Глава 12

Оставив спящего сына в постели, я еду на рабочее место с мыслью, что возьму отгул. Никогда этого не делала, но сегодня обещала Арсу приехать пораньше.

Коротко постучав, открываю дверь кабинета начальства и захожу внутрь.

— Доброе утро, — говорю, оглядывая помещения. Несколько букетов роз... Коробки шоколада на столе. Что сегодня за праздник такой? — Простите, я не вовремя, Анастасия Борисовна?

— Ты как раз вовремя. Заходи, Лиза, — приглашает меня женщина сесть на диван, что я и делаю в следующий момент. — У меня прекрасные новости. Я ждала тебя, чтобы сообщить.

Даже интересно становится. Вроде бы мы никогда наедине не обсуждали работу, а сейчас она решила первым делом рассказать все мне? Странновато.

— На самом деле, Анастасия Борисовна, я хотела бы сегодня уйти пораньше. Сыну обещала в развлекательный центр его отвезти. У нас сегодня пустой день вроде бы. Надеюсь, вы мне не откажете? — не свожу взгляда с ее лица.

— Не откажу, — громко заявляет она. Буквально сияет от счастья. Улыбка на все тридцать два. Глаза блестят, сама же будто самый удачный в жизни контракт подписала. Возможно, так и есть. Кто ее знает... — Но через неделю у нас начинаются очень важные съемки. Мы договорились с крупной компанией. Ты — главная героиня рекламного ролика, который будет длится больше минуты. Представляешь? Это новый, очень крутой шаг в твоей карьере. Глядишь, актрисой станешь.

Интуиция меня не подвела. Что я говорила о самом удачном контракте? Так и есть, оказывается.

— Простите, но вы прекрасно знаете, что к концу недели я покидаю город. Почему вы решили, что я приму это предложение?

Улыбка слетает с лица женщины. Она становится темнее тучи, хмурится. Внимательно смотрит мне в глаза, будто пытается убедиться, серьезно я говорю или шучу. Но я сюда не для развлечения пришла. Нам нужно свалить из этого города, иначе с ума сойду.

— Если ты откажешься, это будет удар нашему агентству, Лиза. Репутация испортится, упадет до самого плинтуса. А главное, речь идет о больших суммах. Я не думала, что ты можешь отказаться. Наоборот. Ждала, что ты с удовольствием примешь и будешь рада.

— Я очень рада за вас, за агентство. И меня могут заменить девчонки. У нас много привлекательных девушек. Пожалуйста, не усложняйте ситуацию. Я приехала сюда лишь для того, чтобы присутствовать на свадьбе близкого мне человека. И согласилась работать здесь только потому, чтобы не бездельничать. Но мой сын занимается спортом, а также детский сад...

— Лиза, поверь, — перебивает она вкрадчивым голосом. — Ваш сын пойдет в самый лучший садик города. Мы об этом позаботимся. И спортом может заняться здесь. Всего лишь месяц, не больше. Вы не можете отказаться...

— А вы не можете за меня решать! — закипаю я.

— Сергей Анатольевич будет...

— Я сама поговорю с Сергеем, — теперь я перебиваю.

Резко встаю с места и направляюсь к выходу. И вдруг вспоминаю когда-то сказанные Богданом слова о том, как одну девушку заставили сняться в рекламе нижнего белья без ее ведома. И причиной тому была именно эта женщина. Значит, она сказала Сергею, что я согласна. И мужчина дал слово вместо меня. На самом деле меня не убьют, если я откажусь. Но этот человек много раз меня выручал!

— Вам эти цветы для чего отправили? Благодарность за то, что вы обманули Сергея Анатольевича и тот дал обещание вместо меня, уверенный в том, что соглашусь? Ведь вы, Анастасия Борисовна, его вокруг пальца обвели. Что будет, если я пойду к нему?

Женщина меняется в лице. То краснеет, то бледнеет. Я не слушаю, что она бормочет. Выхожу наружу, захлопнув за собой дверь. Настроение упало окончательно. Не поднимаюсь в кабинет Сергея Анатольевича. Бесполезно. Завтра поговорю. Он человек хороший. Я и раньше с ним работала. Даже в Америке. И сейчас, если он попросит помочь им, подписать контракт и согласиться сняться, я просто не смогу отказать. Но мои нервы не выдержат еще месяц жизни в этом городе...

