Глава 35

Внезапно ночную тишину разорвал гром выстрела, хватка исчезла. Мужчина, удерживавший меня, рухнул в бассейн, утягивая меня за собой. Стрельба становилась громче, но я ее слышала сквозь толщу воды. От неожиданности я потеряла ориентацию и никак не могла понять, куда плыть. Вода вокруг меня окрасилась красным от крови, хлеставшей из раны в горле бандита. Наконец ноги нащупали дно, я оттолкнулась и выплыла на поверхность, жадно вдыхая пряный ночной воздух. Вокруг свистели пули, а где-то над головой раздался рев Романова: – Карина! Я не понимала, куда плыть и что происходит. Внезапно раздался громкий всплеск, и через мгновение меня снова схватили. Я закричала, отчаянно отбиваясь, но хватка лишь усилилась. Снова ушла под воду, наглоталась – и меня замутило от крови. – Это я, Кара. Я! Успокойся! – прорычал муж, утаскивая меня к краю бассейна. Вылез сам и достал меня из воды. Я посмотрела на плавающий труп и не смогла сдержать позыв. Меня вывернуло на землю, болезненные спазмы не утихали несколько минут. Все это время муж стоял рядом и поддерживал меня, чтобы я не свалилась обратно в воду. – Все хорошо, Карина. Все позади. – Романов поднял меня на руки и понес в дом, едва меня перестало тошнить. – Там Женя и Чингиз! Это все Квазиморда! Она их пустила! – закричала я, забившись в его сильных руках, но муж крепче прижал меня к себе, чтобы не свалилась. – Все позади, я со всем разберусь, Кара, но сначала помогу тебе, – строго сказал Романов и поднялся в нашу спальню. Занес меня в душевую кабину и аккуратно поставил на пол. Я посмотрела на себя, и меня затрясло, все тело было в кровавых подтеках. – Не смотри, Карина, сейчас все смоем. Смотри на меня, хорошо? – Романов помог мне снять одежду, включил теплую воду и тщательно вымыл. Вода стекала на кафель розовыми ручейками, от вида которых меня снова замутило. Муж осмотрел меня, проверяя, не осталось ли где крови, и закутал в пушистое полотенце. – Вот и все, – сказал он тихо, поцеловал меня в лоб и снова поднял на руки, отнес на кровать, достал из гардеробной пижаму и надел на меня, не обращая внимания на слабые попытки одеться самой. – Испугалась, кроха? – спросил муж, откинув влажные волосы с моего лица. Кивнула, говорить не могла, меня снова мутило. – Ничего, все позади, – сказал он уверенно. – Ты знал? Ты не уезжал никуда? Ты ждал их? – спросила, заикаясь и дрожа. Лицо мужа стало вдруг злым и хмурым. – Я послушал тебя, Карина. За Катей следили, я должен был убедиться, что она пошла против меня, должен был… прости, кроха. Ты все время была под присмотром, тебе ничего не угрожало. Его слова звучали как сквозь вату. Не угрожало? Да я чуть не утонула из-за него! Какой-то урод лапал меня из-за него! Я всхлипнула и разрыдалась, громко, навзрыд, размазывая слезы по лицу и скрючившись на кровати, как зародыш в утробе. Днем муж говорил, что я нужна ему, а вечером подставил под удар, чтобы убедиться, что уродина его предала. Не нужна, никому я не нужна! Я могла погибнуть сегодня, а ему бы и дела никакого до этого не было. У меня никого не осталось, только я. Живот снова скрутило от спазма, я вскочила с кровати, бросилась мимо Романова и едва успела добежать до унитаза, как меня снова вырвало желчью. Тошнота не прекращалась. Муж оставался со мной и хмурился все сильнее. Под утро он отвез меня в больницу и не покидал кабинет, застыв мрачной тенью за ширмой, пока меня осматривали и брали анализы. В меня час тыкали иголками и приборами, прежде чем врач радостно улыбнулся и с довольным видом произнес: – Ничего страшного, вы беременны. Я зависла на несколько мгновений, а потом прошептала: – Лучше бы у меня был рак. Зато Романова новость обрадовала, он просто, мать его, светился от счастья. Пока ехали обратно в поместье, он не выпускал мою ладонь из своей лапищи, поглаживал и подносил к губам, чтобы поцеловать. – Ненавижу тебя, – говорила каждый раз, когда он так делал. Женщина должна радоваться ребенку, ждать. Я была неправильной женщиной. Малыш внутри моего тела был плодом ненависти, похоти, но не любви, а еще он был узами, цепью, приковавшей меня к его отцу.