Глава двадцать первая

Поправила ворот кофты, пошевелила пальцами ног в смешных новогодних носках и несколько раз выдохнула, после чего повернула защёлку и открыла дверь.

В лицо мне ткнулась роза… Изумлённо моргнула, понюхала пышный белый бутон и выглянула из-за него.

– По какому поводу цветы? – прищурилась настороженно. Громов хмыкнул и пихнул мне в руки пакет из ресторана, от которого чертовски вкусно пахло.

– А разве нужен повод? – зашёл в квартиру, повесил барсетку на вешалку и стал разуваться. От парня пахло улицей, морозной свежестью с нотками мужских духов. Убрал куртку в шкаф с раздвижными зеркальными дверцами и распахнул объятия.

Недоумённо выгнула бровь, но после секундной заминки прильнула к Громову, к его широкой груди и с удовольствием вдохнула столь дурманящий аромат.

«Как родной…» – подумала умиротворённо, не спеша отстранятся.

А парень гладил меня по волосам, словно маленькую и что-то пробормотал вроде:

– Видишь, не всё так страшно, а ты боялась…

– Да не боялась я, – проворчала, отходя от него. Взяла пакет и понесла в кухню.

«Просто ты нереально привлекательный, весь такой из себя заботливый и внимательный, что даже страшно представить, сколько за таким лакомым пирожком девчонок волочется. А я?.. кому я такая дурная сдалась?»

– Мне сдалась, – раздалось ласковое над ухом.

Замерла трусливым зверьком и вжала голову в плечи:

«Упс… кажется я стала разговаривать вслух…» – подумала обречённо и развернулась в руках Громова.

– Если ты просто дразнишь меня, то не дразни, – произнесла серьёзно, глядя в карие пугающие глаза. – Я девочка хрупкая, ранимая… могу случайно руку тебе сломать. А мне бы очень не хотелось.

Громов загадочно улыбнулся и провёл пальцами по моей щеке.

– Я слишком хорошо понимаю это, поэтому не дразню. Я же не самоубийца…

Только сейчас заметила напряжение в привычно расслабленных чертах лица парня. Громов нервничает, ему этот шаг явно дался непросто, но чего он опасался? Думал, что не нравится мне?

– Тогда… – вымолвила сипло и облизала вмиг пересохшие губы. – Тогда…

– Тогда я тебя поцелую… – глухо выдохнул он и склонился к моему лицу, прижав меня попой к столу.

Сердце подскочило, забившись где-то в районе горла, а я резко вскинула руку и прижала её ладонью к губам Громова.

– Не думай даже! – воскликнула, опешив.

Громов нахмурился.

– Чего это? – пробубнил, щекоча губами кожу.

Досадливо убрала руку и вздохнула.

– Заболеть хочешь? Сейчас только целоваться… – осторожно подвинула его и обошла. Лучше еду из пакета достану.

Громов снова превратился в хитрого котяру. Скользнул ко мне, прижавшись со спины и промурлыкал на ушко:

– Признайся, ты просто струсила. Боишься, что мне не понравится?

Ударила локтем провокатора под дых, и очаровательно улыбнулась через плечо.

– Не думай о себе слишком много, я целовалась с парнями. И не раз, – подмигнула и вернулась к своему занятию. Надо бы розочку в воду поставить, жалко, если завянет. – Красивая-я… – протянула вслух, улыбнувшись. Повернулась к насупившемуся Громову и искренне поблагодарила. – Спасибо.

– Да ладно, – отмахнулся он и упал на стул. – Я взял тебе всё вегетарианское, самое лучшее, что у них было.

– А как же Геля? – спросила невпопад. – Она тебе больше не нравится? Или решил найти ей замену, чтобы забыться? – хотелось услышать от Громова правду. Можно было бы понадеяться на счастливый случай, но… я не хочу быть чей-то заменой. Не хочу услышать в конечном счёте: «Прости, у меня не было к тебе серьёзных чувств, мне нужна была отдушина…». Наверное, в моём возрасте можно и проще относиться к отношениям, но я слишком берегу свои чувства. Хватило истории с Кирилловым и позора, от которого я долго потом ещё пыталась отмыться…

– Нет, Телепузик, – усмехнулся Громов и поднялся мне навстречу. – Нет у меня к ней чувств. Было чувство вины и сожаления, но после разговора с Гелей и это прошло. Знаешь, я попытался вас сравнить и понял, что мне совершенно не хочется тебя ни с кем сравнивать. Ты совершенно другая. Особенная для меня. Этого достаточно?

Покривлялась в ответ и поставила розу в вазу. Меня всё же стиснули в удушающих объятиях и прошлись тёплыми губами по щеке, заставляя подскочить пульс и, видимо, давление…

– Я не боюсь заболеть, – томно протянул Громов, туманя мой разум нежными ласками. – Так хотел остаться с тобой наедине без всей этой твоей банды…

Прохладные руки заползли под кофту и настороженно остановились.

