Глава 23

Алекс

Убью!!!

Всех тварей убью!!!

В груди всё нещадно горит, когда я взлетаю по ступеням вверх и быстро вваливаюсь в квартиру. Я всем своим естеством ощущаю дикий страх Кари и именно это чувство заставило меня подняться на этаж выше за полминуты.

Огонь её страха выжигает меня, разливается ядовитой тревогой по венам и требует быть рядом с Кари сейчас. Это мерзкое чувство тревоги за девушку заставляет намертво забыть о своих желаниях и это… черти! Это настолько необычное и ошеломляющее ощущение для меня, что я даже не успеваю подумать о происходящем!

Бездна! Я просто на всех парах несусь к ней!

Черти!

Что-то внутри меня отчаянно требует дать Кари защиту.

Быстро шагаю по коридору и останавливаюсь только у входа в бывшую мою, а теперь её комнату. Сердце яростно лупит в груди, когда я на выдохе поворачиваю ручку и тихо открываю дверь.

Тут же резко втягиваю носом воздух и с удовлетворением отмечаю отсутствие посторонних запахов.

Быстро осматриваю помещение.

В комнате царит полумрак. Плотные серые шторы закрыты, но оба настенных бра включены и тёплыми пятнами освещают большую кровать… и только теперь я могу вздохнуть полной грудью… только сейчас тревога, разрывающая меня изнутри, отступает…

Кари.

Мои глаза жадно пожирают её свернувшуюся в калачик фигурку на белых шёлковых простынях.

Черти о чём-то шепчутся, но сейчас я не слышу их.

Всё моё внимание занимает она… строптивая девочка с острым и дерзким язычком… Кари.

В два шага подхожу ближе и встаю над ней спящей. Алчно всматриваюсь в её кукольное лицо и наблюдаю, как взволнованно подрагивают во сне её пушистые реснички.

Что ей снится?

Я хочу знать её сны.

Безумец.

Наклоняюсь ниже и осматриваю след от укуса на её смуглой коже, едва касаясь, провожу кончиками пальцев по слегка припухшим краям метки.

Заживает.

Бесспорно рана уже почти затянулась и припухлость стала значительно меньше.

Задерживаюсь взглядом некоторое время на метке, а потом опускаю его ниже, на едва прикрытую тканью грудь.

Она сильно вздымается, когда Кари всхлипывает и сильнее комкает в руках подушку.

Не знаю, хочу ли я, чтобы она проснулась, однако ещё несколько мгновений я жду, но девушка продолжает мило сопеть, переворачивается на другой бок.

Красивая, сладкая… невинная и моя… вся моя… полностью.

Ощущение этого не просто радует, оно распирает… азартом наполняет меня изнутри.

Кари моя!

Наклоняюсь к аппетитной девичьей груди, тихонько дую на маленький тёмный сосок и он медленно начинает подниматься.

Во рту скапливается слюна, я очень хочу взять его в рот и тихонько куснусь, но снова не даю себе сорваться.

Не хочу сейчас пугать её. Пока ещё рано.

Моя игрушка никуда не исчезнет отсюда, а вот мне следует выяснить кое-какую информацию.

Оставляю спящую Кари в квартире под наблюдением, а сам уезжаю обратно в замок. Мне нужно увидеться с Надей, помощницей Сильвы.

Вмешивать шайло в свои дела я не буду.

— Господин, — низко кланяется мне Надя, как обычно, не смотря в глаза.

Её длинные с проседью волосы спрятаны под светло-бежевый платок, цветастая длинная юбка подолом стелется по каменному полу.

Эта высокая худощавая женщина очень долго служит в помощницах шайло. Она даже пахнет травяными сигарами Сильвы и знает практически всё, что известно шайло, но вот с духами она общаться не может и это сейчас мне только на руку.

Не хер соваться предкам в мою личную жизнь. Она слишком сильно меня устраивает.

— Что ты знаешь о метках? — бросаю в помощницу шайло свой вопрос и тут же ловлю бурную обратную реакцию.

Надя вскидывает на меня удивлённый взгляд, но тут же тушуется и снова упирается глазами в пол. Я просто молчу, всё также стою напротив неё, показывая, что жду ответа. То, что она думает обо мне и моём вопросе мне не интересно. Мне нужна информация!

Надя долго молчит, но потом всё-таки отвечает:

— Я лишь знаю, что настоящие… эмм… вечные метки могут поставить друг другу лишь те, кого мы называем истинными парами… но уже много столетий ничего подобного не случалось.

Растираю ладонью припухшую рану на шее.

Очень хочется верить, что все мои подозрения полная чушь и сейчас Надя их развеет.

— Ты знаешь, как отличить обычный укус от клейма истинности? — черти, как же мне нужен ответ на этот вопрос.

— Да, господин, — сухим, царапающим голосом продолжает Надя, — вместо следов укуса на коже расползается знак истинности.

— Как он выглядит и когда появляется? Ты можешь точно сказать, в какой временной промежуток появляется символ?! — вопросы громким нетерпеливым голосом вылетают из меня. Я на взводе. Нельзя ошибиться.

Надя охает от моего тона.

— Месяц, господин, обычно узор проявляется в течение месяца.

— Значит, месяц… дьявол! Целый месяц ждать! — отворачиваюсь от Нади и склоняю голову вниз, упираюсь кулаками о массивную столешницу.

В голове поднимается ворох мыслей, но я вырываю главную.

— А избавиться? От метки можно избавиться?! — резко разворачиваюсь к притихшей Наде. Должен же быть хоть какой-то шанс оставить всё как есть сейчас!

— Я… я не знаю… не думаю… — Надя явно теряется от моей грубой настойчивости, — господин, у Вас что-то случилось? Чем я могу Вам помочь? Возможно, стоит обратиться к Сильве, что…

— Нет! Не смей ничего говорить шайло! — рявкаю и Надя заметно сжимается, но через несколько мгновений тихо отвечает на мой вопрос.

— Я знаю лишь один способ, — женщина медленно поднимает на меня холодный уверенный взгляд.

Раньше она на меня никогда не смела так смотреть. Чернота в её маленьких глубоко посаженных глазах сейчас смешивается с хищной желтизной.

А вот это уже что-то новенькое… Удивлённо, с придиркой разглядываю помощницу Сильвы… А она оказывается не так проста.

— Ну, так что это за способ, Надя? — скрещиваю руки на груди, а она как-то зло сверкает глазами и отвечает своим кривым ртом:

— Смерть.