Глава девятнадцатая

Ускорила шаг, мысленно зажмурившись.

«Не заметь. Не заметь меня. Не заметь…»

Надежда умирает последней, вот и я глупо надеялась до последнего, поэтому и не сразу отозвалась на своё имя.

– Василиса!

Мало что ли в мире Василис?.. прибавим шагу.

– Вася!

Васями вообще парней зовут, ну или вон котов. А я иду такая вся… глухая, непонимающая ещё и резко ослепшая.

– Мартынова! Я к тебе обращаюсь! – грозно порычал мой настырный ухажёр и дёрнул за руку.

– Да что тебе нужно?! – не сдержалась в ответ, резко обернувшись.

Кириллов невинно ухмылялся, в глазах черти размером со слона. Так бы и двинула по его бестолковой черепушке.

– Ты очаровательна в гневе, – сунул мне под нос цветы, красивые между прочим, разные, нежные…

– Отвали, умоляю, – попросила вполне серьёзно, глядя в бесстыжие лукавые глаза искусителя. – Не даёт покоя мысль, что трофей ты так и не получил, а тут такая удача?

– А ты всё ещё девственница? – поддел гад.

Закатила глаза и развернулась, не желая тратить время на психопата.

– Вась, ну я же пошутил, – приглушённо рассмеялся парень, снова беря меня за руку, чуть повыше локтя. – Правда, пошутил. И на этот раз ни с кем не спорил.

– Ещё бы ты спорил, – процедила едва слышно. – Надеюсь, сломанный нос временами всё ещё болит, напоминая обо мне.

– Это было слишком жестоко, – усмехнулся он, пристраиваясь рядом.

– Жестоко было спорить на меня, – отозвалась машинально и тут же отдёрнула себя. Этот гад специально меня в разговор втягивает, вообще нельзя ему ничего отвечать, нельзя вестись на детскую провокацию. – А знаешь, – резко затормозила, и парень от неожиданности налетел на меня, – давай просто сделаем вид, что мы не знакомы, а?

– Я хотел извиниться, – в глазах Кириллова появился намёк на искренность.

– Извинения приняты, – отозвалась сухо и забрала букет. Цветы не виноваты, что их купил идиот.

– Давай как-нибудь пообедаем вместе? – донеслось вслед.

– Не в этой жизни, – махнула, не оборачиваясь, и поспешила на пары.

Группа встретила меня дружным улюлюканьем и ту же засыпала вопросами.

– Откуда цветы, Мартынова?

– Тот красавчик подарил?

– Да кто ей станет цветы дарить? – усмехнулся Радеев с третьего ряда, развалившись в кресле.

– Я запомнила, не проси потом прикрыть твою задницу, – пригрозила мстительно, по аудитории разнёсся слаженный смех одногруппников.

– От кого букет? – насмешливо поинтересовался Матвей, привычно заняв мне место. – От Громова?

– Дождёшься от него, ага, как же, – буркнула, пытаясь пристроить рюкзак. – Сегодня первый день кастинга на конкурс, давай сосредоточимся на этом.

– Ого… – тихо присвистнул Матвей. – Ты можешь быть такой серьёзной.

Соединила указательный и большой палец на обеих руках и шёпотом выдохнула: «Ом». Староста рассмеялся и отстал.

Я честно старалась держаться, но уже после первой пары стала ощущать ужасный озноб. Тело чудовищно выкручивало и ломило, хотелось каждую минуту вытягивать то руки, то ноги. Почему-то болел именно лоб и жутко горели глаза. Решила сходить в туалет, умыться, но сначала нужно было пристроить цветы. Без воды они завянут. Ничего лучше не придумала, чем подарить секретарю, и отправилась на кафедру.

Удача сегодня преследует меня по пятам. Впрочем, как и всегда. Чему я удивляюсь вообще?

Громов как раз выходил, когда я пыталась протиснуться в узкий проход. Мы упёрлись друг в друга и ещё минуту пытались уступить друг другу дорогу, пока Громов не понял, кто перед ним мельтешит. Подозреваю, что из-за букета меня не было видно.

– Телепузик? – в бархатном голосе послышалась озадаченность.

Друзья за его спиной заинтересованно глазели на меня.

– Пройти уже дай, – буркнула недовольно.

Кожей ощутила, как Громов хмурится.

– Что с твоим настроением? Поругалась с Покровским?

– Телепат из тебя так себе, – притворно усмехнулась и снова попыталась обойти парня.

– От кого цветы? – остановил неожиданный вопрос.

– От покойной бабушки, – оскалилась во весь рот, внутренне поёжившись.

«А чего это ты так на меня смотришь? Я же не научный неудавшийся эксперимент… не надо так на меня смотреть, размышляя, как прибить творение рук своих…»

– Пойдём-ка со мной, – парень схватил меня за кофту и рывком притянул к себе. Легко подхватил на руки и закинул на плечо.