– Горячая… – протянул Громов и с сожалением отстранился. – Ладно, сегодня пощажу. Давай тогда фильм посмотрим?

– Поиграем в приставку? – предложила лукаво в ответ, с вызовом вздёрнув бровь. – Или испугался? Боишься проиграть мне?

Глаза Громова азартно сверкнули.

– Чур я выбираю игру! – и ломанулся в комнату, чтобы опередить меня.

Усмехнулась и стала доставать еду в пластиковых контейнерах. Сейчас разложу по тарелкам, но сначала закинусь-ка я жаропонижающим…

Громов запустил футбол, и я даже немного удивилась. Думала, это будут какие-нибудь стрелялки или гонки, например.

Расположились на полу, я пригрозила, чтобы не мусорил и взяла в руки джойстик.

– Готов проиграть? – поинтересовалась, насмешливо выгнув бровь.

– Это мы ещё посмотрим, – хмыкнул он и запихал мне в рот стручковую фасоль, приготовленную на пару.

Выбрали кто за какую команду играет, страну и поделили поле. В итоге я играла за жёлто-чёрных, а Громов за красно-белых.

Игра держала в напряжении… я то смеялась, то пыхтела, а Громов поразительно хорошо контролировал эмоции, не забывая кормить меня. Когда моей команде забивали гол, я стискивала зубы и сосредоточивалась на игре ещё лучше, а вот когда забивала я…

– Е-е-ху! Да, детка, да! – подскочила, пританцовывая на месте. – Да! Да! Да!

– Твои движения напоминают брачный танец, – сквозь смех, прокомментировал Громов. – Или это призыв к действию?

– Вот ещё… – буркнула и шлёпнула его джойстиком по плечу. – Запускай давай, – наклонилась, чтобы собрать с пола посуду, но парень взял меня за руку.

– Сиди, сам всё сделаю. Уж с посудомойкой справлюсь. Лучше другую игру выбери, – подмигнул и стал прибираться, вызывая мою умилённую улыбку.

Какой хороший мальчик, подумать только…

– Спасибо, – кивнула, тщательно скрывая смущение и стала листать игры в меню. Когда Громов вернулся, я уже запускала шутер и подключала геймпад – бесконтактный контролер.

– Решила замочить меня? – поинтересовался он, усаживаясь рядом. Внезапно опустил руку мне на ногу и погладил как ни в чём не бывало. Только бы не заметил, как моё тело предательски дрогнуло…

– Нет, – вымолвила сипло и сглотнула застрявший в горле вязкий ком. – Будем сражаться против монстров.

– Ого, круто, – одобрительно произнёс он, беря контролер с синим шариком. Мне достался с розовым, ничего не попишешь, я же девочка. – Не думал, если честно, что ты любишь игры. Авантюры да, но не электронные игры. Тебе бы больше подошла игра в Монополию. Капитан или знаешь, такие карточки есть Данетки.

– Знаю, – усмехнулась, включая игру. – С детства играю в настольные игры, мой отец очень азартен. Был…

– Сочувствую, – вымолвил Громов, улыбнувшись одними уголками губ, поддерживая меня. – Наверное, непросто было принять его уход так рано?

– Да уж… – потёрла пальцем переносицу и улыбнулась. – Не скажу, что я убивалась, скорее… не могла поверить. И до сих пор не могу. Не осознаю этого. Я скучаю по нему, как скучала бы… отправься он в командировку. Только в этот раз командировка слегка затянулась… – внезапно шмыгнула носом, ощущая, как по лицу бегут крупные горячие слёзы. – Чёрт… прости, – шмыгнула, пытаясь наскоро стереть следы моей слабости, но слёзы не прекращались. Мне вдруг стало трудно дышать. Посмотрела в наполненные жалостью глаза Громова и разревелась, упав ему на грудь.

– Ну поплачь… поплачь, полегчает… – шептал он, плавно качая меня у себя на руках. А я позорно ревела, цепляясь дрожащими пальцами за его толстовку и вместе со слезами уходила боль. Со дня смерти отца я и не плакала толком. Похороны, переезд, поступление в универ… Андрей отвлекал, а тут… – Нельзя подавлять горе, – назидательно заметил Громов, гладя меня по голове. – Но и упиваться им не стоит. Каждый человек имеет право переживать как радость, так и печаль, просто всё должно быть в меру. Вот ты поплачешь, на душе станет легче, а вот прыгать с крыши – уже будет лишним.

Усмехнулась, снова шмыгнув носом.

– Спасибо, прыгать не собираюсь.

– Вот и хорошо, – он отстранился и стёр большими пальцами влажные следы с моих щёк. – Невероятная… – выдохнул судорожно, склоняясь к моим губам.

