Глава восемнадцатая

Громов терпеливо ждал, пока замотаюсь в шарф, пока натяну на голову шапку и стану похожа на готового отправляться в путь снеговика.

– О, ты ещё тут? – в гардероб вошёл Матвей, крутя на пальце колечко с пропуском.

– Я вернулась, – улыбнулась в ответ. – О, кстати! – спохватилась и вытащила из кармана куртки телефон. – Дай-ка мне номер своего братца.

– Э-э… зачем тебе? – недоумённо протянул Матвей. – Ты что опять задумала?

Заметила, как Громов насторожился и громко усмехнулась.

– В кино его приглашу. Номер давай уже.

Староста замешкался, но всё же протянул смартфон с высвеченным на экране именем.

– Вот. Обещай, что ничего не натворишь.

– Нашёл кому доверять, – хмыкнул Громов, подкравшись. – От тебя одни проблемы, – скривился, и телефон чудесным образом исчез из моих рук.

– Эй! – возмутилась, насупившись. – Верни! Я ещё не переписала.

– Ещё чего, – мрачно отозвался этот псих, возвращая устройство Матвею. – Больше не давай ей. Дашь, получишь. Понял?

– Э-э… с чего вдруг? – удивился староста, но не стушевался. Не испугался Громова. – Если Василиса чего-то просит, я не могу ей отказать. Ты видел её глаза? – иронично дёрнул бровями и, подмигнув мне, вошёл в гардероб.

Ого, вот это отчаянная смелость! Или просто кто-то слишком глупый, раз так легко дразнит свирепого дракона.

– Пойдём, – Громов дёрнул меня за рукав куртки и направился к выходу.

Вот же тип странный. Что в его башке творится?

Фыркнула и поспешила следом. Забрала уже почти родной шлем, нахлобучила на голову и села позади Громова, беззастенчиво обнимая его за торс. Положила голову на спину и улыбнулась. Тёплый. И пахнет вкусно. Просто вкусно, мне нравится…

Домой возвращаться не очень-то хотелось. Не знаю, как скоро смогу спокойно смотреть брату в глаза, скрывая эмоции, продержусь ли до приезда матери.

– Эй! – воскликнула, пихая Громова в бок. Он дёрнул рулём и приглушённо выругался, задрав стекло на шлеме.

– Чего тебе?! – огрызнулся, сбавляя скорость.

– Поехали ко мне домой! Не к Андрею! Мне нужно кое-что взять! – крикнула, осенённая внезапной идеей.

Громов кивнул, опустил обратно стекло и выкрутил ручку газа…

Хорошо, что у меня были ключи от квартиры матери. Хорошо, что её сейчас нет дома: у меня тупо будет время остыть, разложить всё по полочкам, подготовиться к разговору с ней. К тяжёлому разговору. Возможно, то, что она мне расскажет, окончательно испортит наши и без того натянутые отношения, а может, мы станем ближе, хотя, верится с трудом.

– Пойти с тобой? – прищурено поинтересовался Громов, сняв шлем. Волосы взъерошенные, правильные черты лица, такие чуткие манящие губы…

– Конечно, – усмехнулась и потащила парня за руку.

Не хочу оставаться одна, наедине со своими мыслями. Не сейчас. Боюсь, что не справлюсь с нахлынувшими чувствами. И как же чертовски не вовремя умер отец. Я бы с него спросила…

Поднявшись в квартиру, сразу сняла верхнюю одежду, побросав на пол, стянула сапоги и махнула Громову, чтобы тоже раздевался, а сама направилась в «зал», к маминому секретеру.

Никогда не имела привычки копаться в чужих вещах и сейчас меня разрывали противоречивые чувства. Я даже толком не представляла, что искать. Наверное, свидетельство об усыновлении Андрея. Хотела взглянуть на него своими глазами, убедиться, что не двинулась, что не спятила.

– Сделай чай, пока, – бросила Громову, не оборачиваясь, и приступила к поискам.

Перекладывала какие-то папки, шкатулки, файлы с документами, но всё не с теми, нашла коробку с пуговицами, что вообще странно, моя мама отродясь ничего не шила. Но может, мне просто так казалось? Может, она давно изменилась, у меня сохранились только детские воспоминания о ней?

