Глава 28

Это бы Исход. Именно так, с большой буквы, будто царствовавшая королева покидала своих подданных, оставляя на растерзание жестокому тирану. Квазиморда устроила из своего переезда целое представление, обнималась со служанками, обливавшимися слезами, промокая платочком свои абсолютно сухие и ни капли не покрасневшие глаза. Романов хмуро наблюдал за прощанием, стоя чуть поодаль от двери, сложив руки на мощной груди. Не знаю, что убедило его все-таки выселить Квазиморду из особняка. Точно не мои слова, скорее, он проверил записи с камер и убедился, что я говорю правду: Квазиморда ведет против меня настоящую войну и продолжит ее против наших гипотетических детей. Я в этом нисколько не сомневалась. Плохо, что она покидала особняк, но не поместье. Романов переселил ее в гостевой домик через парк. Первый шаг к победе! Если я не могу покинуть поместье, то хотя бы сделаю его пригодным для жизни, а не выживания, как было весь проведенный в нем год. В конце концов, пусть я все еще оставалась пленницей Романова, хотя по документам и стала его женой, но меня он трахал и хотел. И я должна научиться пользоваться этим желанием. Должна научиться добиваться от него хоть каких-то уступок. Это была первая, но я смогу больше. Он зверь, монстр, палач, но я Маленький Инквизитор. Я дочь своего отца. Я сидела на верхней ступеньке лестницы, грызла яблоко и наблюдала за прощанием. Низ живота ныл, но я не спешила подняться к себе и принять обезболивающее, не хотела пропустить представление. Мы вернулись из клиники три часа назад. Мой ненавистный муж не тянул с расправой, если принимал решение. Меня он скрутил тоже быстро. Откусила яблоко, нарочито громко хрустнув. Квазиморда дернулась, но не обернулась. Старая дрянь. Надо избавиться от нее окончательно. Это лишь полумера, из гостевого домика она все еще сможет мне подгадить. Романов тоже услышал хруст и поднял на меня мрачный взгляд. Думала: прогонит. Но нет, лишь нахмурился сильнее. Все-таки кольца у меня на пальце что-то значили. Мое положение в доме пусть немного, но изменилось. Прислуга стала чуть вежливее и смотрела чуть менее косо. Охранники больше не бросали похотливые взгляды, втайне надеясь, что я надоем хозяину и он отдаст меня им на потеху. В этом он не ошибся. Кара Романова – это не дочь Трофима. Сама атмосфера в доме будто разрядилась. А сука врачиха… хм-м-м-м-м, может, зря я не рассказала ему об оскорблении? Все-таки теперь, оскорбляя меня, они оскорбляли и его. Посмотрим… Дворецкий подхватил чемоданы, и они с Квазимордой вышли на улицу. Фанфары! Фейерверки! Шампанское на обед! Романов поднялся ко мне, подал руку и помог встать со ступеньки. – Тебе велели лежать и не тревожиться, – сказал он задумчиво. – Не могла пропустить Исход, – хрустнула яблоком. В темных глазах мужа сверкнуло недовольство. – Кара, ты нарываешься. Он прав, надо сбавить обороты. – Прости, спасибо, что устранил ее. Я ее боюсь, – сказала не юля, может, я и капельку злорадствовала сейчас, но была уверена, что Квазиморда по-настоящему опасна и лишь Романов не позволяет ей добраться до меня, хотя она и пыталась с помощью Жени. Черт, Женя была почти нормальная до того, как Квазиморда начала лить яд ей в уши. – Катя тебе ничего не сделает, она больше не войдет в этот дом, и вы с ней не пересечетесь. – Кто она тебе? Почему ты просто ее не прогонишь? – Я должна знать врага, которого хочу уничтожить. – Друг, просто старый друг, – ответил Романов. Будто это что-нибудь объясняло. Ладно, не хочет отвечать, буду хитрить и я. – М-м-м-м, – застонала, сделав пару шагов. – Больно? – Муж посмотрел на меня. И я готова была поклясться, что на мгновение в его глазах промелькнула вина и забота. Их быстро сменила привычная холодность, но мне точно не показалось. Кивнула, если бы ответила, рисковала бы довольно улыбнуться. Романов поднял меня на руки, занес в свою спальню, уложил на кровать. Раздел меня, как маленькую, оставив только трусики и футболку. Заботливо укрыл одеялом. Все бы хорошо, но меня смутило, что он принес меня в свою комнату, а не в мою. Муж прочитал вопрос в моих глазах. – Теперь ты моя жена, Кара. Будешь жить со мной в одной комнате и спать в моей кровати. – Он склонился надо мной и поцеловал в губы, легко, но доказывая истинность своих слов. Утверждая свое право на меня. – Отдыхай, я принесу тебе лекарство. – Ты будешь делать это со мной ночью? Опять? – Мое прекрасное настроение быстро улетучилось, а от торжества остались осколки, хрустящие под ногами мужа. В уголках глаз задрожали слезы. – Снова сделаешь мне больно? – Я буду брать тебя, когда захочу, Кара, – ответил он сурово, провел по щекам, стирая слезы. – Этой ночью и следующей, в любое время суток. Если не сможешь удовлетворить меня твоим восхитительно узким лоном, я воспользуюсь твоим ртом. Он снова поцеловал меня, на этот раз грубее, жестче. Я задрожала от страха, представив, что он снова ворвется в меня своим ужасно огромным членом, снова будет рвать, унижать, причинять боль и вырывать удовольствие. – Когда захочу, но не сейчас… – горячо прошептал Романов и вышел из спальни, вернулся с обезболивающим и стаканом воды. Уходя, прикрыл шторы на окнах и дверь, оставив меня в темноте с ужасом ждать неумолимо приближающуюся ночь.