Глава одиннадцатая.

Кутаясь в меховой полушубок, я вышла на крыльцо общежития. Зима уже вторую неделю полноправно хозяйничала в Академии, превратив величественные шпили и каменные переходы в декорации к старинной северной легенде. Стоило мне сделать шаг за тяжелую дубовую дверь, как колючий, игольчатый мороз тут же бесцеремонно коснулся щек, заставляя кожу гореть, а дыхание – вырываться изо рта густыми белыми облаками.

Академия утопала в серебре. Статуи горгулий на крышах теперь щеголяли пушистыми снежными шапками. Даже Грифоша почувствовав меня приподнялся, и на манер взъерошенного кота отряхниваясь от небольшого сугроба.

Я плотнее запахнула воротник, чувствуя, как мягкий мех ласкает шею, но вот этот уют был лишь внешней оболочкой. Внутри меня все еще жила ледяная тишина. Даже спустя пару месяцев после предательства Эйдана я не смогла забыть обиду, хотя боль стала значительно тише. Чувства, которые я испытывала к магу обросли кромкой льда, которую я упорно взращивала день за днем.

Теперь отработку в библиотеке мы проходили порознь. Ректор выслушал мою просьбу о переносе времени на более ранее время и согласился. Я аргументировала тем, что первый курс самый ответственный, и мне бы хотелось до темноты справляться с наказанием, чтобы успевать подготавливаться к парам. К тому времени я уже показала хорошие результаты в учебе, и также мне засчитали поимку воришки Шмурха, который теперь живет в питомнике Академии.

Но как бы я не старалась выкинуть Эйдана из головы и сердца, он все равно крепко засел там. Даже проходя наказание я бегло осматривала все книги и будто невзначай оставляла их на столе в надежде, что он найдет в них то, что искал. Так несколько раз я обнаруживала на опустевшей столешнице розу. Я по долгу могла прикасаться к бархатным лепесткам, вдыхая нежный аромат бутона. Но по окончанию времени цветок так и оставался лежать на прежнем месте.

Все свое свободное время я посвятила учебе. Я старалась избегать лишних встреч с Эйданом или Мартиной. Блондинка светилась от счастья, и по началу все еще пыталась поддеть меня, но со временем ее интерес исчез. Она бурно обсуждала подготовку к помолвке, хотя эта тема уже изрядно всем надоела. Мы с парнем пересекались только на индивидуальных тренировках, во время которых я целый час концентрировалась лишь на магии, и как только заканчивалось отведенное время уходила не оборачиваясь. Первое время это было сделать тяжело, и после, закрывшись в собственной комнате, я по долгу рыдала на плече у Оливии.

Даже на тайные бои не ходила, чтобы случайно не встретиться с ним, хотя Оливия и Филипп очень часто старались вытащить меня хоть куда-нибудь. Вот и сейчас мы договорились отметить последний учебный день в этом семестре в местном кафе, куда я не спеша направлялась.

Эйдан много раз пытался заговорить со мной. Казалось он использовал любой шанс, чтобы поговорить, но я была непреклонна. И наконец-то его попытки сошли на нет. Теперь он мог просто смотреть на меня издалека, или терпеливо тренироваться бок о бок, ограничив общение до делового. Странно, но я всегда чувствовала его присутствие. Вот и сейчас я обернулась к заснеженному фонтану точно зная кого я там увижу.

Он стоял там неподвижно, в стороне от оживленной группы студентов. Один. И по тому, как его взгляд был прикован к аллее, ведущей к дверям моего общежития, стало ясно: он вышел не просто на прогулку. Он ждал именно меня.

Мое сердце предательски пропустило удар. Эйдан выглядел… сокрушительно. На нем было длинное черное зимнее пальто из тяжелой шерсти, которое подчеркивало его высокий рост и крепкие плечи. Его темные, густые волосы сегодня были собраны в тугой высокий хвост, открывая резкие, словно высеченные из камня линии скул и сильную шею. В его едва заметно поблескивала серебряная серьга, ловя редкие лучи холодного солнца и отражая их стальным блеском.

Черный цвет пальто делал его фигуру почти монументальной на фоне ослепительной белизны сугробов. Вокруг его сапог снег всегда таял чуть быстрее, чем у остальных – магия огня не признавала зимних законов, и тепло его тела едва заметно искажало воздух вокруг.

Наши взгляды встретились. На таком расстоянии сложно было прочесть отражающиеся в них эмоции, но я почувствовала, как по моей коже пробежал разряд. Эйдан не шелохнулся. Он не сделал попытки подойти или окликнуть меня. Он просто смотрел – долго, пристально, так что у меня перехватило дыхание, а холодный воздух застрял в горле.

А затем он медленно поднял руку. Между его пальцами внезапно вспыхнула маленькая искорка. Его губы пришли в движение, и на раскрытой ладони возник листок бумаги. Магия плясала вокруг его руки, и лист сложился, превращаясь в маленького изящного журавлика. Я как завороженная наблюдала за происходящим.

Взмахом руки Эйдан подбросил его вверх. Маленькая птица, подгоняемая невидимым потоком воздуха, уверенно заскользила ко мне. Она пролетела над дорожками, миновала заснеженные кусты и опустилась точно в мои раскрытые ладони. Я ощутила на бумаге остаточное тепло его силы.

На крыле журавлика знакомым, резким почерком было выведено:

«Сегодня в восемь вечера. Моя комната 402. Ты обещала исполнить одно мое желание, Лилиан. Пришло время платить по счетам».

Я вскинула голову, желая что-то выкрикнуть или хотя бы встретиться с его наглым взглядом, но Эйдан уже развернулся. Его черное пальто развевалось на ветру, как крылья огромной птицы, когда он уверенным шагом уходил в сторону учебных корпусов. Он ни разу не оглянулся.

Я сжала бумагу так крепко, что она смялась, а тепло, исходившее от нее, обожгло мне ладонь. Долг. Он решил использовать то желание, которое я обещала ему еще в начале учебного года, когда он скрыл от магистров нашу охоту на Шмурха. Гнев и горечь снова поднялись из глубины души. Он знал, что я не могу отказать – я не тот человек, который отказывается от своих слов.

– Ну что ж, Эйдан Картер, – прошептала я, глядя вслед его удаляющемуся силуэту. Под моими ногами на чистом льду со звоном начали расползаться тонкие трещины. – Ты получишь свою встречу. Но не думаю, что она тебе понравиться.