Глава 13

Выдавить из себя хотя бы одно слово не получается. Меня дико трясет. От злости, ярости. От осознания того, что ничего изменить уже невозможно. Четыре года... Четыре долгих года я страдала по этому человеку и молилась Богу никогда больше с ним не встретиться. И вот. Спустя столько времени он стоит передо мной. Рассказывает, как ему было хреново. Как ему было больно и что он вынужден был со мной так поступить.

Мое сердце говорит одно, разум — другое. Первое хочет верить и, более того, прижаться к нему и крепко обнять. Ощутить его запах, заполнить им легкие.

Но разум твердит обратное. В любом случае он мог бы найти путь все мне рассказать. СМС с чужого телефона, например. Или в социальной сети! Возможно, даже записка! Да что угодно, черт возьми!

— Не смотри на меня так, Лиза, — просит слабым голосом. — Знаю, трудно поверить. Думаешь, Никита стал бы со мной общаться, если бы я специально с тобой так поступил? С человеком, из-за которого его сестра изчезла...

— Ты мог бы донести до меня свои планы...

— Лиз, ты не знаешь, что в тот момент творилось вокруг. Твой отец давил на меня, но из тех, кто прижал меня к стене, он был самым слабым звеном. Я на него не обращал внимания, хоть он и мешался под ногами очень серьезно. Дружок моего отца организовал Никите место за решеткой. Мне глотку со всех сторон грызли. Папа женить меня пытался, с той девкой продажной куда только не отправлял. А я машинально как лох действовал. На все соглашался. Чтобы он поверил, что я хочу шкуру Никиты вытащить из дерьма. А потом оказалось, что твой отец кому-то задолжал. Ник с ума сходил. Сам в хреновом состоянии, плюс отец... Короче, все было слишком запутано.

— А ты был героем в этой истории, верно? — язвлю в ответ. — Всех спасал, всем помогал. Да только я оказалась лохушкой неблагодарной. Оставила тебя, героя, и свалила.

Он молчит некоторое время, не сводя с меня хмурого взгляда. Лишь поджимает губы в тонкую полоску и дышит... Дышит.

— Я искал тебя как ненормальный, Лиза. Мой отец подписал документы, где практически все перевел на мое имя. И да, это была моя подстава. Я всего лишь добился справедливости, заставил отца отступить и даже не думать о политике. Ибо выбора у него другого не осталось. Бумеранг — хреново шутка. Думаю, он уже это понял. Я не женился и даже не собирался...

— Зато целовал ее в губы перед моими глазами. Скажешь, тоже специально? Тебя заставляли? Черт, как же я могу забыть! Ты же роль играл. Ведь везде были камеры, прослушки... Боже, какая же я дура! — невесело усмехаюсь я, еле сдерживая слезы обиды.

— Немного не так. Я не планировал ее в губы целовать. Да и вообще не хотел этого. Но...

— Она сама тебя поцеловала, верно? Прямо в губы, — натянуто улыбаюсь.

Да, я помню, как та девица поднялась на носочки и прижалась к его рту своим. Но это не оправдание. Да и вообще, мы сейчас спорим с бывшим как два ребенка. Или же подростка, которые дико ревнуют друг друга и выясняют отношения в людном месте.

— Главное, что ты хотя бы немного осведомилась о том, что было четыре года назад. Я не по собственному желанию все это затеял. Очень надеюсь, что ты меня поймешь.

— Да, я тебя поняла. Но это совершенно ничего не меняет. Ты как был для меня никем, так им и остался.

— Хорошо, — кивает после короткой паузы. — Для тебя я буду никем, но я хочу, чтобы мой сын знал, кто его отец. И чтобы он меня своим папой называл, а не лучшим другом. Ты прекрасно знаешь, как ему можно все аккуратно рассказать. Он умный мальчик, думаю...

— Исключено, — перебиваю. — Мы на днях уедем отсюда. Далеко и, надеюсь, навсегда. Как жил без нас, так и продолжай. Считай, что мы вовсе не встречались и ты не видел сына. И что я сделала аборт.

Чувствую себя эгоисткой. В глазах бывшего мелькает боль, сожаление. Он лишь крепче сжимает в руке бокал с соком, внимательно смотрит в мои глаза.

— Не слишком жесткое наказание, Лиз? Да, я заслужил. Не отрицаю. И ты права в том, что я мог как-то намекнуть. Но опять же... Мне немного не до этого было. Со всех сторон прижимали. Я думал лишь о нас. Что обязательно поговорю с тобой и все объясню. Именно в тот проклятый день, — грустно усмехается. — Когда я перевернул свою свадьбу вверх дном, я хотел с тобой встретиться. Почти все проблемы были решены. Но тебя нигде не было. И лишь сообщение в телефоне Алены доказало, что я лох и навсегда тебя потерял. Лиз, если ты думаешь... — очередная кривая усмешка, полная боли. — Я не отпущу вас. Арсения уж тем более. Он мой сын, и я имею право находиться в его жизни.