– Совсем ошалел?! – поразилась до глубины души. – Громов, не смеши народ, поставь меня на пол! – друзья этого психа шли позади, переглядываясь и посмеиваясь.

– Пока не пойму в чём дело, не поставлю, – упрямо отозвался этот… и ослом-то не назвать. Хороший же, придурковатый немного, но хороший. – У тебя глаза опухли, покраснели и лихорадочно сверкают. Бледная как смерть, но щёки горят болезненным румянцем. Ты себя вообще в зеркало видела?

Думала, он из-за цветов злится, ревнует хоть каплю, а он…

– Не успела. Не дошла… – буркнула сердито.

Громов остановился, поставил меня на ноги и взял за руку.

– Куда веник несла?

– Секретарю, не на пары же с ним таскаться… – обиженно шмыгнула носом.

– Ясно. А подарил кто? Придурок-тренер? – хмыкнул насмешливо.

– Всё-то ты знаешь… – скривилась и попыталась вырваться, но меня держали крепко.

Громов ловко забрал букет и передал друзьям.

– Подарите это секретарю, пожалуйста, я позже подойду.

– Ага, давай, – иронично усмехнулся его приятель.

– Кхм… удачи вам, – поддел второй.

Закатила глаза, намереваясь ответить что-то едкое, но Громов потянул меня вперёд по коридору. Запнулась даже.

– Полегче нельзя? – возмутилась тихо.

– Ну чего ты дуешься? – весело поинтересовался он, а в тоне скользили до дрожи ласковые нотки. Даже странно как-то. – Не надумывай там себе всякую чушь, сначала разберёмся с твоим самочувствием, – и приложил руку к моему лбу. Досадливо поморщился и убрал, цокнув языком.

– Куда мы идём? – поинтересовалась запоздало. – Сейчас уже пара начнётся.

– Ну какая пара?.. – устало вздохнул мой мучитель. Вопрос был риторическим, я так понимаю. – Ты как на ногах стоишь ещё вообще? В медпункт идём для начала, а там посмотрим… Это всё твоя вчерашняя прогулка без куртки и шапки.

– Ты ведёшь себя так, словно волнуешься обо мне… – пробормотала недоверчиво. От слабости ноги заплетались. На самом деле стало себя невероятно жаль, даже в носу защипало от подступающих слёз.

– А что, не должен? – выгнув бровь, поинтересовался он беспечно.

– Не знаю…

– Вот и помолчи тогда, – Громов улыбнулся одними уголками губ и повёл меня дальше, крепко сжимая мою ладонь в своей…

В медпункте было свежо и пахло кварцем. Правда от белизны стен заслезились глаза. Заботливая медсестра сунула мне градусник под мышку, заявив, что электронным не доверяет. Только ртутные, только хардкор! Громов усадил меня на кушетку, а сам устроился рядом, уткнувшись затылком в стену.

– Тебе разве не нужно на учёбу? – поинтересовалась кисло. А стена-то холодная, освежает, но задрожала почему-то ещё больше.

– Нужно, – невозмутимо отозвался парень. – Но не пойду.

Цыкнула и отвернулась, прикрывая горящие веки.

– Не нужно со мной нянчиться. Вызову такси, если что, не такое большое дело.

– И куда тебя увезут в таком состоянии? – скептически спросил Громов. – А если по дороге хуже станет?

– Ну, на мотоцикле с тобой я тоже не поеду, свалюсь ещё… – буркнула недовольно. Нет, радоваться нужно, что Громов заботится, но рано радоваться как по мне. Неизвестна природа его чувств, может, он вообще таскается со мной из-за брата. В любви, как на войне, расслабляться нельзя.

– Я сегодня на машине, – беспечно произнёс он.

– На машине? – удивлённо повернула голову. – У тебя и машина есть?

Уголки губ Громова дрогнули в улыбке.

– Заработал, пока у отца жил. Это только в Нью-Йорке зимой на байке гонять можно, а здесь не поездишь.

– Какой ты предусмотрительный, – хмыкнула и снова отвернулась.

Медсестра перестала что-то печатать на компьютере, оттолкнулась от стола в кресле на колёсиках и поднялась.

– Давай градусник, – бесстрастно протянула руку.

Студенты те ещё любители «заболеть», ведь если медсестра выпишет «отгул», прогула не будет. Но судя по взлетевшим вверх тонким коричневым бровям, дело дрянь. Для меня.

Приложила руку к моему лбу, затем запустила руку мне за шиворот, приложив ладонь к спине и… выгнала Громова.

– Пару минут в коридоре постой, – велела непреклонно, снимая с шеи стетоскоп. – Я позову.

Громов поднялся и, бросая на меня встревоженные взгляды, удалился.

– Снимай кофту, послушаем тебя, – произнесла медсестра, а я кое-как справилась с такой простой задачей. От малейшего движения бросало в жар. Во рту появилась неприятная, болезненная сухость.

