Глава 43
Яр
— Ты желаешь…
Княжна запнулась, завороженно глядя в озерную синеву.
Северянка была последней из проходивших испытание правдой конкурсанток. После бала во дворце Эмира их осталось настолько мало, что появилась надежда расправиться с отбором в ближайшую неделю.
Скорее бы.
Для того, кто содержит гарем в полсотни женщин я оказался слишком нетерпим к галдящей стае чужестранных птиц. Необходимость принимать непосредственное участие в их развлечении раздражала. Гарем существовал, чтобы развлечь меня, а теперь вдруг я оказался в совершенно ином положении.
Так себе удовольствие.
Последние три с половиной часа мне довелось полюбоваться на две истерики, попытку соблазнения и весьма занятное представление о том, как выглядят амбиции исландорских аристократок.
По крайней мере, ни я, ни Маркан не значились в списке искренних мечтаний новоприбывшей конкурсантки.
Только снега и множество северных воинов, преклонивших колени у трона своей новой госпожи.
Знала бы Ша Нордика, давно бы обезглавили этот род. Может, стоит продать ей информацию в обмен на услугу? Услуга венценосной особы никогда не будет лишней…
— Беа?
Не нужно было читать мыслей, чтобы видеть ее смущение и смятение. Куда большее, чем во снах и даже в мой визит в гостевые покои.
Княжна боялась, что я увижу нечто запретное. Или её просто напугали сплетнями о том, как Фирс карает лжецов?
На самом деле все просто. Тот, кто не пожелал отвечать правду, видит воплощение своего самого страшного кошмара. Выбраться из него невозможно. Спасение только в искренности. Правда, постичь эту простую истину нужно самой, без моей подсказки.
— Ты боишься правды, Беа?
От нее пахнет Севером.
Удивительно, если учесть, что во время купания девушкам прислуживают марканки. Натирают кожу марканскими снадобьями и маслами. У каждого из них свой аромат, но от моей строптивой ящерки даже спустя так много времени пахнет свободой ветров на горной вершине и свежестью вольнолюбивого родника.
— Или того, к чему она приведет?
— Я желаю принять ваши условия сделки.
Северянка смотрела не на меня, в озеро. Отмеряла слова ответа, как целитель тщательно цедит по каплям редкое лекарство.
— Все мои условия? — вода спокойна и чиста.
Она не лжет.
— Вы в самом деле отправите меня домой после… если…
Вода темнеет, но остаётся спокойной.
Домой моя ящерка тоже хочет.
Это неприятная правда, но придется ее принять.
— Я в самом деле позволю тебе уехать домой сразу же, — Княжна переводит взгляд на мое лицо.
— В этом месте показывают и ваши истинные желания, мой Господин?
— Разве я их когда-то скрывал, княжна? С первых дней нашего знакомства вам известно, чего я хочу. — Я стал перебирать бусины на поясе ее наряда, как в детстве счетные камешки. — Пещера едва ли скажет тебе что-то новое на этот счёт.
Северянка замерла, спустилась взглядом к моим пальцам, закусила край своих манящих губ.
— Я даже дам тебе сопровождающего, чтобы никто не посмел остановить вашу делегацию по пути домой.
И чтобы никто не посмел покуситься на то, что мое. Отныне и навсегда.
Кожаные шнурки пояса перепутались. Бусины оказались в ловушке узлов и паутине нитей. Я медленно распутывал каждую, желая распутать также вязь недомолвок между нами.
Нельзя.
Не время.
Однажды я скажу северянке правду, но не раньше, чем вязь метки расцветёт на ее лопатке.
— Я хочу тебя, Беа. И ничуть не стесняюсь этого признать.
Пояс упал к нашим ногам. Бусины застучали о каменистый пол.
— Ты так и не ответила, желаешь ли ты меня или только свободу?