По пути звоню Зойке, чтобы она одела Арсения. Едва я выруливаю к подъезду, как они выходят оттуда. У сына улыбка такая широкая. Бежит к машине, садится. А подруга отказывается с нами идти, ссылаясь на головную боль.

— Полежи немного. Отдохни, — говорю ей.

— Не волнуйся за меня. Вы поезжайте.

Адрес послал мне бывший еще вчера. Доезжаем до нужного места буквально за пятнадцать минут. Арсений выпрыгивает из машины и быстрыми шагами направляется в сторону здания. В десяти метрах от нас стоит автомобиль отца Волчонка. Он оглядывает нас прищуренным взглядом. Улыбаясь, опускается на корточки и ждет, когда Арс заметит его. И он, конечно же, замечает.

— Привет! — махнув рукой, бежит к своему отцу. Бросается в его объятия. Мне кажется, это какой-то дурной сон. Почему Арс так отреагировал на бывшего? Неужели его так тянет к этому мужчине? Чувствует ведь...

Выдохнув, я сокращаю между нами расстояние.

— Добрый день, — бывший неожиданно обнимает меня за талию. Притягивает к себе и оставляет короткий поцелуй на щеке. Сразу же отпускает. И меня больше всего не это удивляет. А то, что мой сын не кривится. Ему вообще все равно, что меня поцеловал чужой мужчина. Будто ему нравится эта сцена. И он скрывает свою улыбку ладонью.

Мне сейчас так стукнуть хочется этого подлеца, который является моим бывшим! Рука дико чешется! Что он себе позволяет?!

— А Нелли придет? — Арс крепко сжимает руку своего отца и тянет его к входной двери.

— Придет. И тетя Алена тоже. Но чуть позже.

Я иду за ними, мысленно матерясь в адрес бывшего. Каким же он хитрым оказался. Умеет втереться в доверие к детям. Вон как быстро общий язык с Волчонком нашел. Богдан несколько месяцев старается, но все никак не смог подружиться с ним.

— Сначала обед. А потом ты идешь развлекаться. Аж до самого вечера не тронем тебя, да, Лиз? — обращается он ко мне, указывая на столик. — Видишь, там даже каток есть. Или же машину водить можешь, велосипед. Что угодно, — кивает в сторону, куда дети толпой бегут.

— Я на ринг хочу! Давно не дрался! — выбивает землю из под моих ног. Даже бывший замирает. Я вижу, как его грудь вздымается. Он тяжело дышит. Кадык дергается.

— Нет, на ринг не нужно. Твоя мама боксеров не очень любит, — говорит он серьезным тоном.

— Лю-у-у-убит, — тянет сын, улыбаясь. — И каратэ тоже.

Мужчина прищуривается, разглядывая Арсения. А потом переводит настороженный взгляд на меня.

— Ну если твоя мама разрешает, — слегка дергает плечами. — То можешь идти.

Арс смотрит с мольбой, на что я киваю. Мол, можно. Карате он занимается больше полугода. Но тянется сын на самом деле больше к боксу. Я так злилась, когда он бежал на ринг... Потому что в памяти все еще впечатаны паршивые воспоминания. Однако Арс и в этом в отца пошел, сколько бы я ни пыталась его уговорить. Тщетно. Бокс так бокс.

Арсений ест почти все, что заказывает его отец. Не могу сдержать улыбку и мечтательно разглядываю сына, когда он с энтузиазмом рассказывает своему папе, как его постоянно хвалит тренер.

— Не нужно было тебе бежать от меня, когда я занимался боксом, — язвительно парирует бывший, как только сын бежит к горкам.

— Не нужно было. Мне вообще не нужно было лезть в твою жизнь. Вмешиваться. Лучше бы тебя убили там, на ринге, верно? — во мне опять закипает злоба. Становится дурно.

