Глава 44

— Нет... — простонал Рейнар раненым зверем. — Этого не может быть...

Он сделал шаг ко мне. Подрагивающими пальцами потянулмя к моему запястью.

— Ты... — он поднял на меня взгляд, полный такого ужаса и восторга одновременно, что мне захотелось провалиться сквозь пол. — Ты — истинная?

Я прижала руку к груди, пытаясь прикрыть метку ладонью, но свет пробивался сквозь пальцы.

— Я не знала... То есть, узнала только вчера... — пролепетала, пятясь назад, пока не уперлась спиной в обгоревшую стену.

— Молчи, — великий и ужасный ректор Дракс, тиран и деспот, нежно перехватил мою руку и благоговейно провел большим пальцем по пульсирующему золотому узору.

Его прикосновение отозвалось во мне взрывом тепла, от которого подогнулись ноги. Метка вспыхнула еще ярче, приветствуя вторую половину.

— Судьба посмеялась надо мной, — прохрипел он, прижимаясь лбом к моему запястью. — Она связала меня с той, кого я презирал. С ходячей катастрофой. С девчонкой, которая сводит меня с ума.

Он поднял голову. В его глазах горел такой огонь, что мне стало страшно. Огонь абсолютной, фанатичной одержимости.

— Теперь я точно тебя никуда не отпущу, Тайлис, — произнес он мой приговор. — Даже если весь мир рухнет в бездну. Ты моя. Навеки. И теперь у меня есть на это право, данное самой магией.

Я смотрела на него и понимала: Эдриан оказался прав. Капкан захлопнулся. И я не уверена, что хочу из него выбираться. Но если он узнает о моем плане побега... Если узнает о корабле... Он сожжет этот мир дотла.

Его пальцы на моем запястье сжались сильнее, почти до синяков. Но боли я не чувствовала, только жар. Дикий, пульсирующий жар, который растекался от метки по всему телу, превращая кровь в расплавленное золото. Рейнар смотрел на меня так, словно видел впервые — или, наоборот, словно искал меня тысячи лет и наконец нашел среди руин собственного кабинета.

В его взгляде бушевала буря. Одержимость, смешанная с каким-то первобытным, звериным восторгом. И это пугало меня до дрожи в коленях.

— Не может быть... — повторил он, срываясь на хриплый шепот. — Ты…

Я попыталась вырвать руку. Глупая, наивная попытка. С таким же успехом можно было пытаться сдвинуть гору голыми руками. Дракс не просто держал меня — он впитывал меня. Я чувствовала, как его магия, тяжелая и темная, жадно тянется к моему хаосу, сплетаясь с ним в тугой узел.

— Отпустите, — выдохнула я дрожащим голосом. — Рейнар, мне больно!

— Больно? — Он моргнул, словно выходя из транса, но хватку не ослабил. Наоборот, он резко дернул меня на себя. — Нет, Тайлис. Это не боль. Это узнавание. Твоя суть откликается на мою. Ты чувствуешь это?

Я врезалась в его грудь, жесткую, как каменная стена. Запах гари, озона и его собственной кожи ударил в ноздри, кружа голову. Метка вспыхнула так ярко, что просвечивала сквозь ткань его рубашки, к которой я была прижата.

— Я ничего не чувствую, кроме вашего безумия! — соврала, упираясь ладонями в его плечи. — Вы бредите! Это просто побочный эффект! Вы отравлены, сами же сказали!

Рейнар рассмеялся низким рокочущим смехом, вибрирующим в грудной клетке. Он звучал жутко в полумраке разгромленной комнаты, среди осколков стекла и тлеющих штор.

— Отравлен? О да. Я был отравлен столетиями одиночества и гниющим ядом в моей груди. Но сейчас... — Он наклонился, и его губы почти коснулись моего уха. Горячее дыхание обожгло кожу. — Сейчас я впервые дышу полной грудью. Ты заглушила боль, маленькая лгунья. Ты — единственное лекарство.

Он не дал мне ответить. Не дал возмутиться или закричать. Его рука скользнула с запястья на талию, прижимая меня к себе так тесно, что между нами не осталось и миллиметра пространства. Другая ладонь зарылась в мои растрепанные волосы, запрокидывая мою голову назад.

И он поцеловал меня так, будто присваивал. Словно пил воду после недели в пустыне, или хотел вытянуть из меня душу и заменить ее своей.

