Глава 39

Оседлала мужа, как наездница, потерлась о твердый бугор у него в паху и поцеловала в губы. Обвивала руками плечи, шею, терлась о него, как кошка. Влад поглаживал мои ягодицы, бедра, позволяя мне делать то, что я хочу, не диктуя, но подчиняясь. Это было новое, ни с чем не сравнимое чувство, понимать, что такой сильный мужчина позволяет мне вести. И я вела… Трусики намокли, желание стало непереносимым. Дрожащими руками расстегнула ремень и молнию на его брюках, высвободила из белья твердый мощный член. Вставать и снимать трусики показалось слишком долгим, и я оттянула их, открывая лоно, приподнялась и направила член в себя. Опустилась на него с протяжным стоном. – Карина, – прорычал Романов мне в шею, прижимая меня к себе, сорвал с меня трусики и разорвал платье на груди. – Ты маленький несносный бес, знаешь об этом? Муж впился посасывающим поцелуем мне в шею, крепко сжал ягодицы, насаживая меня на себя. – Если я бес, то ты сам дьявол, – простонала, слушаясь его рук и двигаясь на нем, плавно, стараясь поймать ритм, с каким Влад обычно брал меня. Сейчас я контролировала глубину и силу проникновения, а муж тяжело дышал, позволяя мне экспериментировать. Я двигалась вверх-вниз, вращала бедрами, насаживая себя на член. – Ты меня с ума сведешь, – прохрипел Влад, сжав мои бедра и стараясь углубить проникновение. – Значит, будешь без ума от страсти, – припала к его губам, жадно слизав стон. – Если не прекратишь играться, я выебу тебя в задницу на этом столе вместо десерта, – процедил муж, покусывая мою шею и ушки. – Тебе не нравится? – спросила разочарованно и замерла. – Сука, змея. – Муж схватил меня за шею и впился в губы, прошептал, разорвав поцелуй: – Продолжай. Я удовлетворенно улыбнулась, приподнялась и опустилась, быстрее и быстрее, глубже, резче. Застонала, впиваясь в его плечи. Меня вело от страсти и желания. Оргазм наступил так быстро, что я разочарованно застонала, судорожно сжимаясь вокруг члена, алчно хватая воздух пересохшими губами. – Понравилось? – спросил Влад, поглаживая мою грудь. Он все еще был во мне и все еще был твердым. Кивнула и облизнула губы. – Только не рви, не хочу снова в больницу, – ответила, вставая с него и поворачиваясь спиной, отодвинула тарелки и приборы с края стола, легла на него грудью и задрала платье, готовясь к тому, что муж захочет взять меня сзади. Романов поднялся, погладил мои обнаженные ягодицы, шлепнул легко. – Не буду, Кара, расслабься и впусти меня. – Он погладил поясницу и слегка надавил, а затем я почувствовала, как он начал проникать в тугое колечко между ягодиц. – Расслабься. Вот так. Постаралась сделать, как он сказал, отпустить страх и тревогу, отдаться ему, довериться. – Влад… – простонала, когда муж проник глубже. Он остановился. – Больно? – спросил обеспокоенно. – Нет, продолжай, но… мне не нравится. – Не выдержала, когда он проник еще глубже, все во мне сжалось, взбунтовалось против этого. Закусила костяшки, готовясь к боли, стараясь перебороть себя. Романов выскользнул из меня, но не отпустил поясницу, наоборот, надавил сильнее, не давая подняться, и удерживал несколько мгновений, пока на спину не брызнуло горячее семя. Муж стер его салфеткой и бросил ее в огонь. Никак не могла осознать то, что произошло. Повернулась к нему, но Влад опередил, не дав спросить. – Я не сделаю с тобой больше ничего такого, что тебе не понравится. Не терпи, Кара, просто говори со мной. Доверься мне, малыш. Ты моя жена, и я уважаю твои желания, – сказал он спокойно и убрал с моего лица растрепавшиеся волосы. – Влад… – Я не нашлась с ответом, не ожидала от него такой заботы, все еще считая его больше врагом, чем мужем. – Спасибо, – сказала наконец, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. ***В день, когда должен был состояться бал у мэра, я просто места себе не находила. Волновалась так сильно, что за обедом не могла проглотить ни кусочка. Романов недовольно качал головой, но ничего не говорил. Первый раз за год он вывозил меня из поместья в свет. Боялась ужасно, меня мутило, а пальцы заледенели и дрожали. Я верила, что Влад защитит меня и не бросит, но все равно на сердце было тяжело. Хотя костюмы и должны были предоставить на месте, все равно надела вечернее платье, открывавшее грудь и спину, а муж добавил к нему роскошный бриллиантовый гарнитур: колье и серьги. Дом мэра уступал по размерам и убранству особняку Романова, но все равно напоминал дворец. Подъездную аллею освещали огни, разожжённые в мраморных чашах, установленных вдоль дороги. Дом окружали лужайки, украшенные клумбами и аккуратно подстриженными кустами в виде львов и грифонов. У крыльца стояло несколько охранников и дворецких с подносами, на которых искрились фужеры с шампанским. – Влад. – Я вцепилась в руку мужа, стало вдруг страшно, накрыло предчувствие беды. – Давай не пойдем. Автомобиль подъехал к красной дорожке, расстеленной у крыльца, к нам уже спешил дворецкий, чтобы открыть дверцу машины. – Кара, все в порядке, никто не посмеет тебя тронуть. Ты моя жена, и я уничтожу любого, кто косо на тебя посмотрит. Муж поднес мою ладонь к губам и поцеловал, я постаралась улыбнуться. Вела сейчас себя как ребенок. Так ждала этого события, а теперь боялась. Глупо. И все же тревога не отпускала, наоборот, усилилась, когда в просторном холле нас развели по разным комнатам, давая возможность переодеться в подготовленные костюмы. Девушка в черной шелковой маске и костюме горничной девятнадцатого века проводила меня в гостевую спальню и подала наряд в непрозрачном чехле. – Позвольте, я уберу ваше платье, чтобы не помялось, – сказала она с милой улыбкой. – Да, конечно, – ответила я с сомнением. Идея посетить бал мне нравилась все меньше. Но теперь было поздно отступать. Я сняла платье и отдала ей. Горничная скрылась с ним в гардеробной. Я расстегнула чехол и замерла, достав костюм. – Верните мне мою одежду, я это не надену. – Отбросила от себя костюм как ядовитую змею. Кинулась в гардеробную, но ни горничной, ни моего платья не было. Вернулась в спальню, с ужасом посмотрела на наряд палача, сшитый из ярко-алого шелка.