Я бы не стала противиться. Только не сейчас. Но в замке входной двери повернулся ключ.

– Чёрт… – прошептала, опуская голову. – Брат вернулся.

Громов иронично усмехнулся и уже привычно поцеловал меня в лоб.

– Значит, мне пора собираться.

– Не так быстро, – на пороге комнаты возник Андрей. Он даже раздеваться не стал, сразу прошёл к нам. – У меня к тебе разговор есть. А ты… – брат перевёл на меня строгий взгляд, который, впрочем, сразу потеплел. – Иди отдыхай. Глаза вон красные и нос опух, я приготовлю тебе чай.

– Спасибо, – протянула довольно, словно стадо розовых слонов. – Обожаю тебя, – послала Андрею воздушный поцелуй, хитро подмигнула Громову и отправилась к себе, не переживая за ребят. Если бы Андрей был зол, он бы сразу кинулся морду бить, а раз просто хочет поговорить, значит не всё так плохо…

***

Демид сел в кухне у окна, дожидаясь, пока Покровский разденется. Интересно, о чём он хочет поговорить? Насчёт Гели? Или может, Коршунова, или всё же, что более вероятно, насчёт Телепузика?

Они ведь не брат и сестра, но продолжают жить вместе, теперь, когда всё стало известно, будто ничего не изменилось. А ведь они даже не виделись толком последние семь лет. Похоже ни Покровского, ни Васю это нисколько не смущает, Только Демида…

«Всё дело в том, что мы ещё не встречаемся…» – подумал, ероша волосы. Просто нет уверенности, отсюда и глупая ревность.

Запрокинул голову, криво усмехнувшись.

Ревность, такая несвойственная ему. Даже когда Геля выбрала Андрея, он воспринял это проще. Друг же… хватало того, что они часто проводили время вместе, что можно просто любоваться ею, быть рядом. С Телепузиком всё иначе. Ею хочется обладать.

Скривился, отгоняя от себя собственнические мысли и кивнул Андрею.

– Что за разговор? Валяй, только быстрее.

Андрей взял стул, развернул его и сел, сложив руки на спинку.

– Я возобновил общение с Ангелиной.

– Рад за вас, – хмыкнул Демид. – А что насчёт Коршунова? Ты правда устроишь с ним заезд?

Покровский медленно кивнул.

– Он назначил время и место.

– Дурная затея, – поморщился Демид.

– Ты поступил бы так же, – парировал Андрей. – Если бы речь шла о тех, кто тебе дорог. Разве нет?

Промолчал, не став спорить. Зачем?.. Покровский прав. Коршунову хочется оторвать руки. Речь ведь не только о его тёрках с Андреем, речь о безопасности Гели, о безопасности Телепузика… Какую херню он ещё может вытворить?

– Я могу помочь, – произнёс Демид серьёзно. – Потренируемся вместе. По уровню эндуро я не уступаю Коршунову, могу натаскать тебя.

– Я думал об этом, – признался тот и поскрёб начинающую расти щетину. На лице отразилась усталость, измождение. Андрей явно решил себя окончательно вымотать, а ведь силы ему понадобятся. – И не стану отказываться.

Демид кивнул, принимая ответ и ощущая при этом некое подобие облегчения. Хорошо, что Покровский не стал упрямиться, что в нём не взыграла гордыня.

– Тогда завтра начнём тренировки, скинешь мне сообщением адрес и время. Только я сам буду распределять нагрузку и выбирать маршрут. Сможешь просто слушаться, не пререкаясь?

Покровский примирительно поднял руки.

– Нет причин не доверять тебе в этом вопросе. И… хотел попросить тебя держать Васю подальше от гонок. Не говори ей дату и место.

Громов понимающе кивнул, хоть на сердце и скребло. Телепузик будет в ярости, если узнает.

– Вася неугомонная, – продолжил Покровский, вздохнув. – Точно будет пытаться спасти меня, приглядывай за ней, ладно?

– Ого! – усмехнулся Демид, не сдержавшись. – Так ты теперь доверяешь мне?

Глаза Андрея стали пугающе серьёзными.

– Тебе ведь нравится она?

– Извиняться не стану, – отозвался глухо.

– Не нужно, – кивнул Покровский и поднялся. Подошёл к кухонному шкафчику и достал кружку. – Просто не будь мудаком. Знаю, ты сможешь.

– Спасибо за доверие, – отозвался язвительно и тоже встал. – Ладно, раз договорились, я пошёл.

Покровский повернулся.

– Спасибо, – произнёс он.

Демид отмахнулся, мол, ничего особенного и направился в прихожую. Телепузик уже, наверное, спит. Скорее бы она поправилась, а он… он сделает всё, чтобы Андрей победил, а Коршунов навсегда свалил в туман. Туда ему и дорога.