Глава 33

– Что ты со мной делаешь? – спросила хрипло после такого сильного оргазма, что мне казалось, я правда умерла, что смерть была не маленькой, а очень даже большой. Такой же большой, как член мужа, выскользнувший из моего лона, оставив внутри горячую сперму. От одной мысли, что внутри меня осталась частичка его, по телу прошла дрожь, а желание вернулось с новой силой. Но Романов уже застегивал молнию на брюках, в его планы второй заход явно не входил. Я свела ноги, приподнялась на локтях и упрямо сказала: – Хочу еще. Муж рассмеялся, в его темных глазах сверкнули колдовские искорки – отсвет каминного пламени. – Конечно, хочешь. – Он поправил выбившуюся из-за пояса рубашку. – Ты ненасытна, как маленький бес, Кара. В тебе горит дьявольское пламя, девочка, но сейчас я не буду его гасить. Хочешь, чтобы снова стало хорошо, ты знаешь, что делать. – Романов похотливо ухмыльнулся и провел языком по губам, словно на них еще оставался мой вкус. Черт, одно его движение – и между ног снова горело от желания. Щеки обожгло румянцем, когда заметила, как он удовлетворенно посмотрел на мои дернувшиеся пальцы. Сжала ладонь в кулак. Нет! Я не похотливая самка и могу держать себя в руках, не позволяя телу диктовать разуму, чего хотеть и что делать. Кого я обманываю? Самка и очень похотливая, потому что не хотела, чтобы муж уходил. Хотела, чтобы он снова взял меня, трахнул, поимел, натянул. Но лишь проводила разочарованным взглядом его спину. – Если сейчас уйдешь, я тебе не позволю и пальцем к себе прикоснуться! Романов гулко рассмеялся, обернулся у самой двери: – Я и не прикоснусь, сегодня ночью у меня есть дела в городе, поважнее тебя. От удивления даже приоткрыла рот. Дверь хлопнула, оставив меня в одиночестве. Я снова откинулась на стол. Дела? В городе?! Важнее меня?! Посмотрим! У меня теперь несколько месяцев до того, как отец соблаговолит за мной явиться, а скучающая женщина – это опасная женщина! Я резко соскочила со стола. Если муж не хочет меня трахать – прекрасно! Значит, меня будет трахать кто-нибудь другой! Бегом бросилась в супружескую спальню. Быстро приняла душ, разворошила в гардеробной ящик с бельем, пока не нашла самое развратное, самое пошлое и грязное. Красное, прозрачное, микроскопическое. Наверняка Романов позаботился о том, чтобы его жена в спальне ходила как шлюха. Внутри клокотала злость, испепеляющая ненависть. Пока натягивала трусики, чуть не порвала тонкую сетку. – Пока ты не наделала глупостей, как с теми заметками для твоего отца в вашем тайнике, думаю, что тебе стоит знать: никто в поместье не рискнет прикоснуться к тебе, – раздался за спиной голос Романова. По коже пробежал мороз, сердце замерло в груди от страха. Он знает про заметки! А значит, и про письмо отца тоже! На фоне этого поблек даже ужас перед изменой, которую муж разоблачил, пока она существовала лишь в теории. Резко повернулась к нему, волосы рассыпались по плечам, упали на обнаженную грудь и лицо. Романов стоял в дверях гардеробной и лениво снимал сорочку, словно не разрушил только что мою надежду на спасение… снова… – Тебе идет. – Он подошел ко мне и провел пальцами по животу, спустился к резинке трусиков и слегка натянул, разглядывая лобок, будто не целовал его час назад. – Как ты узнал? Почему позволил мне сделать их? – спросила я ошарашенно. – Почему дал прочитать письмо отца? – Глупышка. – Муж провел по моему лицу, убирая локоны. – В этом доме от меня нет секретов. Но должен признать, ты действовала ловко. – Он ухмыльнулся. – С таким рвением, но должной осторожностью составляла те планы и заметки. Нашла все бреши в охране, которые казались несущественными, но только на первый взгляд. Заметки уже у начальника охраны, он доработает защиту периметра по ним. Спасибо, дорогая, за этот труд. Муж расстегнул ремень, молнию и снял брюки, небрежно кинул их на остров в центре гардеробной. – А письмо? – спросила, чувствуя, как дрожит голос, а по щекам текут слезы. – Ты позволил мне прочитать его, зачем? Почему просто не отнял? Романов стянул боксеры и носки, скомкал их и зажал в кулаке, вышел из гардеробной. Я прикрыла полукружия скрещенными руками и пошла за ним в ванную комнату. Муж бросил боксеры и носки в корзину для грязного белья и невозмутимо направился в душ. – Ответь! – закричала, дрожа от гнева и разочарования. Слезы текли, капая на грудь. – Ты забавлялся, да?! Тебе смешно, когда мне плохо?! Муж повернулся ко мне, заметил слезы. Подошел ближе, стер соленую горькую влагу со щек. – Иногда я забываю, какой ты еще ребенок, Кара. – Он приподнял меня за подбородок. – Нет, меня не веселит, когда тебе плохо. Мне больно видеть, как ты страдаешь из-за того, что отец тебя бросил и уехал в другую страну, вместо того чтобы спасти дочь от монстра. Его план настолько убог, что я даже не стану ему мешать, подожду, когда он вылезет из своей дыры, схвачу и упрячу обратно в яму. Я оставил это письмо, чтобы ты увидела: ему нет до тебя дела. Если бы опасность грозила моим близким, я бы бросился им на помощь, а не тратил время на месть, которая все равно ничего не даст. Ты не нужна ему, Кара. Самое отвратительное было то, что я думала точно так же, читая и сжигая письмо, не понимала, почему папа бросил меня. Я же знала, что он меня любит… или любил… до заточения. – Что ты с ним сделал?! – закричала в отчаянии и ударила Романова кулаками по груди, – Это все твоя вина! Папа меня любил! Я была ему нужна! На мгновение задохнулась от рыданий, грудь сдавило, слезы потекли сильнее. – А теперь я никому не нужна! У меня никого не осталось! Ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу! – Кричала все громче и била мужа кулаками по груди. Мои удары для него были как комариные укусы, он их даже не замечал. Подождал, пока я немного успокоюсь, а затем обнял и крепко прижал к себе, прошептал, гладя меня по растрепавшимся волосам: – Глупая, ты мне нужна, слышишь? Ты нужна мне, Карина.