Глава 32. Догадался?

Моя попытка возмутиться приводит только к тому, что поцелуй углубляется. Бесцеремонно. Нагло. Жёстко. Драгару абсолютно наплевать на моё состояние. Одна рука шейха продолжает крепко держать меня за затылок, а вторая сползает с поясницы вниз. Гад! Дёргаюсь, трепыхаюсь, истерю, кусаюсь, впиваюсь ногтями в грудные мышцы сквозь тонкую ткань рубашки – всё бесполезно. Мне столько надо ему выкричать, но рот мне заткнули надёжно. Я могу только мычать. «Рэйра!» – в ярости зову я на помощь свою вторую ипостась. Где её драконьи когти, в тот момент, когда они так нужны? Молчит предательница, затаилась. И Драгар продолжает терзать мои губы, ломая сопротивление. А потом, словно по щелчку пальцами, мир останавливается, и я зависаю над пропастью. Но на этот раз страха нет. Меня держат сильные надёжные руки, не позволяя сорваться. Всё напряжение последних дней растворяется в горячем дыхании. Лёгкие наполняются ароматом восточных специй. Внизу живота расплавленным мёдом растекается невыносимо сладкое ощущение. И я подаюсь вперёд. Неумело отвечаю на поцелуй, пальцами сжимаю ткань рубашки, тяну к себе. Напор Драгара ослабевает. Язык больше не атакует, губы нежно ласкают мои, а наглый язык… он больше не наглый, он изучает меня, едва прикасаясь, словно пробуя на вкус. Драгар разрывает поцелуй. Отодвигается, пристально смотрит мне в лицо и, наклонившись, ещё раз касается моих губ, но на этот раз невесомо. Он разжимает руки и отступает назад. А я ещё пару мгновений пытаюсь осознать, кто я, где я и что это такое сейчас было. Губы горят, сердце колотится как ненормальное. Дышу так, словно только что бегом забралась на вершину горы. – Умница. Успокоилась? – В глазах шейха появляется знакомая хитринка. – Что? Да как ты… Нет более верного способа взбесить меня, кроме как сказать: «Успокойся». Драгар начеку. Он перехватывает мою взлетевшую для пощёчины руку. – А драться-то зачем? – ворчит шейх, слизывая кровь со своих красиво очерченных губ. – Я всего лишь первую помощь оказал при истерике. И он целует в ладонь захваченную в плен руку, а затем с такой же лёгкостью перехватывает другую. – Не стоит, Анна, – хрипло говорит Драгар, – иначе борьба может перейти в другую плоскость. Когда злишься, ты ещё красивее. Мне и так трудно сдерживаться. С трудом удерживаюсь от пинка по голени. Мысль о переходе в другую плоскость вызывает у меня опасения. И сожаление? Это ещё откуда? Рэйра решила проявиться? – Пусти, я успокоилась, – цежу сквозь зубы. Драгар смотрит на меня с сомнением, но запястья всё-таки отпускает. – Я, вообще-то, поговорить зашёл, а тут ты такая… взъерошенная. – Угу, и это, конечно, повод меня лапать. – И целовать, – кивает шейх и подмигивает. – Вариант надавать тебе пощёчин или окатить водой из кувшина мне меньше понравился. – Драгар! – закатываю глаза. – Ты невыносим. – Повторяешься. Зато ты очень вкусная. И заметь, я был корректен. У меня даже рот открывается от изумления. Каков он был? – Я первым остановился, – невозмутимо продолжает Драгар. – Не дал тебе зайти слишком далеко. Фыркаю и отворачиваюсь, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Он ведь прав. Я чувствовала его возбуждение, но настолько потеряла голову, что прекратила всякое сопротивление и сама тянулась к нему. Позорище! – Итак, – переходит на деловой тон Драгар, – повторяю, я пришёл поговорить. Меня беспокоит то, как на твоей руке появился этот браслет. Вздрогнув, поворачиваюсь к нему. Вид у шейха сейчас серьёзный, как будто это не он только что зажимал меня. – Ты здесь не по своей воле, так? Неуверенно киваю. – Ты не из тех, кто будет воевать с другими за мужское внимание, так? Киваю. – И в Ангилью ты приехала не ради меня, так? – Ещё чего, – пытаюсь сказать возмущённо, но голос предательски проседает, и я снова отворачиваюсь. Самодовольный смешок. – Ну хоть тут бальзам на моё израненное самолюбие. – Ты чересчур самоуверен, – огрызаюсь я. – Ты мне безразличен. Смешок. – Верю. – И он снова переходит на серьёзный тон: – И ты не из тех, кого могло бы испугать само испытание. Ты ловкая и сильная, и координация у тебя прекрасная. К чему он клонит? По телу пробегает дрожь. Он ведь правильно рассуждает. Сейчас он перейдёт к вопросу, кто или что меня напугал, а затем поинтересуется, чего именно от меня требуют. – Я бы не хотела это обсуждать, – вырывается у меня. – У каждого может быть срыв. – Очень интересный срыв. Особенно если учесть, что в прошлый раз ты пыталась мне что-то сказать. Возможно, теперь у тебя появились догадки? – Нет, конечно же, нет, – быстро отвечаю я и сама чувствую, как фальшиво звучит мой голос. – Я по-прежнему не знаю, кому нужно было нацепить на меня эту штуку. – И о том, кто вот это принёс, ты тоже не знаешь? В руках Драгара оказывается клубок кожаных ремней, о котором я совершенно забыла. Бровь Драгара вопросительно изгибается. Он, в отличие от меня, прекрасно понял, что это такое. Стою, не смея вдохнуть. Молча мотаю головой. – Не знаешь или не можешь сказать? Я цепенею. Вот теперь всё. Если мой враг где-нибудь неподалёку и слышит нас, то мне конец. Умоляюще смотрю на Драгара. – Понял, – говорит шейх, не сводя с меня пристального взгляда. – Не только я хочу, чтобы ты выиграла отбор. М? Кивнуть не решаюсь, но Драгару этого и не требуется. – Осталось понять зачем, – задумчиво говорит он.