Мир вокруг перестал существовать. Остался только он. Вкус его губ — горький и пьянящий. Жар его тела. И этот проклятый золотой свет, который пульсировал, связывая нас крепче любых цепей.

Я должна была оттолкнуть его. Ударить. Укусить. Сделать хоть что-то, чтобы сохранить остатки своей гордости и свободы. Я ведь ненавижу его! Он тиран, деспот. Он унижал меня, заставлял мыть полы, он... Он умирал.

Эта мысль пронзила сознание острой иглой. Я чувствовала, как под моими ладонями, упирающимися в его грудь, бешено колотится сердце. И то черное пятно, яд скимитара... Оно отступало. Я физически ощущала, как мой хаос, разбуженный близостью истинного, пожирает эту тьму, очищая его.

— Рейнар... — простонала ему в губы, когда он на секунду прервал поцелуй, чтобы глотнуть воздуха.

— Молчи, — прорычал он, подхватывая меня на руки, словно я ничего не весила. — Ни слова. Сейчас не нужны слова.

Он понес меня через комнату, в спальню, переступая через обломки мебели. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как реальность уплывает из-под ног.

Что я творю? Я же собиралась бежать! Эдриан, корабль, свобода... Все это казалось сейчас таким далеким, неважным, словно сон из прошлой жизни.

Здесь и сейчас существовала только эта сжигающая страсть. И дракон, который смотрел на меня как на величайшее сокровище мира.

Рейнар опустил меня на кровать и навис надо мной, огромный, подавляющий, закрывая собой весь свет. Его глаза сияли расплавленным серебром, вертикальные зрачки пульсировали.

— Ты принадлежишь мне, — прошептал он, и это прозвучало не как угроза, а как молитва. — Каждой клеточкой. Каждым вдохом. Ты моя, Тайлис. Скажи это.

Я задыхалась. Воздуха в комнате не хватало, или, может быть, это он выжигал весь кислород своим присутствием.

— Я... Я ненавижу вас, — выдохнула, глядя в его нечеловеческие глаза.

Губы Рейнара дрогнули в усмешке.

— Ненавидь, — разрешил он, проводя пальцами по моей щеке, спускаясь к шее, туда, где билась жилка. — Ненавидь меня столько, сколько хочешь. Только не уходи. Только будь здесь.

Он рванул ворот моей блузки. Пуговицы брызнули в разные стороны, звякнув о пол. Я вскрикнула от неожиданности, но не от страха. Страх сгорел в пламени, которое он разжег во мне. Тело предавало меня, выгибаясь навстречу его рукам. Кожа горела там, где он касался, оставляя невидимые ожоги.

Это было безумие. Сладкое, разрушительное безумие. Он не был нежным в привычном понимании. Он превратился в ураган. Стихию, которая сметает все на своем пути. Но в этом напоре я чувствовала столько отчаяния, столько скрытой нежности, что у меня сжималось сердце.

Когда его кожа коснулась моей, без преград, без одежды, меня словно ударило молнией. Магия — моя и его — встретилась, сплелась, заискрила. Золотой свет метки залил комнату, ослепляя. Я почувствовала, как рушатся барьеры в моей голове. Я больше не была просто Натальей, попаданкой-неудачницей. Я стала частью чего-то большего. Частью его.

— Тайлис... — простонал он мне в губы.

Мы стали одним целым. Не просто телами, а магией. Я чувствовала, как его сила вливается в меня, заполняя пустоты, структурируя мой хаос. А он, в свою очередь, проникал в него, растворяя яд, заживляя старые раны, о которых я даже не догадывалась.

Я тонула в нем. В его запахе, в его силе, в его голосе, шепчущем мое имя как заклинание. Я царапала его спину, кусала его губы, плакала и смеялась одновременно. Умирала и рождалась заново.

Когда все закончилось, мы долго лежали в тишине, нарушаемой только нашим сбивчивым дыханием и воем ветра за разбитым окном. Рейнар прижимал меня к себе так, словно боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку. Моя голова покоилась на его плече, и я чувствовала, как его сердце постепенно замедляет свой бешеный ритм.

Я смотрела в потолок, где плясали тени, и пыталась собрать себя по кусочкам. Что теперь? Кем я стала? Любовницей? Рабыней? Или чем-то иным?