Глава 29

Я сглотнула комок в горле. Обида, жгучая и горькая, захлестнула меня с головой. Он снова это сделал. Сначала притянул, дал надежду, заставил сердце биться быстрее, а потом отшвырнул, как надоевшую игрушку.

Я подобрала юбки, гордо вскинула голову, сдерживая готовые пролиться слезы, и пулей вылетела из кабинета, не сказав ни слова. За моей спиной с грохотом захлопнулась тяжелая дубовая дверь. С той стороны что-то разбилось — кажется, Рейнар в ярости перевернул стол.

Я стремглав пронеслась по коридору к своей спальне, думая о том, что в этой проклятой академии монстры живут не только в подземельях. Самый опасный из них сидит в кресле ректора.

Этот несносный, самовлюбленный тиран! Как он смел? Сначала чуть не поцеловал, заставив мое сердце выплясывать чечетку, а потом вышвырнул, как нашкодившего щенка, посмевшего погрызть хозяйский тапочек.

Ненавижу.

Утро следующего дня встретило меня головной болью и серым, как мое настроение, небом за окном. Я полночи ворочалась, проклиная и Рейнара, и эту проклятую книгу, и свою дурацкую реакцию на его близость.

Но долг есть долг, особенно когда твой «хозяин» — ректор с маниакальной тягой к чистоте и контролю. Я встала раньше рассвета, натянула форму и поплелась наверх, в логово зверя.

— Доброе утро, — буркнула себе под нос, открывая дверь кабинета.

Рейнар уже сидел за столом, идеально одетый, свежий и возмутительно спокойный.

Ни следа вчерашней бури. Ни тени эмоций. Он даже не поднял головы, продолжая строчить что-то своим пером, которое скрипело по пергаменту с раздражающим звуком.

В кабинете похолодало — он специально понизил температуру, словно пытаясь выморозить любые воспоминания о том, что произошло у книжного шкафа. Я молча прошла к кухонной нише, стараясь не смотреть в его сторону, но спиной чувствовала его внимание. Тяжелое, давящее, как бетонная плита.

— Ты опоздала на две минуты, — его голос прозвучал ровно, безжизненно.

— Запишите на мой счет, — огрызнулась я, с грохотом ставя турку на плиту.

Скрип пера прекратился. Рейнар отложил документ и откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы на животе. Его взгляд скользнул по моей спине, и я почувствовала, как волоски на затылке встают дыбом.

— Твой сарказм, Тайлис, так же неуместен, как и вчерашняя выходка. Кстати, я внес штраф за нарушение личного пространства и порчу настроения ректора в долговой реестр. Плюс пятьдесят золотых.

У меня отвисла челюсть. Я резко развернулась, забыв про закипающую воду.

— Пятьдесят золотых?! За то, что я вытирала пыль? Вы серьезно? Да я в жизни столько не заработаю! Вы просто набиваете цену, чтобы я никогда отсюда не ушла!

— Проницательно, — он позволил себе легкую, едва заметную ухмылку, от которой мне захотелось кинуть в него чем-нибудь тяжелым. — Но долг есть долг. Ты будешь отрабатывать долг до конца жизни.

Вот же… Бессовестная морда!

Я вернулась к плите, где кофе уже начал подниматься шапкой густой, ароматной пены. Запах жареных зерен мгновенно наполнил комнату, перебивая стерильный холод и запах чернил. Я видела, как дернулись крылья его носа. Он хотел этого кофе. Нуждался в нем.

Я налила густой напиток в чашку, бросила туда два кубика сахара, как он любил, и поставила на поднос. Но не спешила нести его к столу.

— Знаете, лорд Дракс, — произнесла елейным голосом, опираясь бедром о столешницу. — Этот напиток сварен по особому рецепту, который на этом острове никому неизвестен. Это означает, что эксклюзивные услуги стоят очень дорого. Особенно если речь идет о редком сорте зерен и ручной работе.

Рейнар приподнял бровь. В его глазах мелькнул опасный интерес.

— И к чему ты ведешь?

— К тому, что эта чашка кофе стоит десять золотых, — выпалила я, глядя ему прямо в глаза. — Вы выписываете штрафы за воздух, а я буду вписывать вам счета за удовольствие. Вы же сами сказали: долг есть долг.

В кабинете повисла звенящая тишина. В ушах набатом отдавался пульс. Я только что начала торговаться с магом, который мог испепелить меня щелчком пальцев.

Но Рейнар вдруг рассмеялся. Не тем жутким смехом, как в подвале, а низким, бархатистым звуком, от которого у меня внутри что-то сладко сжалось.

— Десять золотых за воду с зернами? Ты грабительница, Ар'Дейн.

— Я учусь у лучших, — парировала я, наконец ставя чашку перед ним. — Ваш кофе, мой лорд. С вас списано десять монет.

Рейнар взял чашку, сделал глоток и прикрыл глаза от удовольствия. В этот момент он казался почти человечным. Почти нормальным мужчиной, который просто устал и хочет взбодриться перед тяжелым днем. Но наваждение длилось секунду. Он открыл глаза, и в них снова застыл лед.

— Иди на занятия, — бросил он, возвращаясь к бумагам. — И постарайся не убиться по дороге. Мне будет жаль потерять такой... Дорогой источник бодрости.

Я вышла из башни с двойственным чувством. С одной стороны, я отвоевала крошечный кусочек своей независимости. С другой — я понимала, что эта игра в «купи-продай» затягивает меня в трясину отношений с ним еще глубже.

Чем больше мы препирались, тем тоньше становилась грань между ненавистью и чем-то другим, пугающим.

В учебном корпусе царило необычное оживление. Студенты сбивались в стайки, шептались, хихикали. Даже вечный мрак академии, казалось, немного рассеялся. Стоило мне появиться в коридоре, как разговоры стихли.

После того, как Рейнар расправился с Торианом и его шайкой, а Эдриан припугнул боевиков, меня обходили стороной. Боялись. И это меня вполне устраивало.

— Ты слышала? — ко мне подскочила пухленькая первокурсница с факультета бытовой магии, видимо, не знавшая, что со мной опасно разговаривать. — В выходные Осенний бал! Объявили только что!

— Бал? — переспросила я без особого энтузиазма.

— Да! Это традиция. Посвящение новичков и клятва Источнику, — щебетала она. — Все должны быть. Говорят, ректор откроет большой зеркальный зал! Там такие люстры, такая акустика! А ты уже решила, в чем пойдешь?

— Я не пойду, — с тоской посмотрела на свою форменную юбку. — У меня нет платья, и я не умею танцевать. К тому же, я служанка. Мне не место на балу.