В итоге медсестре пришлось помогать мне. Меня внимательно послушали с обеих сторон, посмотрели горло, пощупали живот и миндалины. Замерили давление.

– Значит так… – медсестра вернулась за стол и стала что-то быстро печатать. – Дыхание тяжёлое с обеих сторон, но хрипов не слышно, возможно бронхит. Дам тебе направление на КТ, из дома врача вызовешь, чтобы больничный дали, – снова поднялась и направилась к шкафчику со стеклянными дверцами. – Давление немного понижено. Дам тебе жаропонижающее, остальное выпишет врач. Поняла? Куда звонить, знаешь?

– Дома есть телефон, – отозвалась вяло.

– Парень пусть твой позвонит, – строго велела она, протягивая мне шипучую жидкость в стакане. – Постельный режим, обильное питьё, горло полоскать любым раствором, готовые продаются в аптеках.

– Спасибо, – поблагодарила, протягивая пустой стакан. Кисленькая водичка пришлась по вкусу. Жажду утолила.

– Ну всё, удачи, – медсестра протянула распечатанные документы и отдельный маленький пропуск. – На посту отдашь, парня твоего тоже выпустят. Одна ты до дома не доберёшься.

Ещё раз поблагодарила и стала подниматься. Неожиданно повело в сторону, но меня подхватили под руку. Громов…

Рассеянно улыбнулась ему, ловя равновесие и вручила бумажки.

– На вот. Ты теперь мой сопровождающий.

– Если температура не спадёт в течение часа, вызывайте скорую, – настоятельно велела медсестра и проводила нас до двери.

Громов быстро убрал документы в свой рюкзак, подхватил мой, закинув его на другое плечо, а меня поднял на руки.

– Ну-у… – возмутилась тихо, обхватывая его шею руками.

– Не «ну», – отмахнулся он и понёс меня на первый этаж. Сопротивление бесполезно, как говорится.

– Надо Матвея предупредить, – спохватилась я.

– Напишешь из машины, – отозвался Громов, уверенно неся меня, будто ничего не вешу.

Помог мне одеться, передал охране информацию вместе с пропуском и вывел на улицу.

– Медсестра сказала, у тебя высокая температура, ты только скажи, если хуже станет, – произнёс он, открывая дверь шикарного цвета индиго кроссовера.

Закинул рюкзаки назад, помог мне заползти, опустил спинку кресла и пристегнул ремнём безопасности.

– Шапку, наверное, лучше снять, в машине тепло. Чтобы не перегревалась.

– Спасибо, мамочка, – усмехнулась, стягивая с головы шапку. Сняла шарф и немного расстегнула куртку.

Громов сел за руль, завёл двигатель и сразу врубил «печку», не дав машине толком прогреться. Мы немного постояли и поехали, а я нащупала в кармане телефон и написала старосте, что заболела и уехала домой. Брату решила позвонить из дома…

Не заметила, как отключилась. Просто вырубилась, словно севший телефон. Очнулась оттого, что слишком жарко, одежда липнет к телу и страшно хочется пить, будто я резко оказалась в пустыне.

– Приехали, – невесело улыбнулся Громов, снова помогая мне. – Как ты?

– Не поняла пока, – просипела в ответ. – Хочу в душ.

– Пойдём, – кивнул он и помог мне выбраться из машины. Сам забрал наши рюкзаки, сам открыл дверь в квартиру, сам помог мне раздеться и заботливо уложил в комнате на кровать.

– Хочу в душ, – напомнила плаксиво.

Громов принёс стакан воды, поставил на тумбу и стал что-то набирать в телефоне.

– Пока нельзя. Переодевайся в домашнюю одежду и ложись под одеяло. Сначала смерим температуру, а я вызову врача и позвоню Андрею. Давай, не спорь.

Я и не стала. Нашла свою байковую пижаму с принтом диснеевского мультика, переоделась, опустошила стакан и легла.

Градусник показывал тридцать восемь градусов, что уже не так плохо.

– Врач приедет в течение пары часов, я пока чай приготовлю, – сообщил он, оставляя меня одну.

Перевернулась на бок, закутавшись в одеяло, и прикрыла глаза, ощущая себя жутко беспомощной и бесполезной. Подвела Матвея и субботник на носу. Надо изо всех сил постараться поправиться.

Громов вернулся с чаем, поставил на тумбу и сел на край кровати. Погладил меня по волосам и внезапно поцеловал в лоб.

– Давно ни о ком так не волновался, – усмехнулся как-то странно. – Выздоравливай, Телепузик. У тебя ещё столько злодейских планов не осуществлено.

– Иди уже, – проворчала, пряча смущение. – Заразишься.

Громов сполз на пол и прислонился к кровати спиной.

– Одну тебя не оставлю, не спорь. Дождусь приезда Покровского…

– Спасибо, – выдохнула искренне и закрыла глаза.

Кто же знал, что желающих проведать меня и позаботиться обо мне будет гораздо больше. А у меня ведь планы, сроки горят…