— Знаешь, лучше бы сдох тогда. В тот день. А не умирал четыре года в поисках вас, — цедит сквозь зубы, не сводя с меня глаз, в которых снова полыхает тоска.

— Ага, какой ты у меня язва, оказывается. Четыре года назад ты сам выбрал свой путь. Тебе напомнить, как все началось? Помнится, ты обещал мне не лезть на ринг. Но все получилось полностью наоборот! Зная, что этот бой может закончиться твоей смертью, ты все равно пошел туда! Наплевав на меня, на данное мне слово. Наплевав на наши общие планы, мечты. Наплевав на мой звонок и мольбу. Да я тебя умоляла, чтобы ты этого не сделал! Но ты наплевал на все на свете!

Я сжимаю ножку бокала до побелевших костяшек. Воздуха на миг катастрофически не хватает, потому что невидимые руки будто душат меня. Он ведет себя как ни в чем не бывало. Не хватает лишь обвинений в мой адрес, что я во всем виновата!

— Давай без агрессии, Лиз. Спокойно поговорим как два взрослых человека. Я тебя понимаю, эта тема на тебя отрицательно влияет. На меня тоже, поверь. Но ссора нас ни к чему хорошему не приведет. Мало того, еще и ребенка расстроим, — говорит он настолько спокойно, что я поражаюсь.

Кладет ладонь поверх моей, сжимает ее. На лице бывшего ни один мускул не дергается.

— Я не могу отключать эмоции, когда мне этого захочется. Ты, как я вижу, прекрасно справляешься. А я — нет, — выдаю злобно.

— Ничего я не умею отключать, — выдыхает он. — Давай отвечу на твои предыдущие слова. Я не наплевал на тебя или же на данное слово, Лиз. Я вообще думал только о тебе. Если изначально я был вынужден выйти на ринг из-за того, что твой отец постарался... То потом возникла совсем другая ситуация. Да, я был зол на тебя, что ты выдала меня, мой секрет. Но эта злость продлилась от силы день, не больше.

— Да что тебя могло заставить? Что?! — шиплю змеей, выдергиваю руку из его хватки.

— Твой брат и мой отец, — чеканит жестко. — В первую очередь Никита. Мой папаша его подставил. Но не рассчитал свои силы. Он планировал таким образом заставить меня тебя бросить, разойтись. Но его дружок, который был с ним заодно, показал мне документы, в которых стояла подпись твоего брата, Лиза. Никита занимался черной бухгалтерией моего отца. Сложно поверить, верно? Потому что Ник не такой уж тупой... Это была подстава. Ловушка, в которую он попался. И с помощью этих документов, Колючка, на меня давили с двух сторон. Мне нужно было вытащить Никиту из дерьма, в котором он утопал с каждым днем все глубже. А также не видеться с тобой. Играть роль, что ты мне не нужна. Безразлична. Прилюдно унизить. Думаешь, легко было? Нет, милая. Было паршиво, погано. Потому что я сердце свое вместе с мясом вырвал и вышвырнул наружу. И как можно дальше от себя. Иначе не смог бы. Постоянно за мной был хвост. Прослушка не только в кабинете, но и в телефоне. Везде, где я находился чаще всего. Даже Даня был под присмотром. Камеры наблюдения, — злобно усмехается, потирая переносицу пальцами. Качает головой. — И знаешь, что самое дерьмовое? Это сделать все, чтобы тебя не потерять. Но в результате все равно потерять...

Вздыхаю, пытаюсь сглотнуть стоявший в горле ком. Эмоции пожирают меня изнутри. Я смотрю в глаза бывшему, все еще не веря в услышанное. Но даже если он говорит правду, то все равно мог бы найти какой-то путь... Мог бы пояснить ситуацию. Тогда мне не было бы так больно и... Все сложилось бы совсем иначе.

Вроде бы я должна его оправдать, верно? Но получается все иначе. Я злюсь на него все больше. Потому что в попытке исправить косяки, рассказать все и быть со мной, он сам затащил себя в дерьмо еще глубже. Лишил и меня, и себя счастья. Которое, оказалось, так легко потерять.