Мы ведь вообще толком не виделись. Раньше мне казалось это нормальным. Родители поделили детей и разъехались, так часто бывает. Мой отец хорошо относился и к матери, и к Андрею, знаю, что помогал им деньгами, всегда отправлял подарки. Кажется, родители неплохо ладили даже после развода. Но я никогда не задавалась вопросом, а почему они вообще развелись? Может, потому что тогда была не сильно большой?

– Ты ведь всё слышала? – тихий голос Громова заставил резко вздрогнуть и обернуться, выронив ксерокопии маминых документов.

– Фу-х… напугал, блин, – выдохнула, хватаясь за сердце.

Громов стоял в проходе, прислонившись головой к дверному косяку и скрестив руки на груди.

– Ты всё слышала, – выдохнул он утвердительно, глядя в мои растерянные глаза.

– Я… – пальцы предательски дрогнули, и я торопливо спрятала руки за спину.

Сердце подпрыгнуло в груди и забилось чаще. Бам-бам… будто меня поймали на воровстве, а я ведь вообще ничего плохого не сделала.

Громов неожиданно пересёк комнату и заключил в объятия, прижав головой к его груди.

– Ну тише… – мягко провёл ладонью по волосам, а я замерла, будто кролик перед удавом. – Ты не обязана ничего объяснять и не должна оправдываться.

– Ага… – промямлила, наверняка, слюнявя его джемпер. Всё равно, сейчас для меня главное – это тепло и ощущение защиты, исходящее от Громова. Вечность бы так стояла.

Под моим ухом гулко билось сердце парня, и я малодушно надеялась, что из-за меня. Ну хоть капельку. Надежда мала, но как объяснить то, что Громов всегда рядом в нужный момент, что так добр ко мне, несмотря на разногласия с моим… да, ничего не изменилось, с моим братом. И так будет всегда.

Хлюпнула носом и отстранилась. Громов тревожно заглядывал мне в глаза, наверное, пытаясь увидеть слёзы, но я лишь саркастично усмехнулась.

– Не время сопли на кулак наматывать. Пошли пожрём мороженое?

Парень удивлённо моргнул и приглушённо рассмеялся. Потрепал меня по волосам и согласно кивнул.

– Эх, Телепузик, – вздохнул притворно. – Куда пойдём?

– Да тут недалеко кафешка есть, – махнула рукой в сторону окна. – Мне срочно нужна доза сахара. Желательно внутривенно, но морожка тоже сойдёт.

– Я угощаю, – смилостивился парень и направился в прихожую. Одеваться.

Убрала документы обратно, почувствовав, что успокоилась. Ещё раз выдохнула и закрыла секретер. Мать вернётся уже в эти выходные, тогда и поговорю. Сейчас нет причин для спешки. Но проще сказать, чем сделать. Тревога заползала в душу, и вряд ли так просто получится от неё избавиться. По крайней мере уже нет желания крушить всё на своём пути и, наверное, вечером смогу встретиться с Андреем.

На улице смеркалось. Мы шли молча, я смотрела под ноги, закутанная в шарф по самый нос, только глаза выглядывали. Руки в карманах куртки, а рядом шагал самый привлекательный парень на моей памяти.

Эх, Громов, давай уже быстрее забывай свою Евсееву.

– Ты правда решила позвать Коршунова в кино или просто дразнила меня? – внезапно поинтересовался он.

Подняла голову и усмехнулась.

– Правда. Зачем мне дразнить тебя? Ты слишком высокого о себе мнения.

– Бред какой-то, – парень качнул головой, недоверчиво покосившись на меня. – И зачем тебе его приглашать?

– Занадом, – отозвалась, усмехнувшись. – Кто вообще сказал, что именно я с ним пойду? Не мешай мне претворять в жизнь мои злодейские планы.

Громов хмыкнул. Взялся за ручку и распахнул дверь кафе, пропуская меня вперёд.

– Когда ты вообще учиться успеваешь?

