Глава 18

– Нет, не надо, пожалуйста. – Может, я и кричала от удовольствия в его руках несколько мгновений назад, но сейчас перспектива встать перед ним на колени и ублажать ртом приводила в ужас. Я не смогу, это же убийца моего отца. И в постель с ним лечь не смогу, неважно, что я сейчас испытывала. Романов расстегнул ремень, но не продолжил, посмотрел на меня тяжелым мрачным взглядом: – Я выебу тебя сейчас, Кара. Решай как. Я затряслась от ужаса, разрыдалась. Прикрыла грудь скрещенными руками, свела ноги и крепко сжала колени. Он так по-взрослому говорил со мной сейчас, не щадя, не думая о том, что я чувствую. Вспомнились его слова год назад, что моя жизнь принадлежит ему. Что я принадлежу ему, но я не вещь! – Пожалуйста, не надо. – Страх заглушал разум, уничтожал гордость, я понимала, что он сделает это со мной, вот так жестко, без любви и даже без желания. – Влад, не убивай меня, вот так. Пожалуйста, не убивай. – Кара, я хочу вставить в тебя свой член, а не нож, от этого не умирают. Я считала иначе, стоило представить, как он ворвется в меня этой штукой, как внутри все кричало от ужаса. Романов прикрыл веки, тяжело вздохнул, схватил меня за плечи и повалил спиной на стол, развернул так, чтобы тело лежало на столешнице, а голова свешивалась с края, схватил за щеки и нажал, заставляя открыть рот. – Лежи смирно, Карина. Расслабь горло и дыши носом, – сказал он глухо. Кровь прилила к мозгу, от слез я ничего не видела, но от рыданий не то что расслабиться не могла, а даже дышать. Когда губ коснулось что-то огромное и горячее, я закричала, забилась. – Твою мать, – прорычал Романов и отпустил меня. Воспользовавшись свободой, я свалилась со стола, отползла в угол кабинета, сжалась там, надеясь, что он меня не заметит, не тронет. Меня трясло. Романов отвернулся, тяжело дыша. Не знаю, сколько прошло времени, когда он подошел ко мне, сел на пол рядом и прохрипел: – Прости меня, Карина. Такое больше не повторится, я не должен был так поступать с тобой и не больше не поступлю. Не верила ни единому его слову, на губах еще чувствовала прикосновение члена. Хотелось прополоскать рот с мылом. – Ты для этого забрал меня из дома? Хотел изнасиловать? – спросила я тихо, когда голос перестал дрожать. – Нет. – Романов положил руку мне на предплечье, погладил успокаивающе. – Твой отец убил мою жену и дочь, ей было пять. Убил у меня на глазах, пока я лежал на полу израненный и не мог ничего сделать. Застрелил сначала дочь, чтобы помучить мать, а потом жену. Она была прокурором, а я следователем. Мы вели дело против него. – Ты не похож на полицейского, – выдавила, шмыгнув носом и стирая слезы со щек. – Не похож, да. Чтобы достать твоего отца, мне пришлось стать таким же, как он. – Романов закрыл глаза. Верила ли я ему? Да, отец мог быть очень жестоким. – Ты не трогал меня год… – начала заикаться от слез. – Я хотел тебя с той самой ночи на кладбище. Тогда я увидел в тебе не ребенка, а женщину, Карина. Очень красивую, совсем юную женщину. После его слов многое вставало на свои места, например, поведение Жени и их скорый отъезд. – Женя поняла, да? – спросила, уже зная ответ. – В ту ночь я взял ее, чтобы не пойти к тебе. Я драл ее, а хотел тебя. Но, конечно, она поняла. Быть суррогатом, заменителем, какая женщина это выдержит… – Романов тяжело вздохнул. – Я виноват перед ней, сильно, но это ее не оправдывает, и когда найду, я убью эту суку… Сначала я решила, что Романов говорит о той ночи, когда Женя отдала меня охранникам, но он продолжил: – Ты должна стать моей женой, потому что иначе мне придется тебя убить. Теперь, когда твой отец на свободе, я не смогу защитить тебя от толпы, которая хочет линчевать дочь Трофима, но не отважится тронуть Кару Романову. – Что значит на свободе? – спросила я, громко икнув. Романов прикрыл веки: – Твой отец жив, той ночью его и твою мачеху увезли из города. Мачехе сделали новые документы и отпустили на все четыре стороны, а отца… – Заперли в такой же тюрьме, как в поместье… – продолжила я за него. – Да, и Женя помогла ему из нее сбежать, – закончил Романов.