Глава 44. Знакомство с пустыней

Перед глазами возникают стремительно несущиеся навстречу барханы, взлёт, зависание в воздухе и скольжение по песчаному склону. Чешуйчатая морда осторожно тычется в моё плечо. Он зовёт меня покататься? Но я же на нём не удержусь без упряжи. А как ему объяснить? Ещё обидится. Он мне про свободу, а ему уздечку на морду. Некрасиво может получиться. Осторожно касаюсь нагретой солнцем чешуи, провожу по ней ладонью. Как же ему сказать? Рэйра насмешливо фыркает: «Покажи ему». И верно. Я же с ней порой общаюсь образами. Так почему бы не попробовать и с наргом? Прикрыв глаза, представляю, как я расправляю уздечку, как цепляю за роговые выступы кожаные ремешки. В ответ любопытство. Зверю интересно. Значит, можно попробовать. И тут я понимаю, что пробовать нечем, упряжи-то у меня и нет. Пока я кувыркалась по песку, выпустила из рук уздечку, и, скорее всего, её засыпало песком. Огорчённо развожу руками. Нарг на мгновение зависает, а потом, взлетев надо мной на добрую треть своей длины, ныряет в песок. Смотрю, как исчезает длинное тело. Я что, провалила испытание? И теперь пешком по барханам? «Вер-рнётся, – успокаивающе заявляет Рэйра. – Я его слыш-шу». И, действительно, песок на расстоянии метра от меня снова образует воронку, и из него показывается голова нарга с уздечкой в зубах. Неожиданно… и приятно. Все страхи отступают. Настороженность остаётся, но совсем маленькая и где-то глубоко внутри меня. В конце концов, у меня же есть пример Киры, которая научилась общаться с морскими наргами, значит это нормально. Принимаю уздечку из зубов змея, отметив попутно, что зубов этих много и они явно острые. Не стоит впадать в эйфорию. Нарг всё-таки не домашняя зверюшка. Но и неприятных сюрпризов уже не жду, потому что чувствую его. Мы обменялись магией. И теперь между нами есть связь, как между близкими родственниками. Нарг снова легонько толкает меня мордой в плечо. Вроде как поторапливает, Надеваю уздечку, как учил Драгар. Нарг ложится на песок, почти закапываясь в него, чтобы было удобнее залезть ему на спину. А потом змей приподнимает голову и начинает плавное извивающееся движение. Это непривычно. До того как во мне проснулась Рэйра, мне приходилось летать на драконах верхом. Ползущий змей двигается совершенно по-другому. И первое время я нахожусь в напряжении, боясь соскользнуть. Но тело быстро подстраивается под волнообразные скользящие движения, и я начинаю глазеть по сторонам. Барханы справа, барханы слева. Единственный звук – шорох песка под телом нарга. Вдыхаю сухой горячий воздух и постепенно начинаю проникаться покоем чужого мира, безжизненного, но величественного. Нарг выбирает один из барханов, который чуть выше других, и начинает заползать на его вершину. Приникаю к его телу животом и цепляюсь руками за роговые выросты по бокам его головы. Мы наверху. Не сразу понимаю, что здесь особенного. Всё так же до горизонта пустыня, только теперь горизонт расширился. Красиво, если видишь это впервые, но как-то однообразно. «Слуш-шай!» – раздаётся шелестящий голос в моей голове. И это не Рэйра. Что можно услышать в безжизненной пустыне? На первый взгляд, тут царит тишина… Но повинуюсь. Я здесь в гостях. Не мои правила. Сползаю со спины змея и усаживаюсь прямо здесь же, на нагретой солнцем вершине, скрестив ноги. Нарг скручивается кольцом вокруг меня, опускает голову на песок и замирает. Тишина пустыни становится почти осязаемой. Меня словно окутывает тяжёлым одеялом. Не сдаюсь. Прислушиваюсь… И постепенно начинаю различать отдельные звуки: треск и поскрипывание засохших веток колючих кустарников, редкие и от этого кажущиеся ещё более пронзительными крики парящих в небе птиц. Жизнь присутствует даже здесь, в пустыне. Но я догадываюсь, что это не то, чего хочет от меня нарг. На помощь приходит Рэйра. Мой слух становится острее. И я начинаю улавливать самые тихие, самые скрытые звуки. Воздух неподвижен, но то тут, то там раздаётся тихое шуршание. Первая мысль – нас со всех сторон окружают нарги. Но я тут же отбрасываю её. Чувства опасности нет. Присмотревшись, замечаю, как мелкие струйки песка перетекают с места на место. Иногда с вершин барханов сползают целые пласты, сдвигаясь сначала медленно, затем ускоряясь, а потом снова замедляясь, словно погружаясь в сонную дремоту. Сначала это движение кажется бессистемным, но только в первые минуты. Звуки накатывают волнами со всех сторон. И появляется ощущение, что пустыня дышит, словно спящий великан. Мысленно соприкасаюсь с раскинувшимся под нами океаном песка. И… чувствую знакомую тёплую магию, родственную той, что исходит от Драгара. Понемногу все невесомые звуки складываются в тихую завораживающую музыку, полную первобытной силы. Редкие крики птиц и скрип колючек вплетаются в мелодию, расставляя акценты. Барханы поют свои песни, и я начинаю различать их голоса. Пустыня больше не кажется мне безжизненной и безликой. Растворяюсь в её величии, чувствую себя частью этого древнего мира. Я больше не гость здесь, и магия Земли, признав меня, щедро делится со мной своей силой. Трудно сказать, сколько времени проходит в молчаливом созерцании. Прихожу в себя от мягкого прикосновения к плечу. Нарг поднимает голову. Кажется, пора ехать. Забираюсь на его спину, с сожалением оглядываюсь по сторонам. Мысленно прощаюсь с местом, подарившим мне такие потрясающие ощущения. «Держ-жись», – предупреждает меня нарг. И я подбираюсь. В следующее мгновение нарг прыгает. Состояние невесомости, от которого захватывает дух, ожидание удара о поверхность. Но нарг приземляется на крутой склон, и первое соприкосновение получается мягким и скользящим. Снова вершина, прыжок, склон. Вершина, прыжок, склон… Ветер бьёт в лицо, я полной грудью вдыхаю горячий воздух. Страх соскользнуть со спины рептилии исчезает. Я интуитивно расслабляюсь в начале прыжка, наслаждаясь ощущением свободы, и вовремя сжимаю ногами бока приземляющегося нарга. Меня пронизывает такое чувство восторга, что в моменты полёта над пропастью я не могу сдержать восторженных вскриков. И каждый раз я чувствую ответный восторг, исходящий от нарга. Не сразу замечаю, что вовремя очередного прыжка в воздухе появляется ещё один всадник. Внизу на песке мелькает вторая тень, и я поворачиваю голову, уже зная, кого сейчас увижу.