойны такого дара. Возможно, это наше с вами испытание. Моей выдержки и вашей решительности. Единственная разумная причина отказаться от сделки — если наследник вам искренне глубоко неприятен.

Я смотрела на него, пытаясь понять, действительно ли он верит в то, что говорит. Он держал меня за руку, и его прикосновение было нежным, но слова резали словно нож. Испытание богов? Разве так проявляется истинная любовь?

Невольно в памяти всплыла та ночь в купальне. Горячий пар, поднимающийся над водой, блики огня на мраморных стенах и глаза Наследника — темные, пронзительные. Его руки, касавшиеся меня так, словно я была редкой драгоценностью. Его губы... Его... Я прогнала эти воспоминания, чувствуя, как краска заливает щеки. Хорошо, что истинность скрывает наши лица. Хоть в этом повезло.

— Дело не в том, приятен мне Наследник или нет, — наконец произнесла тихо. — Дело в том, что я не могу... не хочу отдать то, что должно принадлежать только вам. Только нам. Первая ночь, моя невинность...

Я высвободила руку, спрыгнула с кровати с другой стороны, воздвигая между нами преграду. Забавно, именно ложе мы должны делить, с него начался мой сон... с постели и имени того, кого не должна желать... За окном занимался рассвет, окрашивая небо в нежно-розовый цвет. Как странно — такая тихая, безмятежная красота снаружи и такая буря внутри. Я вздохнула, чувствуя себя внезапно очень усталой и запутавшейся. Не так я представляла себе обретение истинного.

— Вы правда верите, что это испытание от богов?

— Верю, луна моя, — не раздумывая, твердо ответил он. — Я много думал над этим и пришел к выводу, что это испытание послано мне. Сожалею, что вы оказались из-за меня в таком двусмысленном положении, но не откажусь от нашей истинности даже если ваша сделка состоится.

Он обошел кровать и встал рядом.

— Пообещайте мне быть осторожной на балу?

— Это же бал... что там может случиться? Все обычно: сплетни, интриги, флирт, двойной смысл вкладываемый в обычные слова.

— Это же Маркан, — в тон мне передразнил он. — Змеи, скорпионы и столько яда, что, сцедив, можно заполнить все моря за вечер. Пообещайте мне, луна моя.

— Хорошо. Обещаю…