– Куда успеваю? – ужаснулась притворно и вошла…

Глубоко втянула носом аромат свежезаваренного кофе и довольно улыбнулась, будто счастливый слон, добравшийся до арахиса.

– Давай туда, – предложил Громов и потянул меня к столику в дальнем углу у пальмы в большой глиняной кадке.

Официантка подошла сразу, принесла меню, но я уже и так знала, чего хочу.

– Большой американо, два шарика ванильного мороженого и два банан-шоколад, – улыбнулась и посмотрела на Громова.

– Мне только капучино, – сдержанно произнёс он и вернул девушке меню. Сцепил руки под подбородком и произнёс: – Раз ты так хочешь, я сам отведу тебя в кино. Пойдёшь?

Недоумённо хлопнула ресницами.

– Ты меня приглашаешь?

Громов расслабленно откинулся на спинку стула и взъерошил волосы.

– Телепузик, пойдём со мной в кино?.. надоела уже.

– О-о… – протянула восхищенно. – Вот это подход! Сложно отказаться. Я в деле!

– Вот и отлично, – кивнул парень. – Выбери дату и сеанс. Пойдём на что захочешь.

– Даже на мелодраму? – прищурилась хитро.

Громов дёрнулся и сглотнул.

– Даже на мелодраму.

Рассмеялась и в предвкушении потёрла ладони.

– Это ты попал, конечно! И сырный попкорн купишь?

– Ну ты и наглёшь, – усмехнулся он, мельком облизывая губы. – Куплю.

– Тогда выберу самый большой, – пригрозила и переключила внимание на мороженое, которое только что принесли…

Громов проводил меня до дома, как раз в тот момент, когда на машине подъехал Андрей. Прощание вышло скомканным и неловким, как мне показалось.

– До завра, – махнул Громов и направился к своему байку.

– Ага, бывай, – махнула в ответ, пряча подбородок в шарфе и топчась на месте.

Андрей поставил машину на сигнализацию, приблизился ко мне и поправил шапку на моей голове, натягивая на уши.

– Где были?

– В кафе, тут рядом, – дернула плечом и отстранилась. – Пойдём? Ты голоден?

– Нет, – брат тепло улыбнулся и, закинув руку мне на плечо, повёл к парадной. – Заехал после тренировки… эм-м… перекусил с Гелей. Ты не против?

– О-о! – воскликнула обрадованно, повернувшись к нему. – Конечно же я не против! Как поболтали? Что она говорила? Договорились о новой встрече?!

– Не тараторь, – рассмеялся брат и легонько стукнулся головой о мою. Открыл дверь и пропустил меня. – За чаем всё расскажу. Тебе ведь любопытно?

– Безумно, – улыбнулась счастливо и поспешила к лифту.

Он всё такой же, каким я его знала, а я себе напридумывала, распереживалась. Что бы там не произошло в прошлом, его не изменить и всё, что я могу, это дорожить тем, что имею сейчас. А я очень-очень не хочу потерять наши с братом доверительные, тёплые отношения…

Ещё ночью заболело горло. Ходила полоскала содово-солевым раствором, брызгала какой-то гадостью, но утром всё равно встала с мешками под глазами, сиплым, как у алкаша голосом и похоже с температурой.

Мерить правда не стала, быстро привела себя в относительный человечий вид, пока брательник спал и приготовила нам завтрак.

– А ты чего не ешь? – удивился Андрей, уминая овощной омлет с тостами.

– Чай пью, – улыбнулась, отсалютовав огромной кружной, в которой заварила имбирь, облепиху и добавила мёд. Я не имею права сейчас болеть. Только не сейчас. Мне ещё кастинг проводить и в субботнике участвовать.

«Болячка уходи, горло проходи!» – мысленно воскликнула и залпом допила своё целебное, я надеюсь, месиво.

На учёбу так и поплелась, ощущая себя разбитой и немощной, молясь, чтобы никто не заметил. И мало мне свалившихся проблем, у ворот универа поджидал Кириллов. С букетом цветов.

– Мать его за ногу… – тихо выругалась, очень надеясь, что веник предназначался не мне.