— Это право ты тогда еще потерял, когда сказал, что видеть меня не хочешь и вообще ничего не слышать, связанного со мной. Я просто напоминаю! И ничего сыну рассказывать не стану. Он только мой. Ах да... Насчет твоего отца. Лучше бы ты согласился с его условием и просто сказал мне, что нам не по пути. Расстались бы нормально. Вон, на новой девице жениться дал разрешение моментально. Может быть, были бы счастливы.

В воздухе повисает пауза. Он пристально смотрит в мои глаза, пытаясь там что-то увидеть. Но сейчас я веду себя так, будто мне этот разговор, воспоминания о прошлом совершенно безразличны. На самом деле это совсем не так. Сердце невыносимо сжимается в груди. Комок стоит поперек горла. Мне сложно дышать.

— Я никогда не нуждался в его помощи или поддержке. Всего, что у меня сейчас есть, я добился своими силами и трудом, Лиза. И я не в том возрасте, чтобы просить у отца разрешения, с какой девушкой мне встречаться. Или же с какой строить семью. Всего лишь ждал от него уважения к моему выбору. Но он решил идти по головам. Тебя шантажировал, верно? Знаешь, все эти четыре года я не жил, а всего лишь существовал. Я враг своей же семьи. Матери, отца...

— У тебя вроде хорошие отношения с мамой были, — перебиваю, напоминая о том, что он мне когда-то говорил, на что бывший опять же усмехается, бросая взгляд в сторону, где со светловолосой девочкой играет Арсений.

— Мать отвернулась от меня, когда с моей помощью посадили отца в тюрьму, — признается он, прищуренным взглядом всматриваясь в сына. — Через неделю после того, как ты уехала. Не мог тебя найти, с ума сходил. Попросил отца все рассказать мне. Как есть. Каждую деталь. Но он решил играть со мной до последнего. Пришлось идти ва-банк. Как оказался за решеткой, потеряв все свое имущество, так начал говорить. Как тебя шантажировал, как заставил уехать. Он следил за тобой, оттуда и узнал, что ты беременна. Я ему обещал, что его выпустят за неделю, если он все выложит. Выложил, однако провел там два месяца. Не такое уж жестокое наказание за его шантаж и пощечину, которая досталась тебе в его кабинете.

— Наказание... Не каждый получает заслуженное в этой жизни, увы. Моему отцу тоже следовало бы сесть за решетку. Никита сказал, что ты его вытащил оттуда, когда его дерьмо раскрыли, связанное с алкоголем. Зачем ты это сделал?

— Сам не знаю, — усмехается невесело. — Твоя мама так плакала, что не смог равнодушно реагировать. Он хотя бы взялся за ум, работает как нормальный человек. Не лезет в очередное говно. Кстати, пить бросил, ты же в курсе?

Да, все это я знаю. Никита рассказал. И мама, кажется, тоже куда-то устроилась и до самого вечера пашет, чтобы снова не жить в бедности. После того как мне жизнь сломали, все начали жалеть о своих поступках. Только мне уже все равно на них. Не желаю видеть своих родителей. Они мне сердце разбили больше, чем мой бывший или же его отец. По крайней мере, мои родные должны были быть на моей стороне. При любом раскладе. Но ничего подобного не случилось.

— Думаешь, мне это интересно?

— Думаю, да. Хоть и натянула на лицо маску безразличия, я тебя насквозь вижу, Колючка.

Качнув головой, я откидываюсь на спинку кресла. Глубоко вздыхаю, оглядываясь по сторонам. К Арсу с его новой светленькой подруге подошел какой-то мальчишка. И, судя по выражению лица сына, тот ему вовсе не нравится.

— Никакой маски. Я такая, какая есть.

— Нет, дорогая. Ты не такая, какая есть. Ты сейчас ведешь себя так, будто тебе наплевать на окружающих. Обмануть ты меня не сможешь. Не в этот раз, — снова бросает взгляд на сына. — Как давно Арсений занимается каратэ?

— Почти год, — улыбаюсь, качая в руке бокал с соком. — И у него хорошо получается. Сколько бы я ему не запрещала держаться от ринга как можно дальше, бокс ему нравится намного больше. Видимо, судьба у меня такая. От боксеров не сбежать.

Отец моего сына грустно усмехается, не отводя от меня пристального взгляда. Губы, глаза и опять губы. Выдохнув, отворачивается и в ту же секунду резко поднимается на ноги.

— Вот же... — выругавшись, он широкими шагами бежит к сыну. Какой-то мужчина встряхивает малыша за плечи, что-то кричит. А рядом на полу лежит тот самый мальчишка, который несколько минут назад подошел к Арсению.

Бывший поднимает ребенка, затем, схватив мужика за воротник, слегка отталкивает. Заставляет отступить назад.

— Руки убрал от моего сына, — зло рычит он.

Я постанываю и крепко зажмуриваюсь. Открываю глаза и внимательно слежу за Волчонком. Он не реагирует на слова бывшего. Смотрит на своего отца и будто прокручивает в голове только что услышанные слова. На миг мне кажется, что он скажет что-то неуместное. Но сын лишь гордо вздергивает подбородок и складывает руки на груди, взглядом пожирая своего противника, который прячется за спиной своего папаши.