Глава 24

Романов поднял меня на руки и отнес на кровать, впился жестоким, властным поцелуем в губы, ничего не давая, только алчно отбирая все у меня. Но мне это нравилось, его сила, ярость, огонь, пылавший в черных глазах. Потому что я видела: он хочет меня, дочь врага, глупую, неопытную девчонку. Хочет как женщину. И я упивалась этим желанием, вот оно, то, чего я не понимала все эти дни. То, что доводило меня до исступления, я горела его одержимостью собой. Природы, которой не могла осознать, потому что едва познала прикосновения мужских рук и огонь желания. – Испачкай меня, замарай собой… – прошептала, когда Романов разорвал поцелуй. – Я не та девушка, которой идут простые белые платья, я не такая, какой ты хотел меня видеть. Я грязная, я дочь Трофима. Романов ухмыльнулся: – Маленький Инквизитор, ты начала взрослеть. – Он смял мои губы поцелуем и сжал грудь, грубо, жестоко вдавил пальцы в нежную плоть, вырвав у меня протяжный стон. Ущипнул и вывернул сосок, заставив выгнуть спину от острого неожиданного удовольствия. Романов разорвал поцелуй и долго ласкал растревоженный болью сосок языком, нежно, трепетно, пока я не застонала и не начала извиваться под ним. А потом так же невыносимо долго тревожил языком второй сосок, превращая ласку в пытку. Спустился поцелуями к треугольничку между бедер, схватил мои колени и резко развел в стороны, раскрывая меня для себя. Задышал чаще и рывком припал губами к нежным складочкам, вылизывая меня между ними, как дикий зверь. Вдавил пальцы в бедра, заставляя раскрыться шире, всю себя отдать в его власть, и изнасиловал языком напряженную пульсирующую бусинку. Не отпускал, пока я не забилась и не закричала от яркого оргазма, разрывающего все внутри меня, убивающего во мне то, что оставалось от детства. Лишил невинности именно в эту самую минуту, раскрасив окружающий мир в багровые, роскошные, адские цвета первозданного, прекрасного греха. Разрыв девственной плевы стал не так и важен, потому что я отдалась ему именно в эту самую секунду, целиком, без остатка. Я все еще содрогалась от сладостных судорог, когда Романов лег на меня, вдавив в кровать своей желанной тяжестью. – Ты моя, Кара, только моя, – прошептал он и ворвался в меня резко, без предупреждения, не дав осмыслить, осознать момент проникновения, вбился сразу на всю длину, до самой матки, присвоив, сделав своей. – А-а-а! – заорала, как ненормальная, не задумываясь о том, что меня могут услышать. Плевать, пусть слушают и завидуют. Мой зверь вырвался на волю. Романов вышел из меня полностью. Я перевела взгляд на его член, перепачканный моей девственной кровью. Закусила губу от досады, неужели это все? Неужели он бросит меня сейчас вот так? Неудовлетворенную, не насытившуюся? – Не оставляй меня, – попросила, сгорая от желания снова почувствовать в себе эту мощь. – Я возьму тебя жестко, Кара. Но тебе понравится, обещаю, мой Маленький Инквизитор. ***Больше не сдерживался, запах ее крови пробуждал во мне что-то дикое, что-то от зверя. Хочу, чтобы усвоила, приняла, поняла, что моя. Вошел в нее резко, утверждая свое право на нее. Моя. Моя Кара. Не будет у тебя никого, кроме меня. Никогда. Кара закричала хрипло, закусила губы. Но не закрыла глаза. Проклятые русалочьи зеленые омуты с бесами на дне. Я вытащу на свет твоих бесов, Кара. Чтобы и они знали. Ты моя. Вышел из нее. Кара застонала разочарованно, нравилось моему Маленькому Инквизитору, когда жестко. Ничего, милая, будет жестко. Встал на колени, схватил ее за бедра, заставляя шире раскрыться. Жадно рассматривал отрывшуюся розочку, расцветшую, алую от крови и раскрытую. Ворвался в нее резко, на всю длину, по самые яйца. Карина судорожно вцепилась в простыни и сжалась вокруг моего члена. Будто вобрать меня в свою чистоту хотела. Но не было той чистоты больше. Кровью горячей по моему члену стекла. Кара застонала, выгнулась, отдаваясь мне. И я взял. Взял ее так жестко, как ни одну продажную девку не брал. Закинул ее ноги себе на плечи, вцепился в бедра и долбил, пока не увидел, что Кара готова снова кончить. Выпустил ее ноги, лег на нее не выходя. Она застонала, приоткрыла затуманенные удовольствием глаза. Впился поцелуем в искусанные губы и заставил мою девочку кричать и извиваться от такого сильного оргазма, что сам едва не кончил, просто наблюдая за ней, чувствуя, как судорожно сжимается она вокруг меня. Но сдержался. Хочу в нее кончить, но не так. Кара расслабилась. Задышала хрипло и рвано. Рано, моя сладкая. Наша брачная ночь только началась.