Глава 40

Ничего.

Ничего здесь не рассказывало о моей северянке.

Только ее запах.

Все здесь пахло ею.

Привычные ароматы, выданные всем девушкам отбора раскрывались по-новому в этой комнате.

Пустой. Безжизненной комнате.

Княжна обедала с другими конкурсантками и покои ее были свободны.

Я прикрыл двери, навесив на вход заслон, чтобы никто, кроме хозяйки спальни не мог сюда войти.

Ни на столе, ни на комоде с зеркалом не было ее личных вещей. Она в самом деле не хотела здесь находиться. Мысленно, внутри себя, не допускала вероятности, что ее вещи могут обрести дом в этом пространстве. Что сама она может обрести здесь дом.

Это осознание оглушало.

Как фирсовы озера, в которые мне пришлось войти для купания в свой последний визит.

В воду, наполненную горечью, тех, кто уже не сможет ничего исправить. Холодные, кусачие воды самой страшной на свете правды — каждому из нас выдано ограниченное число дней. И возможностей. И только мы решаем, как ими пользоваться. А потом будет забвение. Все те, кто были с тобой рядом, те, кого ты считал друзьями и родными, будут жить дальше. Погорюют, жалея больше себя в новой жизни, где тебя нет, чем о том, что нет тебя. Такая неприятная правда. После нее понимаешь, как бессмысленны все эти социальные связи. Как мало стоит любовь и дружба. И как лицемерны люди вокруг.

Я сел на кровать, провел рукой по аккуратно подвернутому покрывалу. Серо-зеленому, прохладному…

И даже осознав все после пещер, я пришел сюда. Потеряв друга. Горюя, как и все о том, сколько я потерял, а не о том, сколько потерял он сам.

Аскар.

Веселый, честный, сильный воин. Достойный мужчина, хороший друг.

Я обвел взглядом комнату. Чтобы понять, освоился ли человек, не обязательно спрашивать. Достаточно просто зайти в его гостевые покои.

Эти выглядели так, как будто в них никто не жил.

Беа отвергла эту комнату.

Маркан.

Меня.

Я откинулся на кровать, раздумывая.

После бала северянка вела себя ещё более холодно. Конечно, потому, что теперь у нее был истинный. И этот истинный в ее голове заслуживал верности.

Похвально.

Глупо ревновать к самому себе.

А я бешусь. Как голодный сиран на цепи.

Ровная линия солнечного луча ползла по потолку, разделяя его на светлую и темную сторону.

Вот эта часть моя жизнь до встречи с княжной, а эта сейчас.

Возможно, узнай она правду, все было бы иначе.

И опаснее.

Приходилось каждый раз напоминать себе об этом. Беатриче опасно знать правду. По крайней мере сейчас, пока метка не окрепла. Пока мы не опустили руки в жертвенник Фирса. Или, хотя бы, Илларии.

Иллария была моей надеждой.

Оставалось придумать, как заманить упрямую северную жемчужину в мою постель. Закрепить метку и отправить обратно домой.

Сдержать слово, обезопасить.

Одной стрелой двух соколов.

Я прикрыл глаза, думая о том, почему пришел сюда сейчас.

Из огромного множества мест, куда можно было бы пойти, я пришел сюда.

В пустую комнату, где меня не ждут.

К женщине, которая мне не рада.

“Эфенди не вернулся с нами, мой Господин”.

Слова Наима продолжали биться в виски.

Тьма жрала наживую.

Если бы я мог, я бы уже скакал в сторону храма, чтобы сравнять его с песком. Но некоторые вещи не позволены даже Эмиру.

Я повернул голову в сторону взбитых подушек, медленно втянул лёгкий аромат. Ее запах успокаивал. Здесь мне снова было чем дышать.

Что будет, если я потеряю и ее тоже?